Спасение

*** Развод. Он и вправду подал заявление на развод. «Я вижу своих детей в последний раз и мне больно от этого.» –Почему?! Зачем ты сделал это?! — Спрашивает он, когда слёзы текут по его щекам. –Всё кончено, Том. Слышишь? Я встретил свою суженную омегу. Всё. Между нами больше ничего нет. — Чемодан закрылся с ужасающе громким щелчком. Кажется, именно так и звучит разбитое сердце. –Торд! Прошу, одумайся! У нас же дети! Подумай о них! В конце-концов подумай обо мне! Что я буду делать? Я же умру без вас! — Том приблизился к пока ещё супругу, и хотел положить свою ладонь на его щеку, но свирепый взгляд серых глаз остановил его. О, он знает этот взгляд. Как никто иной знает. И тогда последний огонек надежды в его душе меркнет. –Между нами больше ничего нет. Дети — просто формальность. Да и, я даже не соглашался на их появление. — Ложь. Мерзкая наглая ложь. Он с обожанием встретил Пола и Патрика. Он любил их также, как и Том. Он смотрел, как они растут, также, как и Том. И сейчас он говорит такое… –Прости, Том. Мне пора, — он сказал это, после того, как посмотрел на экран телефона и мягко улыбнулся. Осколки сердца Тома разбивались на ещё более маленькие кусочки. Как он мог?.. Что же он может сделать? Он же не должен стоять здесь, вот так, как статуя… Но больше он ни на что не способен. Он остался без всего. Не в плане квартиры, работы и средств, а в плане души и равновесия. –Торд, я люблю тебя и детей, пожалуйста… — у Тома нет сил на что-то более громкое, чем шепот. Он начинает всхлипывать и стирать со своих глаз слёзы. — Не уходите… Ларссон стоял с каменным лицом. Оба знали, что всё было кончено. Но Том надеялся. Его надежда, пусть и растоптонная, ещё существовала. Его топливом, его силой стоять на трясущихся ногах было отчаянием. Наконец, Ларссон вздохнул. Он подошёл ближе к Тому и поцеловал того в лоб. Это уже говорит о многом. Том знает этот жест. Его кинули в помойку. –Я уже принял решение, Томми, — он прошептал это бывшему супругу на ухо. — Всё документы оформлены, а по решению суда дети не смогут остаться с тобой. Прости, Томми, но иначе никак. Том знает. Иначе Торд убьет его. –…но ведь! Я вытерплю! — Том задыхался. Он вцепился пальцами в рубашку Торда. Он не хотел его терять. — Я вытерплю любую боль…только останься…молю тебя… Омега болтал всякую чушь. Он понимал. И Торд понимал. –Я убью тебя, — прошептал он, проводя ладонью по шее Тома. Он приблизился и поцеловал его. Тягуче нежно. –Я буду любить тебя. Но все знают, что этого не будет. Что уже сейчас под окном квартиры Тома припарковано такси, которое увезет Торда навсегда. Поцелуй был окончен и оба смотрели друг другу в глаза. Том шептал, как сильно любит и молит не оставлять его одного. А Торд лишь равнодушно слушает. Он больше не чувствует никакой любви и симпатии к глазам перед ним. У него появилась истинная омега. Они с ней счастливы. И ему правда очень хочется быть с ней рядом. Он очень сейчас жалеет, что пустил Тома в свою жизнь. Теперь омега мучается, а Торд не может ничего поделать. Это закон. –Прощай, Том, — Ларссон поцеловал его в лоб и, отстранившись, пошел к двери, выкатывая с собой чемодан на колесиках. «Ты будешь скучать?» — слышит он. «Нет», — отвечает, не поворачивая головы. Теперь здесь есть только Том и его боль. Он улыбнулся уголками губ. Как же больно. *** Несколько дней Том провел в своей квартире, прижимая к себе немного подгоревшую фотографию. Он сидит на полу, возле кровати, а рядом с ним разорванные куски фотографий, воляющиеся среди пепла от тех же фото. Теперь уже Риджуэлл сжимал в руках то, что осталось после него и Торда. На фото были Том и Торд, только на пять лет моложе. Риджуэлл был уже тогда беремен от Ларссона, из-за чего даже в костюме можно было проглядеть живот. Старший из молодоженов присел на корточки, обнимая младшего за талию и утыкаясь в этот живот, прикрыв глаза. «Я уже люблю их, Томми», — сказал он тогда. Слёз уже больше не было. Только пустота. Он сжег всё, что могло напоминать о любви к Ларссону. И только эта фотография смогла уцелеть. Он лучше сожжёт её вместе с собой. Может, это поможет избавиться от чувств? Смерть? Уголки губ Тома дрогнули. Он посмотрел на календарь. –Через пять дней… — прошептал он, закрыв глаза. «Поскорей бы…» *** Когда Том приходит на работу, то уже больше не улыбается так счастливо, как улыбался до этого. Это заметил каждый, но никто не решался задавать вопросов. –Риджуэлл, можно вас на пару