yoonjin in love

Голова уже пухнет от недописанных строк и незаконченных мелодий, но врожденное чувство стремления к идеальному не дает оставить все вот так — незакончено. Как бы сильно потом не болела голова и не щемило спину, сейчас просто нельзя все бросить и оставить до завтра. В глаза как будто песка насыпали, а от громоздких наушников чешется голова, но Юнги запасается безграничным терпением и термосом с кофе, чтобы закончить начатое до часа ночи, ну, или хотя бы до рассвета. В голове все звучало идеально, но стоит начать подбирать мелодию на синтезаторе — она звучит нелепо, некрасиво, неправильно. Юнги шумно выдыхает, хватаясь за голову, потирая уставшие глаза и пытаясь абстрагироваться от реальности, медленно уходя в дрем или нирвану, он сам не до конца понимает, но поддается слабости тела и забывается. Но ненадолго. Кто-то стучит по стеклянной двери и все снова становится тошным и тяжелым. Юнги подобно зомби плетется к двери и, не спрашивая кто там, открывает её. На пороге стоит Сокджин с коробочкой ттоков и еще одним термосом. Он застенчиво улыбается, смотрит с гордостью и извинением за прерванную работу. Юнги молча пускает его и возвращается к компьютеру. — Юнги-чи, тебе нужно передохнуть, — Джин кладет руки на напряженные плечи и начинает их массировать, мягко целуя в растрепанную макушку. — Ты и так слишком много работаешь. Юнги разворачивается на кресле, поворачиваясь лицом к Джину. Он устало тянет к нему руки, зажмурив глаза и вытянувшись, как только что проснувшийся кот. Сокджин долго не думает, лишь притворно закатывает глаза, с тяжелым вздохом берет его на руки и несет на маленький диванчик в углу студии. Они плюхаются на него, как будто весь день простояли на ногах. Юнги поудобнее усаживается на коленях Сокджина, как будто на диване не осталось места. — Ты похудел? — обеспокоенно спрашивает Джин. — Почему ты такой легкий? — он проводит рукой по оголенным ногам Юнги, стройности которых позавидует любая девушка. — Просто ты накачался, — отмахивается Юнги, щупая его бицепс и плечи. — Скоро с Чонгуком станете машинами для убийств. Они смеются, но доля истины есть в его словах. Как и обиды, от того что он много времени проводит в зале с Чонгуком, но стоит Юнги позвать его с собой, он находит тысячу отговорок не ходить с ним. Обидно и не справедливо, но сейчас нет сил и желания это высказывать, хотя он уверен, что даже через эту безобидную шутку он все понял. Джин пришел к нему несмотря на поздний час и усталость. Это перекрывает все обиды. — Поешь, — Сокджин тянется к красиво упакованной коробочке со сладостями, не думая отпускать Юнги со своих колен. — За маму, за папу, — Юнги безразлично смотрит на рисовый пирожок, пожимая плечами. — Ну же, за меня, — предлагает он. Юнги тянется к сладости, но в последний момент Джин кладет её себе в рот, почти целуя его. Джин притягивает обиженного Юнги ближе и целует, зарываясь в мягкие волосы и массируя шею. Он достает еще один пирожок, но Юнги перехватывает его и съедает сам, не поддаваясь на провокацию дважды. — Мне нужно работать, хён, — высвобождаясь из крепкой хватки, Юнги снова идет к компьютеру, зевая и потирая глаза. — Долго ещё? — чавкая, лениво спрашивает Джин, поудобнее укладываясь на миниатюрном диване. — Я не уйду отсюда без тебя. — Долго, — обреченно резюмирует Юнги, просматривая уже готовый материал. — Иди спать, хён. Сокджин хмурится, но не теряется. Берет свой термос, подходит и садится рядом, жестом прося включить, что получается на данный момент. И пусть, он не такой профессионал в этом, каким является Юнги, помочь упрямому, излишне целеустремленному парню все-таки хочет. Ну и поскорее лечь с ним в кровать, обнявшись и накрывшись пуховым одеялом, и беззаботно уснуть. — Это очень красиво, Юнги-чи, — хлопает в ладоши Джин, игнорируя смущенную моську цундере Юнги. — Мы закончим её вместе. Обсуждать с Сокджином рыбалку и готовку — привычное дело. Вместе ужинать и проводить выходные давно не кажется заоблачной мечтой неопытного юнца Юнги. Но сидеть в маленькой студии, прижавшись, будто места совсем нет, и обсуждать гармонию и сольфеджио, ритм и рифму — не снилось ему даже в самых необычных снах. Конечно, им доводилось писать песни вместе, но помимо них двоих в комнате было еще пять человек, бесконечно обсуждающих что-то. Теперь они наедине, все лишние разговоры сведены к минимуму, разве что Джин иногда успевает пофлиртовать или пошутить, в то время как Юнги в сотый раз за час восхитится навыками Сокджина и его удивительным слухом. Но тем не менее, концентрация внимания выше, чем когда-либо при совместной работе. Дело идет быстрее и легче. Работа над песней заканчивается в полчетвертого утра. Оба музыканта удовлетворены результатом, не имея желания что-либо исправлять. Что случается крайне редко. Но сил потрачено немерено. Они выжали из себя все, что могли и до жути устали, из-за чего решают заночевать на маленьком диванчике в студии, не уходить. Только под утро Намджун решает проведать Юнги, который предупредил, что останется там ночевать и обнаруживает его в буквальном смысле утонувшим в объятиях Джина, обоих свернувшихся калачиком на уютном диване.