Твои будни мне в тягость

Тепло, светит солнце, а на небе ни оболочка. Редко выпадают такие дни весной — теплые, солнечные, приятные. Так классно просто сидеть где-нибудь в лесу, под деревом, наблюдая за происходящим вокруг, наслаждаясь звуками природы, лесной безмятежностью и безлюдностью. Молодой парень, лет 17-ти, сидел в том самом лесу, в одиночестве, разбираясь со своими мыслями. 11-й класс, скоро экзамены, выпускной, поступление, еще больше головной боли, новые лица, новые знакомые, да и старые не забываются. Парень закрыл глаза, устав от своих мыслей и переживаний, желая немного отдохнуть от этого, поспать может быть. Стресс — страшная штука, постоянно ходишь как на иголках, быстро устаешь, теряешь аппетит, а так же и вес(не стоит пробовать проверять, стресс очень вреден для организма). Убитые нервы просят хоть минуту отдыха, а парень сам себе твердит:"Ничего, сейчас отмучаюсь и отдохну". Несмотря на шум леса, не очень удобную позу, да и место, парень все же ступил одной ногой в царство Морфея. Почему одной ногой? Все просто, он находился в состоянии полудремы, вроде спит, но хорошо слышит все окружающие его звуки. Звуки леса успокаивали и убаюкивали парня, а легкий ветерок щекотал щеки, играл с волосами, то ли карамельного, то ли медного цвета, чем-то напоминающие рога. Раз уж речь зашла о внешности, то глаза у парня были серебристого цвета, а носил он серую майку и темно-серые джинсы. Сейчас же на нем был и черный плащ, согревающий и защищающий от внезапных порывов ветра, пусть и легких. Парень так и продолжил бы спать, если бы его не разбудил кто-то, положивший руку на его плечо и шепотом позвавший. -Торд, хей, Тооорд, просыпайся. -А? Что такое, Эдд? Парень кое-как разлепил глаза, но взгляд никак не хотел фокусироваться. Друга же он узнал по голосу. Эдд — ровесник Торда, кареглазый шатен. Роста он был одного со своим другом, носил зеленую майку с надписью "I love cats and Cola", серые джинсы, а в более прохладную погоду все те же серые джинсы и зеленую толстовку. Сейчас же, по мнению кареглазого, было достаточно тепло, несмотря на то что шел всего-то второй месяц весны. Обычно в это время еще прохладно, но в последние года уже в марте довольно тепло, что уже говорить про апрель. Наконец-то полностью проснувшись и сфокусировав взгляд на карих глазах, медноволосый встал с не очень удобных корней дерева. -Идем, мы скоро уезжаем из леса. -Вот скажи, зачем мы сюда вообще приехали? Да и меньше, чем на час... -Ну... иногда даже недолго побыть на природе полезно, разве нет? Да и ты вроде даже отдохнул, наконец-то расслабился, а то последние пару дней к тебе не подойти было. -Хах, да, ты прав, прости, Эдд, и спасибо. -Да пожалуйста, обращайся, если что. Шатен улыбнулся другу, беря за руку и ведя к транспорту. Сероглазый же не сопротивлялся, а спокойно шел за своим другом. Последние пару дней он и вправду был на взводе, но даже такая короткая вылазка на природу помогла успокоить нервы. У машины уже стояли родители кареглазого, а так же отец медноволосого. -Отлично, все на месте, можем ехать. Родители Гоулда были весьма добрыми и приятными в общении людьми. Ненавязчивыми, спокойными, не вступали в конфликты, а если же разговор был на грани конфликта, то очень лояльно разрешали недопонимание или причину еще не начавшегося конфликта до его начала. Сын их унаследовал много положительных качеств, хотя и были некоторые, что раздражали окружающих, хотя только тех, кто не особо был знаком с Эддом или недолюбливал его. Отец Ларссона был человек дела и не бросал пустых слов на ветер, если он сказал, что сделает, значит он хоть неделю спать не будет и редко есть, но сделает. Как можно понять, упертый как баран, тем не менее не глуп. В разговоре краток, говорит только по делу, редко, но не очень, даже приятен в простом общении, если того требуют обстоятельства или же просто Ларссон старший в хорошем расположении духа. Младший же унаследовал от отца упертость и краткость, ум и частично внешность, глаза от матери, а прическа — изюминка медноволосого. Из вредных привычек только курение, ну и любимое занятие — подкалывать одного из своих друзей. Несмотря на разность характеров, обе семьи, как родители, так и дети прекрасно ладят между собой. Единственное, что я забыла упомянуть, так это то, что Ларссоны — норвежцы и мать Торда осталась в Норвегии. Как только младший окончит школу, то его отец вернется в Норвегию, а сам Торд будет выбирать уехать учиться в Норвегию или остаться в Британии и учиться там. До совершеннолетия парня осталось почти ничего, поэтому и повода для волнения нет. Хотя все мы знаем наших родителей, и как сильно они нас любят, и хотят видеть хоть иногда. Долго гадать не нужно — родители Торда хотели бы, чтобы их сын учился в родной стране, но и принуждать не собираются. По дороге домой в машине царила приятная и уютная атмосфера. Дети и их родители активно разговаривали, шутили и смеялись. Центром внимания был кололюб, постоянно в шутку спорящий с матерью, а та так же весело смеясь отвечала. Никакой злобы или обиды не было, что создавало приятную, успокаивающую атмосферу. Дорога от силы длилась около часа, но при этом она прошла незаметно для всех. Гоулды