слов? — В коридоре его перехватывает директор фирмы. Молодой Альфа только недавно встал на пост своего отца, однако справляется ничуть не хуже. «Он достойный и надёжный приемник» — Вот, что сказал Сборт, когда умирал от рака. «Вы не ошиблись» — Подумал Том. –Да, конечно. — Он пожал плечами, перехватив папку с документами по-удобнее. Директор развернулся на все сто восемьдесят градусов и повел Риджуэлла за собой. –Понимаешь, за те дни, что вы взяли отгул, у нас появился новичок. — Начал Джордж. — Его зовут Мэтт Харгривз. Мужик способный, не спорю, однако у него есть одна маленькая особенность: он ненавидит прикосновения. Поэтому, пожалуйста, я настаиваю на том, чтобы ты прикасался к нему как можно реже, во время ознакомления с его обязанностями. Ты его начальник, поэтому ответственность за качество его статей на твоей шкуре, учти это. Под конец Джордж перешёл на «ты» что бывает довольно часто. Каждый из персонала привык, что во время диалога к нему могут обращаться как на «вы», так и на «ты». –Да, я понял. — В горле пересохло. Очень хочется выпить кофе. Дальше они дошли до кабинета директора с разговором о предстоящих выпусках статей и конкуренции на рынке. *** Сейчас Том сидит за офисным компьютером и проверяет статью, которую написал Харгривз, сидящий напротив него. Он был рыжим, его лицо было покрыто веснушками, а взгляд голубых глаз был живым и ярким. Тон его голоса был не груб или суров, как у обычных альф, которых встречал Том, а довольно мягок и весел. Этот мужчина излучал оптимизм и энтузиазм, которые проскальзывают и в его проектах. Том читает статью и лишь изредка делает заметки о том, что Мэтту лишь нужно поменьше отходить от темы и показать ему, какой формат статьи должен быть. –…а так у тебя всё просто замечательно. Поздравляю. — Том мягко улыбнулся, заканчивая выражать своё мнение. Мэтт, казалось, просиял. –Спасибо! Я рад, что смог произвести должное впечатление! Риджуэлл кивнул, скрывая документ в поле, чтобы после отредактировать и показать Сборту. –Томас, с вами всё хорошо? Разве похоже на то, что с ним всё хорошо? –М? — Том отрывается от документов, на которые ставил печати и подписи. — Вы о чем? –Вы выглядите очень убито… — Шепчет Харгривз, приближаясь немного ближе. Его нос учуял запах кофе и чего-то ещё, что показалось ему знакомым, и, даже «родным» если можно так выразиться. –Ох, прошу, — Риджуэлл вернулся к работе, выставляя ещё одну печать. — не переживайте об этом, просто в последнее время я… Хочу умереть и мне на всё плевать. –…я очень устал. Том зевнул, будто подтверждая свои слова, но на самом деле он просто долго не спал и сидел на кофеине. Может, ему стоит переборщить с кофе? Тогда есть шанс, что он умрет…но… Нельзя. Рано. Остался день. Всего-то переждать эту ночь, потом подать заявление на увольнение и… И можно будет закрыть глаза навсегда. –Томас? Том почувствовал прикосновение к своей щеке и это заставило его в панике поднять взгляд. Мэтт не убирал руки. –Ч…что?..– Том ужаснулся тому, как хрипло и отчаянно звучал его голос, а потому тут же прикрыл рот рукой, ощущая слёзы. Ох нет… –Вы…вы так внезапно заплакали, я взволновался, всё в порядке? — Риджуэлл чувствовал, что Мэтт всеми силами старается не давить на него. –Да. да я…всё хорошо…простите. Только сейчас Том заметил, что у Мэтта перчатки. «Он ненавидит прикосновения» Скорее он просто мизофоб. По какой-то непонятной Тому причине, Мэтт не убирал рук с его щеки и не переставал смотреть ему в глаза. –Всё точно в порядке? — Шепотом спросил он, на этот раз удерживая его лицо двумя ладонями и стирая остатки слёз. –Да…простите, не знаю, что на меня нашло… Я.– Том хотел сказать что-то ещё, но его перебило действие, которое совершил Мэтт. Он поцеловал его в нос и прикоснулся лбом к его лбу. –Что вы… –Простите, вы мне просто очень нравитесь. — Харгривз улыбнулся и заглянул прямо в глаза Томаса. –Харгривз, отпустите меня, немедленно. — Прошептал Том. Ему не нравилось то, что делал Мэтт. Ему уже всё равно на отношения, ему никто кроме Торда не нужен. Он не примет чувства Мэтта. –Да, вы правы, простите. — Так же тихо отозвался Мэтт. Дальше они работали не проронив ни слова. *** На следующий день, когда Том уже планировал уйти из мира, Мэтт предложил ему выпить. «Выпить перед смертью? Да, ладно.» Однако он тут же поставил условие, что того, что произошло вчера, Харгривз больше не сделает. Мэтт лишь неловко улыбнулся и снова попросил прощения. Уже после второй