Хуже казни

— Билл?.. — тихо обратился Перси, устроив голову на груди парня, — ты не думал о том, чтобы поступить на учёбу? Стать художником, к примеру. Тот по-доброму усмехнулся, не открывая глаз. — Нашёл художника. — Но я все ещё храню тот портрет. — Серьёзно? — Абсолютно. — Нет, не думал. Как-то не до того было. — Билл пожал плечами, уставившись перед собой. — Тогда подумай сейчас. — Перси мечтательно улыбнулся. — Твоего таланта хватит, чтобы достичь немалых высот. — Я не готов к этому. — тихо отозвался Уортон, выдержав паузу. — Я не давлю на тебя. Просто подумай. А мне пора на работу. Мальчишка снова едва успевает запрокинуть голову, напрягаясь всем телом, но хлынувшей крови это не мешает стекать на губы. Схватив с прикроватной тумбочки несколько салфеток сразу, Перси прижал их к носу, но они сразу же пропитались кровью. Меньше всего ему хотелось, чтобы Билл это видел, но тут же, чуть не поперхнулся собственной кровью, что заставило его повернуть голову набок. — Перси?! — Уортон встрепетнулся, и от этого зрелища у него похолодело всё внутри. — Перси, что нужно делать?! Может, врача?! — он судорожно сжимает холодные ладони любимого в своих, словно, это поможет и защитит, не позволяя проклятой болезни нещадно изматывать его всё сильнее, раз за разом. — Не нужно никого… Там, в шкафчике бинт, — Перси показал пальцем на предмет мебели. — Смочи его в холодной воде… Выполнив просьбу, Уортон пулей влетел в комнату и приложил на переносицу мальчишки мокрый бинт. — Ни о какой работе не может быть и речи! Я тебя никуда не отпущу! — с нескрываемой тревогой в голосе произнёс Билл, опустившись на колени возле кровати. — Я собирался поехать туда, чтобы отдать заявление на увольнение, — Перси горько усмехнулся. — Или, по твоему, я ещё на что-то годен? Эти слова разлились острой болью в груди, и Билл нахмурился. — Не говори так о себе. — Что не говорить? Правду? Больнее всего, что он не может сказать любимому такую заезженную, абстрактную, но успокаивающую фразу: «Всё будет хорошо.», потому что хорошо уже не будет. Билл понимал, что теряет Перси — с каждым днём, с каждой минутой, с каждой каплей крови. — Хэй, Билли… — Перси несильно сжал широкую юношескую ладонь. — Да? — тот мгновенно вынырнул из омута болезненных мыслей. — Что такое? Тебе хуже? Мальчишка отрицательно помотал головой. — Прости меня… — слеза оставила на щеке мокрую дорожку, и Перси прикрыл глаза. — Ты чего? Перси, за что простить? Дикий Билл всегда сомневался, что у него есть сердце. Но теперь сомнений не осталось, иначе, что тогда сейчас рвалось на части в его груди? — Я не хотел причинять тебе боль… Но только это и делаю… — Не смей извиняться. — Уортон приложил палец к губам мальчишки. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. — Перси вымученно улыбнулся. — А заявление твоё я сам отдам, ладно? — Тебе не страшно снова оказаться в этих стенах? — Страшнее отпустить туда тебя. Перси кивнул и приложил все усилия, чтобы сесть в кровати. Билл мгновенно сел рядом и обнял любимого за талию, позволяя опереться на своё плечо. — Билли, мне хотелось бы съездить на природу. Скажем, за город… — Перси прикрыл глаза. — Сейчас? — Уортон удивлённо вскинул брови. — Не теряя ни минуты. Только… Ты сможешь сесть за руль? — У меня нет прав. — А моя фамилия — Уэтмор. Билл слабо улыбнулся. — Конечно, могу. — Тогда в душ, и собираться! — Перси изо всех сил старался не обращать внимания на паршивое состояние. — Пойдём, я помогу. — Уортон встал с кровати и взял любимого за обе руки. — Спасибо, я сам. — мальчишка чуть нахмурился. — Как скажешь. — Билл отпустил его ладони и отошёл на шаг. Приложив адские усилия, Перси встал, опираясь руками о прикроватную тумбочку, но тут же опасно пошатнулся, и сильные руки поддержали его за плечи, не давая упасть. — Всё хорошо, пойдём. — Уортон кивнул, медленно направляясь к выходу из комнаты. Зайдя в ванную, Билл открывает воду, все так же поддерживая Перси за плечи свободной рукой. — Давай… — он помогает возлюбленному встать под душ и тут же присоединившись, заключает в объятия. — Если быть честным, я счастлив. — Перси слабо улыбнулся. — Ты — лучшее, что произошло со мной в жизни. Теперь и умереть не страшно. — Не смей говорить о смерти! — Биллу хочется выть от собственного бессилия, вызывающего ненависть к самому себе. Перси же чуть отстранился, дабы заглянуть в хризолитовые глаза напротив. — Ну не буду. Это что-то изменит? Уортон опускает глаза и зажмуривается оттого, что слёзы, которые он так не хотел показывать мальчишке, обжигают глаза. — Прости… — Перси тоже тихо ненавидит себя за то, что снова напомнил Биллу о своём умирании, за то, что снова причиняет боль. Уортон молча обнимает его. И если завтра ему суждено потерять любимого человека, то сегодня он подарит ему всю любовь, которой переполнено его сердце.