Ледяной путь

POV Алина Мне оставят мою старую произвольную «Дон Кихот». Я очень полюбила свою программу за этот год, но не раз слышала, что оставлять ту же самую композицию на следующий сезон это дурной тон. Я попыталась попросить Этери Георгиевну о новой программе, но сделала это неумело, моя просьба ее только разозлила. «Ну начинается, не успела еще выйти из юниоров, а начинаешь ставить свое мнение во главе всего!». Она сказала, что я должна доверять их выбору и им с высоты их опыта виднее, что для меня будет лучше. Я не хотела ее обидеть и не считаю себя умнее всех, зря я вообще завела эту тему тогда. После этого обсуждения произвольной уже наедине Даниил Маркович спросил у меня: -Что если бы ты могла сама выбирать любую программу и музыку, какую бы только захотела, то что бы выбрала? –Кармен. –ответила я не раздумывая. Он ничуть не удивился. -А кого бы назначила хореографом для этой своей «Кармен»? -Вас. –Он ожидал такой ответ и лишь слегка улыбнулся. -Я еще поставлю «Кармен» для тебя, обещаю. Просто пока не время. «Китри» - это стопроцентно твое, и я хочу, чтоб весь мир запомнил тебя в этом образе. Верь нам, Алин. -Я верю. Мы не так давно вернулись с летних сборов в Новогорске, где усиленно тренировались, но хоть сборы и закончились, на родном катке тренировки продолжаются с не меньшей силой. Я лежу на кровати и смотрю в потолок. У меня болит все тело. Целиком. Начало сезона, а я уже прилично вымотана. Из глаз струйками текут слезы: слезы не боли, слезы усталости. Я устала, у меня все болит, мне тяжело, мамы нет рядом, а ведь все еще только начинается, дальше будет сложнее. Шмыгнула носом, но продолжаю лежать без движения. Да, я ною и жалуюсь, да, я себя жалею, и да, я знаю, что этого делать нельзя. На тренировках я не позволяю себе ни жаловаться, ни быть недовольной. Можно поговорить с мамой, но она все равно не приедет и ничего не исправит, а от моих слез ей будет только тяжелее. Бабушке плакаться тоже нельзя, она тут же сдаст меня маме. Вот и получается, что у меня есть…я. Я все держу в себе, я такой человек, но иногда бываю слабой, как сейчас. Я плачу совершенно беззвучно, слезы просто текут. А еще мне стыдно, потому что в голове так и сидит голос Этери Георгиевны:«Ты должна радоваться!»… Радоваться, что я занимаюсь в такой сильной группе, что со мной работают такие хорошие специалисты, что мне ставят такие замечательные программы. - Неблагодарная,- сказала бы Этери Георгиевна, если бы увидела меня сейчас. Чувствую, что подушка под головой становиться влажной от моих слез, но я не шевелюсь, а только моргаю, давая скопившимся слезам быстрее убежать с моего лица. Нужно радоваться, что живу в чужом городе, без мамы, без папы, без сестренки, что в моем классе со мной никто не общается и я сижу на задней парте, хоть и меньше всех ростом, что все мои подруги - мои соперницы на льду, что после изматывающих тренировок сил уже ни на что не остается. Я не благодарная, я смею не радоваться, а лишь плакать сейчас. Закрыла лицо рукой и поняла, что успокаиваюсь. Ничего, просто момент слабости сейчас пройдет и я снова стану сильной. Я сейчас чуть-чуть поплачу, сама себя пожалею, сама себя успокою, и все наладится.