бутылки, сидя в квартире Мэтта, Том чувствовал себя расслабленно. Запах, который источал Мэтт и которым была переполнена его квартира... –У тебя приятный запах. — Тихо сказал Том, ставя рюмку на стол. Мэтт лишь улыбнулся присаживаясь ближе. –Ты тоже вкусно пахнешь… Запах кофе и выпечки… — Мужчина приблизился ближе уткнулся носом в чужую макушку. Том тут же встрепенулся, отталкивая его. Его лицо было красным и глаза наполнились слезами. «Том, ты самый прекрасный омега на свете.» — шепчет Торд, в забвении вдыхая запах супруга. «Торд! Не делай этого так неожиданно!» — Тома пробила дрожь от того, как Торд уткнулся ему в загривок. –Том, ты снова плачешь… — Мэтт был без перчаток и поэтому прикосновение его рук к горячим щекам было очень приятным. –Я не могу не плакать…– прошептал Том, подаваясь на ласки. — Мне больно…я скучаю… –Это ты про своего альфу? — Тихо спросил Мэтт, обнимая. Том кивнул. — Он бросил тебя? –Подал на развод…он встретил свою истинную пару и развода было не избежать… — Риджуэлл шептал уже утыкаясь мужчине в ключицу. –…но я бы всё вытерпел, даже если бы однажды он и убил меня… После этих слов Мэтт сжал Тома в объятьях, гладил по голове и расцеловывал лицо, до тех пор, пока Том не перестал плакать. –Том, — Альфа поднял лицо омеги за подбородок. — я люблю тебя. Том поджал губы, кладя свою ладонь поверх чужой: –Не обманывай себя и меня. Это невозможно. Мы знакомы от силы день… –Но даже так…я влюбился сразу, стоило мне увидеть тебя и услышать твой голос и запах. Риджуэлл промолчал. –Пожалуйста, дай мне шанс… — Он взял кисть Тома, поцеловав её. –Я абсолютно не хочу делать этого…– В отчаянии прошептал он. — Я не вытерплю вторую потерю. Я больше не смогу… –Том, пожалуйста… Но омега молчал. Мэтт сидел и считал секунды, уже думая, что слишком переборщил и, может, тем самым отпугнул от себя, но… –Неделя…– прошептал Том. –Неделя? Что ты имеешь ввиду? — Мэтт прижал тело Тома к себе, уткнувшись в макушку любимого и вдыхая запах полной грудью. –У тебя и у меня будет неделя. У меня — влюбиться или хотя бы подпустить к себе, а у тебя — доказать серьёзность своих намерений и заполучить моё доверие. –Я не подведу, Томми, — Мэтт поцеловал Тома в лоб. –Лучше вообще не называй меня так и не целуй в лоб. –Так делал твой муж? Том кивнул. –Он делал так, когда не хотел говорить правду или не хотел ранить ею. Поэтому сейчас не стоит этого делать. Мэтт лишь задумчиво хмыкнул. Молчание снова воцарилось между ними и, если честно, то Мэтта клонило от этого в сон. Однако внезапный вопрос смог взбодрить его: –Мне говорили, что ты мизофоб. Это правда? –Да. Ну, точнее, не совсем. Я скорее не мизофоб, а просто не люблю прикосновения чужих людей. Вот я и выдумал эту байку с мизофобией, чтобы было меньше всяких приставучек. –Тогда почему ты и сам ведёшь себя, как приставучка? –Потому что, Том, — Мэтт снова покрепче обнял омегу, немного раскачивая из стороны в сторону. — я люблю тебя. *** На следующий день Том проснулся, чувствуя тепло и уют. Он давно не ощущал подобного, поэтому желанию продолжать лежать в кровати никак не мог противостоять. Омега завернулся в одеяло, укутываясь плотнее и хмуря глаза от бивших в окно лучей солнца. Вдохнув полной грудью приятный запах корицы, мужчина повернулся на другой бок. И через секунду он подорвался. –Блять! Его голову прошибло осознанием и болью от выпитого вчера. В голове бились мысли, засоряя и без того недоконца протрезвевшую голову. –Томас! Что такое?! — В дверном проеме, как по волшебству, возник Харгривз с подносом на руках. Увидев болезненно шипящего Тома, он тут же поспешил к нему. — Боже, не стоит так резко подниматься после выпитого! Риджуэлл неверяще глянул на своего коллегу. В голове появилось намного больше вопросов, нежели ответов. Пока Том находился в состоянии загрузки, Мэттью протянул ему стакан воды и две таблетки, после принятия которых, по словам Харгривза, ему станет легче. Том на автомате закинул лекарства в рот и запил холодной водой. –Что произошло? Мы пили? — Омега уселся удобнее на кровати, замечая, что спал он явно не в своей одежде, потому что она была немного больше его размера. Мысленно он надеялся, что сам переодевался, а Харгривза лишь одолжил «на сон грядущий». –Да, ты осушил две бутылки водки и на третьей уснул. — Мэтт поставил стакан на прикроватную тумбочку и поставил перед Риджуэллом поднос с тостами и какао. Он подумал, что, должно быть, от омеги не просто так пахнет