подвезли Ларссонов до их временного дома, сами же уехали к себе. Рогатый быстро направился к себе в комнату, а его отец в свой кабинет. Дома они почти не общались из-за занятости Ларссона старшего, а младший же предпочитал переписываться со своим другом и гулять вместе с ним же, но приближающиеся экзамены заставляли парня продолжить впихивать в себя информацию из учебников, ломать голову над задачами, учить дополнительный материал и многое другое, что делал сероглазый. Сам парень не был круглым отличником, но по некоторым предметам знал местами больше, чем учителя. Оценки были достаточно хорошими для поступления в какой-нибудь университет, но парень отчасти боялся завалить экзамены и ухудшить свой средний бал. Сколько бы кареглазый не уговаривал медноволосого отдохнуть, последний все отнекивался. Это был первый раз за последние пару месяцев, как парень просто отдохнул. Зарывшись в учебе, убив все свои нервы, парню было не до чувств как своих, так и окружающих. Гоулд же волновался из-за этого, но Ларссон просто не видел всех намеков, что кололюб делал. Он будто бы был слеп и не видел ни тех нежных, наполненных любовью взглядов, не замечал неловких моментов, когда Эдд просто отводил взгляд в сторону, неловких прикосновених, будто бы все это так обыденно, в этом нет ничего такого, что и обращать внимания не надо. Самому британцу было тяжело, ведь свои чувства он осознал не так уж и давно. Все его попытки признаться постоянно были прерваны или незамечены, что немало бесило и расстраивало кареглазого, наталкивая на мысль, что его чувства к этому чертову коммунисту не взаимны, из-за чего он чуть ли не рыдал ночами. Конечно, иногда он все же не мог сдержать слез, не спал ночами и ходил с кругами под глазами, чем пугал своих родных и близких, но при этом кое-как привлекал внимание своего объекта обожания. Хоть как-то, но все же приятно ощущать, что любимый человек о тебе беспокоится, давая хоть какую-то надежду на взаимность, ну, или хотя бы на не безразличность. После данной поездки кололюб понял то, насколько сильно сероглазый погружен в учебу, как она заполняет весь его разум, не оставляя более ничего. Рассуждая так шатен решил подождать конца экзаменов, а после снова попытать счастье. Чтобы хоть как-то помочь другу, даже если тот того не оценит, быть рядом и меньше волноваться, Гоулд решает навещать свою любовь регулярно. Сам рогатый конечно же не против, хотя не особо доволен тем, что кололюб заставляет его делать перерывы. Лишь благодаря им сероглазый стал замечать странное поведение друга. Да, он и раньше был крайне заботливым, но сейчас в его действиях, словах, взглядах и заботе было что-то, что вызывало ответное чувство. Оно было не менее странным, но только оно начинало появляться в груди медноволосого, как он вновь брался за учебники, отгоняя от себя непонятное чувство. Неизвестность — что-то таинственное, прекрасное и пугающее. Хотя... может и не всегда прекрасное, но пугающее и волнующее — это точно! Вот и сейчас незнакомое чувство пугает коммуниста, заставляя того иногда так же краснеть в неловких ситуациях. Торд все больше походил на Эдда — так же был не уверен в своих действиях, смущался в неловких ситуациях, каким раньше значения не придавал, боялся неизвестности, но даже опомниться не успел, как настала пора экзаменов. Твердо решив, что окончанию этой нелегкой и нервоубийственной поры обязательно поговорит с шатеном. На самих экзаменах у подростка не возникло никаких проблем, в прочем также, как и у второго. Усердные занятия и преждевременный отдых сделали свое и предоставили свои плоды. Настало время выпускного. Класс долго решал, как и где они его проведут, но в итоге выбрали местный клуб и решили провести "спокойный" вечер за бокалом коньяка. Оба парня нервничали и ни один не притронулся к алкоголю, весь вечер они хотели поговорить, но каждый раз будто бы сбегали друг от друга, боясь просто поговорить. Хотя нет, они оба боялись отказа. А еще точнее, боялся отказа Эдд, Торд же просто хотел разобраться в своих чувствах, но постепенно начал понимать их, что вызывало еще больший страх. До конца вечера, даже почти ночь кончилось, а парни продолжали друг друга избегать. Кое-как преодолел себя первый Ларссон, выпив предварительно "100 грамм" для храбрости. Найти шатена было не сложно, гораздо труднее было его поймать. Сам коммунист уже догадывался почему. Мысленно смеясь с того, насколько все это глупо, сероглазый выловил свою любовь и вывел на улицу. На дворе понемногу вставало солнце, создавая более романтическую обстановку. Прохладный ветер несильно бил в лицо и играл с прядями волос, а тем временем серые глаза смотрели прямо в карие напротив. Они одни, два любящих сердца, которым предоставилась прекрасная возможность. Само собой терять ее рогатый не собирался и, будто бы желая убедиться в своих догадках, аккуратно накрывает губы Гоулда в нежном и неумелом поцелуе. Гоулд отвечал так же неуверенно, чувствуя слабый привкус алкоголя, но не предавая значения ему, а сам Ларссон наслаждался вкусом колы, единственный напиток, который британец пил на протяжении всего вечера. Этого для обоих было достаточно, чтобы все понять и подтвердить свои теории.