lussuria

Судьба всегда играет с нами злые шутки, ведь так?

      Чону ненавидит химию, в особенности составление проектов, презентаций и докладов по этому предмету. Он ее понимал, но душа просто не лежала к этому предмету. Учительница была прекрасной женщиной в годах, однако все эти атомы, молекулы, вещества, растворы, реакции оставались ненавистными для Кима. Возможно, Бог, если он есть, презирает парня, ведь из всех предметов ему выпало делать парный проект именно по химии. Преподавательница осталась довольна, ведь он лучший ученик и точно должен справиться.       Вы спросите, а кто же второй напарник, работа-то парная? Все, наверное, хоть раз встречались с эдакими плохими мальчиками, в коих по закону жанра влюбляются самые прилежные девочки? Обычно это заканчивается бурным сексом и разбитыми сердцами. Но мы не об этом. Юкхей как раз был из таких парней, имеющих мускулистое тело, крепкие плечи и громадную спину, будто он сбежал из дорогой комедии с красивыми актерами.       Чону же по сравнению с Воном был маленьким, хрупким ангелочком. Ладно, он по сравнению со всеми такой. Увидев его улыбку, вы вряд ли сможете не влюбиться. Хоть Ким и был старше на год, но выглядел совершенно по-другому.       И всегда бывает так, что они попадают в пару друг к другу. А Юкхей вообще не понимает всю эту химию. Пару раз Чону задумывался о том, а что вообще младший понимает. Маленький спойлер: почти ничего. — Вот ваша тема и подробное описание того, что вам предстоит включить в презентацию и в теорию, — учительница протянула небольшой толщины стопку бумаг Чону. — Спасибо, госпожа Чхве, — вежливо отозвался школьник. — У меня есть лишь один вопрос: мне обязательно делать проект в паре именно с ним? — Ну, видишь ли, — начала женщина, — в вашем классе он единственный, кому выпала химия на жеребьевке, кроме тебя. Есть еще, конечно, девушка из параллельного класса, но, как известно, такие пары запрещены. — Я боюсь, что Вон будет лишь мешать, госпожа Чхве, — как-то разочарованно произнес парень. — Всё будет хорошо. И не забывай о том, что нужно будет составить отчетность о том, кто что делал, — преподавательница мягко улыбнулась и пожелала удачи.       Чону же, грустно вздохнув, взглянул на тему «Химия в жизни и быту. Практическая химия». Если уж Ким не знал, как применять химию на практике, то уж Юкхей и подавно. Проблема была не в самом младшем, а в том, что так выпали карты. И вины Вона тут точно не было.       Чону решил обсудить, когда же они примутся за дело, и подошел к Вону на перемене. — Привет, — слишком уж жизнерадостно пробормотал старший. — Ам, мы же, — запинаясь, пытался уже наконец высказать свою мысль до конца Ким, — ты, я, в общем… — Партнеры по проекту, я знаю, да, — равнодушно отреагировал Юкхей. — Времени не так уж и много. Стоит приступить к работе как можно скорее. — Ага, — все тот же ровный тон. — Ну и когда начнем? — голос почему-то слабо дрожал. Всё же Чону было неловко разговаривать с теми, с кем он никогда до этого не общался. — Плевать, — такой пофигизм уже начинал раздражать юкхэева партнера, но ученик терпел. — Можем прям сегодня, да? — старший протянул листок собеседнику. — Это что? — смотря исподлобья, уточнил Вон. — Мой адрес, приходи в семь, окей? — предложил Ким.