кофе, однако сам он этот напиток не переносил, предпочитая чай или какао. –То есть ты…– Том запнулся, покраснев. Какао заманчиво манило своим тонким ароматом, а тосты с маслом кричали, чтобы из побыстрее съели. Том сглотнул слюну. –…ты сам меня переодел?.. Сам же Мэтт удивлённо раскрыл глаза, и Том понял, что, скорее всего, ляпнул глупость, от чего покраснел ещё больше и судорожно пытался исправить смущающую ситуацию. –Нет, ты сам переоделся. — Мэтт мягко улыбнулся, положив ладонь на голову Тома, когда заметил страх и смущение. Для самого альфы это было мило и, честно, он бы действительно был бы не против самому переодеть Тома. Был бы не против каждый день гладить его потрёпанные волосы и расчёсывать их, когда бы они собирались на работу. Он был бы не против приносить ему завтрак в постель и будить утренним поцелуем в лоб. Заметив недоуменный взгляд омеги, Мэтт тихо хихикнул, щёлкая любимого по лбу: –Когда ты захотел спать и я предложил тебе одежду, ты ясно дал понять, что, если бы я смотрел на тебя, то ни на какие отношения рассчитывать больше не смог бы. Том задумчиво промычал, но через секунду тут же встрепенулся. –Всмысле?! Какие такие отношения?! Сейчас Риджуэлл был в самом настоящем шоке. Что он, черт возьми, наделал, пока был пьян? Чего он успел понаобещать Мэтту, если сразу сказал себе, что больше никаких отношений, если только не с Тордом?! Удивленный взгляд Харгривза вконец убил омегу. –Ты не помнишь? Том, стыдясь, покачал головой: –Что бы я тебе там не наобещал…забудь. –Что? У Мэтта, кажется, что-то хрустнуло внутри. Или, может, это он просто ослышался? –Забудь о том, что я тебе говорил вчера. Что бы я не рассказывал, чье бы имя не говорил, на что бы не жаловался и не рыдал — всё забудь. –Как это…"забыть"?.. Глаза альфы опустели, а лёгкая улыбка пропала. Он не понимал ровным счётом ничего. Неужели Том решил лишить его шанса? Он решил лишить их шанса? –Да. Забыть. Будто ничего не было. — Том рывком поднял с кровати и, скинув чужую футболку со своего тела, потянулся за немного мятой белой рубашкой. — Нет, даже не так. Между нами ничего не было. Я не давал тебе никаких слов или обещаний. Не давал никаких шансов, ничего не рассказывал, — Руки Тома действовали быстро, завязывая галстук на шее. На момент он даже пожалел, что это был не узел веревки. — и, никогда не приходил к тебе. Жилетка легла на плечи, пуговицы застегнулись. На его бедрах были чужие шорты до колена, и, когда Том поддел резинку, то сурово глянул в сторону вскомфуженного Мэттью, который, как заворожённый, наблюдал за его движениями, то и дело открывая и закрывая рот, будто рыба. –Отвернись. — Прошипел Риджуэлл, ожидая, когда его послушают и, когда рыжеволосый мужчина отвернул от него голову, быстро стянул шорты вниз. На их место были надеты офисные брюки, которые, к удивлению Тома, не были мятыми. Мэтт повернулся обратно к Тому лицом. –Том. –Я уже сказал, что не приму твоих чувств. Мэтт, то, что ты меня любишь…я не смогу принять этого. Я уже не смогу принять чужую любовь. — Том смотрел на Хагривза, тяжко вздыхая. Сейчас альфа напоминал ему самого себя, точно также молящего Торда остановиться, перестать игнорировать его, будто он пустое место, и вернуть отношения на прошлый лад, где не было никаких сведений об Эдде, где он оставался мертв для них, и были только он, Торд и их дети. Он молил альфу, чуть ли не стоя на коленях, и прямо сейчас поведение мужчины перед ним кажется ему до боли знакомым. Том обессиленно плюхнулся на стул, зарываясь руками в свои волосы. Ему было больно. Почему Мэтт просто не может запихать свои чувства куда подальше и просто дать Тому шанс обрести покой? Почему он вообще влюбился? Услышал запах и всего лишь встретился с ним взглядом? И всё? «Так попросту не бывает» — думает Том и внезапно ловит себя на мысли, что примерно также и влюбился в Торда. Только он увидел его уверенную улыбку, хитрый блеск в глазах и стоило ему почувствовать запах, который даже сейчас не в силах описать, то тут же влюбился без памяти. Неужели и Мэтт так глупо влюбился? Том неуверенно поднял взгляд на Мэтта. Он всё ещё сидел на кровати и смотрел на него, будто преданный пёс, от которого отвернулся хозяин. От этого сердце заныло с ещё большей силой, нос и глаза защищало. Риджуэлл знал, что если он прямо сейчас даст слабину, то Харгривз тут же обнимет его и будет упрашивать дать ему шанс. И он знал, что согласится. –Ты в порядке? — Мэтт вскочил с кровати, услышав