Французский поцелуй

Париж — город романтики и влюбленных сердец. Райское место для тех, кто ищет приключение или же просто хочет отдохнуть, отбросив все тяготы будних дней на второй план. Посетить эту замечательную столицу любви и моды мечтает каждый, кто хотя бы раз в жизни слышал о ней. В Париже всегда есть на что посмотреть: сады и парки, красоту которых трудно описать словами, множество различных музеев и галерей, с их постоянными выставками или экскурсиями, знаменитые рестораны, в которых подают отменные блюда, или же обычные кафе, дарящие своим посетителям тепло и уют. Город настолько велик и разнообразен, что каждый раз, непринужденно гуляя по его маленьким улочкам, вы обязательно найдете для себя что-то новое и весьма интересное. Именно за это качество его и любят туристы, из года в год выбирающиеся из своих крохотных домиков и путешествующие по всему миру. В общем, этот замечательный город заполнит ваше горячее сердце любовью и энергией, ощущением полноценности жизни, а душу — спокойствием.

Однако, все же бывают случаи, когда все идет совсем не так, как хотелось бы.

Тонкие короткие пальчики сжимают края мягкой маленькой книжки, слегка сминая их. Один бумажный уголок уже успел загнуться, а прилепленный на задней стороне обложки ценник — отлипнуть и даже где-то потеряться. Пробормотав себе под нос ругательства на родном японском языке, Чуя нахмурился еще больше, словно он не человек, а самая настоящая грозовая туча, и вновь чуть ли не носом уткнулся в купленный перед самым отъездом местный путеводитель. Быстро пробежавшись глазами по шершавой, до сих пор пахнущей новизной и типографской краской странице, он измученно простонал и немного опустил руки, в которых держал маленькую книженцию с мягкой светлой обложкой. Названия улицы, на которой он сейчас находится, в огромном списке среди других найти так и не получается, сколько бы Накахара его не перечитывал и как бы сильно не напрягал уже начавшие болеть глаза. Видимо, ее здесь просто нет. А это означает лишь одно из двух: автор либо посчитал, что ее в этом списке указывать необязательно, либо же он просто забыл это сделать. Усталый вздох вырывается из груди и слетает с приоткрытых розовых губ. Подняв глаза, Чуя вновь осматривается по сторонам и без особого интереса изучает окружающие его предметы: жилые дома, различные кафе, магазины и даже фонарные столбы, расставленные вдоль дороги на расстоянии нескольких метров друг от друга. Таким образом он пытается понять, где сейчас находится, но, увы, толку от этого вообще никакого. Сориентироваться самому никак не получается. — Ну, почему все так сложно? — потерев переносицу, парень заправляет отросшую рыжую челку за ухо и снова вздыхает. Это каким же, черт возьми, надо быть везунчиком, чтобы выйти из отеля, в который заселился всего час или два назад, немного пройтись и уже всего через пятнадцать минут потеряться? Видимо, госпожа Удача его совсем не любит, раз подбросила ему такую утку и теперь довольно хихикает, наблюдая за происходящим со стороны. Эх, ну, вот почему именно сейчас? Неужели нельзя было сделать это немного позже, когда он бы уже вернулся в отель или даже к себе в номер? Зачем все так усложнять? «Так, Накахара, не раскисай, — поджав губы, мысленно говорит сам себе Чуя и закрывает уже сто раз проклятый справочник. — Нужно не думать, а действовать!» Собрав всю свою силу духа и волю в кулак, а затем забив на собственную гордость, Накахара уверенно поправляет белую шляпу у себя на голове и обращается за помощью к одному из прохожих. — Excusez-moi, Monsieur! — звонкий голос немного дрожит от волнения. — Vous ne me dites pas comment aller à la tour Eiffel? * Громкая музыка в наушниках хорошо блокирует любой посторонний шум. Радуясь этому, как маленький ребенок, Осаму неторопливо шагает по улице и изредка оглядывается по сторонам, без особого интереса разглядывая обстановку вокруг. Выходя из дома он не рассчитывал встретить старых