шмыгание и тихое рыдание. Он подошёл к забившемуся омеге и протянул к нему руку, неуверенно запуская её в чужие пепельные волосы и опустился перед Томом на колени, чтобы была возможность посмотреть ему в глаза. На его вопрос Том не дал ответа, а лишь всхлипнул, стараясь утереть слёзы, скатывающиеся по его красным щекам. Мэтт аккуратно остановил его руки, бережно перехватывая их своими, и с тоской на сердце смотря в черные глаза, полные отчаяния. –М-мэтт…– одними губами прошептал Том и, кажется, хотел сказать что-то ещё, но его перебили, бережно обхватывая щеки, заставляя смотреть только в ясные глаза напротив, будто стараясь загипнотизировать. –Том, — голос Харгривза был также мягок, как и тогда, в офисе. Большой палец его левой руки аккуратно вытер слезинки с чужих ресниц. — всё будет хорошо, ты только не плачь. Я обещаю тебе, что всё будет хорошо. Мэтт прикоснулся лбом к щеке Тома, а потом поцеловал её. Он ластился к Тому, и Риджуэллу (пусть он этого и не признавал) это нравилось. Нравилось до такой степени, что он и сам поцеловал альфу в нос, обнимая за шею. Том прекрасно знал, что, скорее всего, сейчас он затягивает на своей шее новый узел. Но он надеялся, что сможет умереть от этого удушения без боли, а лишь с теплотой на сердце и чувством уюта. Одна часть его хотела позволить Харгривзу быть рядом и стать новым спутником по жизни, однако вторая его часть не могла позволить этому случиться. «Я люблю тебя» — Забвенно шепчет Торд, утыкаясь носом в шею Тома, а после, оставляя метку. Он говорил «я люблю тебя» очень много раз, постоянно целовал его, обнимал и обещал, что они всегда будут вместе. Однако он нагло лгал, смотря прямо в глаза супруга. Уже тогда, год назад, он встретил Эдда — свою истинную омегу, которому грозила смерть после несчастного случая в банке. Они завели роман и даже тогда, Ларссон, вместо того, чтобы объяснить всё Тому, познакомить его со своим омегой, нормально поговорить, так, чтобы это причинило меньше всего боли от расстования, он нагло лгал ему. Говорил, что любит, но на деле его «любовь» к нему, давно превратилась в пепел. И сейчас Том боится повторения. Если он доверится Мэтту, то где гарантия, что не произойдет ничего подобного? Где гарантия, что Мэтт не воспользуется им также, как это сделал Торд? Может ли он вообще рассчитывать на обычные отношения с ним, которые не раздавят его сердце окончательно? –Мэтт… Том уже давно перестал плакать. Сейчас он прижимался к груди альфы, вдыхая в себя его запах, но не отпечатывая его у себя в памяти, а просто лишь временно расслабляясь. –Ты в порядке? — Мэтт аккуратно отстранил от себя Тома, заглядывая прямо в опечаленные глаза. Ему кажется, что Риджуэлл испытывает боль. –Мне страшно. — Честно качает головой Том, снова прижимаясь к нему. — Я боюсь тебе верить… Ты же… У тебя же есть пара и, вдруг, ты найдешь её и тогда я…– Мужчина всхлипнул, прижался ещё ближе, в поисках поддержки и ласки. –Ты боишься, что я оставлю тебя точно также, как и твой муж? — Мэтту была неприятна и смешна эта мысль. Хотя бы потому, что у него нет истинной пары. Он лично похоронил её и годовалого ребенка. Когда он почувствовал лёгкий кивок и до него донесся тихий хрип боли, Мэтт отстранил от себя Тома, вновь заглядывая ему в глаза. — У меня больше нет истинной пары. *** С того дня прошло два дня. Том согласился дать Мэтту шанс и сейчас он находится на площади, ожидая, когда Мэтт объявится. Пару часов назад альфа предложил ему провести «свидание», на котором обещал сводить его в кино, потом в парк, а дальше в уютненькое кафе, которое оба любили навещать. Том согласился даже не задумываясь. В последнее время, после того, как они открыли друг другу души, и Том решил начать все с чистого листа, компания рыжеволосого альфы стала ему более чем приятна. Они весело проводили время, иногда спорили ни о чем, делились друг с другом всякими рецептами выпечки и вместе читали одну и туже книгу по вечерам, когда Риджуэлл оставался на ночь у Мэтта. Тому было очень комфортно рядом с ним, он чувствовал себя защищённым. Однако всё чаще и чаще он стал вести себя очень мягко, словно впервые испытал влюбленность. Особенно он это прочувствовал после их с Мэттом «настоящего первого» поцелуя. Тогда Том позволил Харгривзу глубокий поцелуй, и, даже тогда он признался сам себе, что, либо он никогда так не целовался, либо он совсем забыл Торда, потому что этот поцелуй заставил Тома почувствовать себя на седьмом небе, если не выше. Мэтт был до одури нежен и ласков к Риджуэллу. Он не позволял зайти себе дальше, чем поглаживания по телу (там, где это, естественно, позволено) и поцелуи. За всё остальное он просил разрешения со стороны Тома и, честно говоря, он никогда бы не смог отказать ему, потому что верил, что, кто-кто, а Мэтт уж точно знает, что делать ему позволено и за что он может лишиться доверия. Том не мог сказать, что он любит его, но и не мог сказать, что не симпатизирует ему. «Прямо как подросток» — вздохнув, подумал Том и ещё раз обвел взглядом площадь, на наличие ярко-рыжей шевелюры. –Папа? Кто-то положил свою маленькую руку на ладонь Тома, заставив тем самым отвлечься и наклонить голову, чтобы встретиться взглядом с ребенком. –П-патрик.? — Голос Тома предательски дрогнул. Он смотрел в карие глаза своего сына и чувствовал, как сильно бьётся его сердце от боли, что переполнила его в один момент. –Том? Риджуэлл замер на месте. Нос защипало, а глаза в одно мгновение наполнились слезами, стоило ему поднять взгляд на бывшего мужа. –Торд… Серые глаза расширились от удивления, а правая рука, от волнения, сжалась вокруг руки Пола, которому, кажется, уже было не привыкать к такому нажиму. Они стояли и смотрели друг на друга, даже не решаясь моргнуть. Том чувствовал себя загнанным в угол, ему очень хотелось, что бы здесь сейчас оказался Мэтт и, обняв его, прошептал, что всё хорошо, и что ему нечего бояться. –Том, — первым прервал тишину Ларссон, сделав один шаг вперёд по направлению к Риджуэллу. — что ты тут… Он хотел спросить о причине, по которой Том сейчас здесь, на площади. Сколько Торд помнил, черноглазый ненавидел большое скопление людей, из-за чувства, будто на него все смотрят. –Торд! Ты чего застрял? Ох нет. Том знает этот голос. Эдд вышел из-за спины своего альфы и, когда увидел Тома, то неловко улыбнулся. И Тома будто переклинело: он с силой развернулся, тем самым отталкивая от себя Патрика, и быстрым шагом пошел к себе домой. Он чувствовал себя отвратительно, будто его снова втоптали в грязь. Воспоминания мгновенно пронеслись перед глазами, из которых текли жгучие слёзы. В горле завяз какой-то комок. Сейчас он как никогда чувствовал себя ничтожеством. Его бросил человек, которого он любил. Ему прямым текстом сказали, что он больше не нужен и может спокойно заканчивать свою никчемную жизнь. И он её закончит, уж поверьте. Когда хлопнула входная дверь, Томас скинул с себя лёгкую осеннюю куртку, и, неразуваясь, прошел в квартиру. Оказавшись в своей комнате, трясущимися руками омега выдвинул ящик стола, достал коробочку, которую планировал открыть ещё три дня назад. –Время пришло… — прошептал он, открывая крышку этой самой коробочки. В ней лежало всё, чтобы Том мог отойти в мир иной со спокойствием: заявление об увольнении, передача пусть и мелкого, но завещания, и, самое главное — прощальная записка. Однако, сейчас, Тому показалось, что эта записка не совсем правильная. Поэтому он сделал другую, для Мэтта. «Привет, Мэтт. Хотя, наверное, лучше сказать «прости и прощай» в этом случае. Прости, что я так и не сказал тебе ответа на твои чувства в живую. Я тебя люблю. Ну, или думаю, что люблю. Это не столь важно. Я хочу сказать спасибо за то, что я прожил свои последние дни в счастье и любви. Я благодарю тебя за то, что ты появился в моей жизни и, поэтому же хочу извиниться. Быть с тобой было от части больно, но я действительно дорожу этими воспоминаниями о нас. Я даже сейчас не могу сказать, люблю ли я тебя, но точно могу сказать, что ты мне не безразличен. Я не люблю тебя, но я влюблен. Ты мне очень нравишься и, может, если бы не мой поступок, то сейчас я был бы в твоих объятьях, и мы бы вместе смотрели какую-нибудь комедию. Прости, что не смог сдержаться. Прости, что оставил одного. Спасибо, Мэтт, я правда был рад нашей встрече.» Когда всё было закончено, Том быстренько пробежался по содержанию текста, хотя, быть честным, он не особо разбирал, о чем он писал. До сих пор он ощущает себя словно в прострации, будто это происходит не с ним. Омега дочитывает последнюю строку и кладет записку на стол в прихожей, а после идёт в ванную. Он обязан закончить начатое. *** Необычайно солнечное утро октября. Мэтт лежит на краю больничной койки, его брови нахмурены, а прикрытые глаза то и дело периодически закрываются и снова открываются. Прямо перед его носом сейчас лежит Том, под тонким одеялом и в больничной пижаме. Он лежит без