знакомых или еще кого-то, с кем можно мило поболтать, а потому очень удивляется, когда кто-то довольно резко хватает его за руку. Схвативший слегка дергает за запястье и совсем немного тянет назад, как бы прося остановиться. Все-таки остановившись, Дазай вынимает один наушник из уха и медленно оборачивается, чтобы взглянуть на запыхавшегося рыжеволосого паренька позади. Сумбурную речь он невольно пропускает мимо ушей. — Месье, чем я могу Вам помочь? — губы сами тут же расплываются в улыбке, стоит их обладателю лицезреть перед собой очаровательную мордашку маленького рыжего паренька, обрамленную огненными кудрями. Рыжий незнакомец, отчаянно сжимающий в руках карманный путеводитель, говорит быстро, немного сбивчиво, но довольно разборчиво. Он старательно пытается казаться спокойным, однако выразительные голубые глазки его выдают. Если заглянуть в них, то можно легко заметить плескающуюся на дне яркой синевы растерянность с искрящимися отголосками надежды на то, что ему помогут. Заглянув в головокружительные своей красотой выразительные голубые глаза, Дазай почувствовал, как сердце в груди пропустило удар, а затем забилось быстрее, чем когда-либо. Его это очень удивило, потому что ничего подобного он ранее не испытывал. Какое-то странное новое чувство охватило его, заполнило грудь теплом. Так приятно. «Что же это со мной?» — подумал Осаму, неотрывно наблюдая за тем, как милый рыжий иностранец перед ним переминается с ноги на ногу и кусает губы. Немного помедлив, Чуя облизывает пересохшие губы и более внятно повторяет свой вопрос, но почему-то запинается на последнем слове. Видимо, его так сильно удивила перебинтованная рука на своей талии, что он чуть не закончил начатое на французском языке предложение словом на японском. — Месье? — выдыхает Накахара и удивленно хлопает глазами, когда француз притягивает его ближе. — Ты ведь не местный, верно? — цокнув язычком, весело лепечет Дазай по-французски и устраивает вторую руку на тонкой талии. — Турист, — озвучивает свою догадку он. Не успевает Осаму договорить, как Чуя тут же начинает активно кивать головой в знак согласия. Рыжие пряди забавно пружинят на узких плечах, и Дазай тихо усмехается, наблюдая за ними. — Я проведу тебя до Эйфелевой башни, — задумчиво тянет француз, накручивая огненный локон на свой длинный указательный палец. — Но при одном условии, — голос становится тише, веки немного опускаются на глаза, а взгляд падает на приоткрытые губы. Чуя не говорит ни слова, лишь выгибает бровь в немом вопросе и закидывает руки Дазаю на шею, когда тот притягивает его к себе еще ближе. — Ты пойдешь со мной на свидание, — усмехнувшись, почти шепчет Осаму, обжигая чужие манящие губы своим горячим дыханием, и наконец накрывает их своими. Поцелуй получается нежный, трепетный, но безумно желанный. Чуя прикрывает глаза и размыкает губы, пропуская настойчивый язычок француза в свой рот. Тот неторопливо скользит по ровному ряду зубов и приятно щекочет нёбо. Дазай зарывается пальцами в мягкие рыжие волосы и целует настойчивее, сплетая их языки, не позволяя Накахаре забрать у него инициативу. Губы обоих наливаются кровью и заметно припухают уже через минуту, но никто из них даже не пытается отстраниться, чтобы перевести дух. Они продолжают целоваться, как школьники, жадно и горячо, не обращая никакого внимания на прохожих. Те бросают на парней кто — косые, а кто — заинтересованные взгляды, но все же молча проходят мимо, мысленно говоря себе, что это их не касается. Вскоре губы у обоих начинают ощутимо побаливать с непривычки. Маленькая капелька слюны стекает по острому накахаровскому подбородку, но не успевает сорваться в низ. Осаму чуть приоткрывает глаза и, хмыкнув прямо в поцелуй, размазывает ее большим пальцем, после чего все же нехотя отстраняется. — Я согласен, — выдохнув, улыбается Чуя и оставляет легкий поцелуй в уголке губ своего нового знакомого.

Воистину, дамы и господа, Париж соединяет сердца!