сознания уже два дня. К одной из его рук была прикреплена капельница, и Мэтт помнил, как, по словам доктора, было трудно зафиксировать иглу. Том изрезал себе руки так, будто пытался разукрасить их полностью в красный цвет. Многие из его порезов были лёгкими, но более глубокие находились непосредственно рядом с венами. Когда Мэтт увидел его в предсмертном состоянии на кафельном полу ванной, то до него не сразу дошло, что происходит. Он будто в тумане набрал номер больницы и, кажется, кричал медсестре, чтобы они приезжали как можно скорее. Он продиктовал ей адрес и тут же скинул трубку, кидаясь к размякшему телу омеги и стараясь в панике уменьшить обилие крови. К приезду скорой помощи, у него это вышло. «Кем вы приходитесь ему?» — спросил его один из врачей, перекрывая путь к машине, в которую сейчас на носилках увезли Тома. «Я его альфа» — ответил он без тени сомнения. Он прочитал предсмертную записку Тома множество раз. У него в голове не укладывалась мысль о том, что его любимый омега хотел уйти из мира таким ужасным и эгоистичным образом. Но даже так, он не был зол на Риджуэлла. Он был обижен. Он почувствовал себя тряпичной игрушкой, которую вручили ребенку, чтобы успокоить, а он так легко берет и оставляет его на улице, в грязи и пыли, как совсем ненужного. Много раз альфу пытались выпроводить из палаты, потому что время приема заканчивалось, однако он, как баран, не уходил с места. Рычал на охранников и не подпускал к Томасу никого, кроме доктора и медсестры. Вчера даже заглянули Торд и Эдд. Они выглядели очень напуганными и взволнованным, когда увидели состояние Тома. Однако даже их Мэтт не подпускал слишком близко к койке омеги. И сейчас мы находимся на втором дне, когда Мэтт даже не спал. Он лишь изредка дремал, однако уже через пару минут снова просыпался, всякий раз надеясь, что вот-вот Риджуэлл очнется. Врачи поговаривают, что велика вероятность смерти, однако Мэтт никогда не верил врачам. *** Открывая глаза, Риджуэлл не думал абсолютно ни о чем. Яркий свет слепил и раздражал зрение, от чего он зашипел и попытался скрыться, однако стоило ему приподняться, как всё тело свело мучительной болью. Том вскрикнул, снова падая обратно на койку, пытаясь перевести дыхание. –Том! Ты очнулся! — Мэтт тут же вскочил со стула и аккуратно подхватил возлюбленного за щеки, направляя взгляд черных растерянных глаз на себя, пытаясь успокоить. –М-мэтт?.. — У Тома был тихий хриплый голос, после долгого «сна», от чего он прокашлялся. Его сердце билось учащенно, но уже более менее спокойно. –Да, это я, Томми… — Харгривз приблизился к лицу черноглазого и мягко поцеловал. Запах омеги всё ещё был довольно слаб и его перебивали медикаменты, однако даже так Мэтт был счастлив слышать родной запах снова. Том не сопротивлялся и лишь открыл рот, тем самым давая разрешение на глубокий поцелуй, однако это не совсем то, чего сейчас хотел альфа. Вопреки правилам больницы, Мэтт, разувшись, залез на койку вместе с Томом, аккуратно обнимая его и утыкаясь носом в пепельную макушку. –Прости… Тому правда было очень стыдно за себя, и, на мгновение, в его голове проскальзнула мысль: «хочу умереть» –Зачем ты убегаешь? — Мэтт проигнорировал извинение омеги, задав свой тихий, но серьёзный вопрос. Он смотрел прямо в глаза Тома и видел в них все ответы, но хотел услышать их от самого Риджуэлла. Если Том действительно верит ему, то он расскажет. Однако Том молчал. Его руки сжались в кулаки, и он сильнее прильнул к Мэтту, который прекрасно знает, что от него сейчас требуется. –Том, я люблю тебя. — Альфа ласково расцеловывал лицо омеги, руками зарываясь в растрёпанные волосы. — Расскажи мне, что тебя гложит?.. я буду рядом и, честно, смогу помочь тебе. Я стану твоим спасением. Риджуэлл молчал. Он всё это время смотрел на Мэтта таким странным взглядом, который он никак не мог прочитать. –Я боюсь совершать ошибки…я чувствую себя одиноким… Я ненавижу себя… — Тихо, словно боясь, что его может услышать кто-то ещё, кроме Мэтта, произнес Том. Он уткнулся носом в грудь альфы, охотно поддаваясь приятным ласкам. Сам же Харгривз всё также оглаживал тело Тома. Некоторое время он молчал, но потом спросил: –Можно? И ответом ему было: –Тебе можно всё. *** Прошел месяц с того момента, как Мэтт начал еженедельно метить Тома. Сначала он просто целовал шею, потом долго и тяжело дышал прямо в загривок, вызывая у Тома приятные мурашки от предвкушения, и уже после этого он ставил метки. Тому это нравилось. Ему нравилось всё, что делал Мэтт. Особенно сегодня. Почему-то сегодня Том был особенно чувствителен к тому, что вытворял с ним альфа, да и сам Мэтт был более нетерпелив, чем прежде. Жаркое дыхание на загривке и ощутимый укус. Тому было приятно и он даже не пытался скрыть стонов, а Хагривз даже и не думал останавливаться на этом. –У тебя давно была течка?.. — Сдавленно шепчет Мэтт, сжимая член омеги в своих руках. Том выгнулся и его позвонки приятно хрустнули, пропуская по телу ток наслаждения. –Да… Мужчина аккуратно провел языком по головке члена возлюбленного, метающегося и тяжело дышащего под ним. Смазка обильно стекала как по стволу так и из ануса, намекая на то, что омега был готов отдаться. –Мэтт… — Забвенно шепчет Том, двигая бедрами навстречу ласкающему языку, моля взять глубже, и альфа, взяв Тома за бедра, начал активно двигать головой, заглатывая член и выпуская его. Им обоим сейчас было крышесностно хорошо: Томас таял и стонал от ласк Мэтта, который, кажется, вошёл во вкус. Его язык проходился вверх по уздечке и дальше заглатывает полностью, обвиваясь и посасывая кожу. Том кончил уже через несколько минут, полностью вспотевший и тяжело дышащий. Его грудь часто вздымалась, по шее стекал пот, а на глазах были слёзы от пережитого наслаждения. Альфа придвинулся к красному лицу Тома, тут же завлекая в поцелуй, попутно входя в уже разработанный и сочащийся анус. Движения сначала были плавными, специально, чтобы омега смог быстро привыкнуть, а потом всё координально изменилось: Том кричал от резких толчков, поддаваясь и подставляясь для засосов и новых меток, а Мэтт сжимал его бедра, выстанывая имя возлюбленного и постоянно смотря прямо ему в глаза. Секс достиг точки кипения. Омега выгнулся дугой, подставляя свою шею для настоящей метки и вскрикнул, когда, внезапно ставшие больше и острее, зубы Мэтта вонзились в шею омеги. В какой-то момент всё стало нежно и медленно. Альфа положил свою ладонь рядом с ладонью Тома, и тот переплел их пальцы, опускаясь на потные измятые простыни. –Я люблю тебя… — шепчет Харгривз, целуя омегу в нос и заваливаясь на бок. «Я тоже…» — слышит он, перед тем, как уснуть. *** –Мэтт! — Визг омеги раздается на всю квартиру, из-за чего Харгривз тут же подрывается с рабочего места и бежит к своему супругу. Они поженились спустя месяц, после проведенной вместе ночи. Томас забеременел от Харгривза, чему, на самом деле, был удивлен. Он помнил, как после рождения своего младшего сына — Патрика, врачи сказали ему, что больше омега не сможет иметь детей. Рождение Джона проходило очень сложно для омеги, Мэтт постоянно ходил весь на нервах, запивая их снатворным и антидепрессантами. В конце-концов мальчик родился здоровым мальцом-омежкой, унаследовавший глаза Тома и характер Мэтта. Джон рос очень стеснительным и наивным ребенком, даже когда Том часто говорил ему, что жизнь — вовсе не сказка. За такие слова он часто может поспорить с Мэттом, однако долго это всё не длится и заканчивается на компромиссе «всё зависит от обстоятельств». –Что такое?! — В панике, Харгривз притащил из коридора огнетушитель, тут же готовясь нажать на рычаг и тушить пожар. Однако, стоило ему окинуть кухню взглядом, так он тут же опустил огнетушиль, начиная неудержимо посмеиваться над видом своего мужа. –Не смешно, Мэтт! — Томас, взяв липкими руками первый попавшийся под руку предмет, кинул его в сторону Харгривза, однако тот удачно увернулся и лишь добро улыбнулся Тому, который стоял весь покрытый кленовым сиропом, а над ним висело раскачивающиеся ведро, из которого, по-видимому, он и был. — Ты совсем страх потерял?! –Это не я! –А кто тогда?! –Это был я! — Из-за угла показалась темно-русая макушка Джона и Харгривз младший просто не мог не улыбнуться ему. — С первым апреля, пап! –Оу… Точно, сегодня же первое число… — Мэтт кинул взгляд на календарь, понимая, для чего сын провернул подобную шалость. –Джон! — Том взмолился всем Богам, чтобы эта адская дрянь без проблем остиралась и отмылась. Однако, замечая, как сын понурил голову и грустно улыбнулся, Том просто не мог злиться. «ладно уж, в любом случае его надо было куда-то девать эти никому не нужные запасы тети Тамары» — со смешком подумал Том, поднимая своего сынишку на руки и крепко обнимая. –С первым апреля, — сказал Том, целуя Джона в лоб. –Никому не веря! — Мэтт обнял Тома со спины, продолжая знаменитую фразу и с улыбкой вслушиваясь в смех двух своих любимых омежек.