***

      Чону был прилежным мальчиком, поэтому без десяти минут семь у него в квартире уже было убрано и на всякий случай куплено шоколадное печенье. Квартира Кима была небольшой, но уютной. Стены в бежевых тонах, выдержанный минимализм и пару милых плюшевых игрушек.       Юкхей был плохишом, и поэтому он опаздывал на пару минут. Ровно семь минут восьмого, он стоит у двери, в серых спортивных штанах и белой майке без рукавов, что открывает вид на его широкие плечи и обворажительные ключицы. Младший открывает дверь почти сразу, так, будто всё это время стоял и ждал около нее. — Привет, — голос дрожит так же, как и до этого, но Чону в сотый раз пытается убедить сам себя, что это просто типичная боязнь новых знакомств. Ничего больше. — Хэй, бро, — отзывается Вон, и Ким про себя подмечает, что никакие они не братаны, хотя бы потому, что сейчас старший открыто пялится на те самые клёвые ключицы.       Парни проходят в глубь квартиры, пока младший попутно разглядывает жилище его нового знакомого. Интерьер не в его вкусе, хотя вообще всё это не в его вкусе. Юкхей бы даже не пришел на совместную работу. Но что-то в нем горело, обещая, что скучно ему с Чону точно не будет.       Чону садится на пол около стола, на котором стоит ноутбук, и пытается включить его, но все попытки хотя бы открыть устройство проваливаются из-за трясущихся рук парня. Напарник подсаживается рядом и помогает: — Как ты вообще что-то делаешь, если у тебя так трясутся руки? — спрашивает он с ухмылкой. — У меня не всегда так… Только когда волнуюсь, — смущается старший. — А почему же ты сейчас волнуешься? — ухмылка не сходит с лица Юкхея. — Что-то не так? — он поворачивается к парню так, что между их губами остаются считанные сантиметры.       И, не дожидаясь ответа, младший касается своими губами губ Чону аккуратно, на пробу, ожидая ответа. А последний отвечает осторожно, сминая нижнюю губу парня. Затем Ким становится чуть смелее, покусывает, даёт проникнуть языку в его разгоряченный рот. Старший срывается на высокий стон от того, как умело Юкхей обращается с ним. Ощущение языка младшего на его собственном сводит с ума.       Вон укладывает Чону под себя, залезает умелыми пальцами под футболку и царапает в районе кромки шортов, что заставляет Кима буквально пищать от нетерпения. — Малыш, ты весь дрожишь, — шепчет прямо в ухо младший. — Папочка делает тебе настолько приятно?       В ответ Юкхей получает неразборчивый скулёж, что совсем его не устраивает. — Говори отчетливо, шлюха, — Вон произносит это, и на секунду Чону задерживает дыхание: так неправильно, такие слова не должны его возбуждать, он же хороший мальчик, а творит такое. — Прости, папочка. Мне очень-очень хорошо, правда, — парень срывается на полустон, почувствовав, как с него стягивают одежду, задевая мягкой тканью шортов его уже давно вставший член. — Так-то лучше, потаскуха, — в глазах младшего пляшут демоны, а хозяин квартиры только сильней заводится. — Ты просто подстилка для папочки, готов на всё, правда? — Да, папочка, — Чону хнычет от изнывающего возбуждения, от того, как парень напротив, полностью одетый, смотрит на него, совсем обнаженного. Это смущает, и Чону хочет свести ноги, но Юкхей не даёт ему этого сделать.       Ким встаёт с пола и сам раздевается, пока старший пялится на подтянутое тело, кубики пресса и охуительно большой член. — Нравится? — насмешливая улыбка показалась на лице Вона. — Хотел бы попробовать его как-нибудь, малыш? — Конечно, папочка, — и облизывает пересохшие от волнения губы. — В другой раз, а сейчас, думаю, нам стоит перебраться на кровать, — парень подхватывает Кима на руки и несёт в спальню, которую заприметил ещё по приходу.       Юкхей снова нависает над напарником, нежно касается шеи пальцами и целует глубоко, сплетая их языки. Чону желает слиться с ним в единое целое, раствориться и отдаться полностью. Младший прикусывает чужую губу, ощущая капельки крови во рту, спускается к шее и оставляет красное пятно, которое на следующий день будет отливать сине-фиолетовым, показывая всем, как Ким извивался под Воном сегодня. — Папочка, пожалуйста, — скулит кореец, и младший без лишних слов понимает его.       Чону ощущает чужие пальцы на своих губах и даёт им проникнуть внутрь. Он тщательно облизывает их, пытаясь оставить как можно больше слюны. Спустя мгновение он чувствует их уже у своей дырочки, задержав дыхание в предвкушении. Первый палец проходит почти свободно, на второй требуется чуть больше усилий, но Юкхею удаётся даже подвигать ими внутри на манер ножниц. Он поглаживает успокаивающе живот старшего и целует внутреннюю сторону бедра лишь бы отвлечь от боли. — Мхм, папочка, так хорошо, — всхлипнул Чону, когда партнёр добавил третий палец и всё-таки достиг заветной точки. — Моя шлюшка готова кончить только от пальцев хозяина? — издевается Юкхей. — Нет-нет, я хочу твой член, папочка. Трахни меня своим большим членом, пожалуйста, папочка, — когда глаза Кима наполняются слезами, он выглядит невинно, хоть его бестыдные действия кажутся абсолютно обратными тому, что видно снаружи.       А Вон не может отказать парню, когда тот так сладко умоляет и извивается под ним. Он проходится пару раз рукой по органу и приставляет головку к дырочке. Младший медленно входит, изо всех сил стараясь причинить минимум боли своему партнёру. Чону пищит, стонет, вздыхает, извивается, и Юкхею приносит огромное удовольствие знать, что это из-за него мальчик так дрожит, что он причина его синяков и засосов по всему телу. — Малыш, как ты себя чувствуешь? — заботливо спрашивает Вон. — Так приятно ощущать папочку внутри, — а у напарника Кима слетают все тормоза, старший такой развратный сейчас, некогда прилежный мальчик сейчас очень даже старательно насаживается на его член. — Господи, ты такой… — он не договаривает и срывается на бешеный темп.       Юкхей каждый раз ударяет по простате, и Чону дарует ему сладкие стоны и вздохи. Он выходит почти до конца и резко заполняет старшего снова. Речь последнего становится совсем неразборчивой и состоит из сплошных «сильнее» и «папочка». Вону ещё предстоит узнать, где же лучший в классе такому научился. Но сейчас ему хочется выбить из этого парня всю душу. — Папочка, я сейчас, — вдыхает так глубоко, мычит что-то непонятное, — сейчас, а-ах, кончу, — все же завершает фразу старший.       Юкхей тоже ощущает знакомую приятную тяжесть внизу живота и отвечает: — Давай, шлюшка, кончи для папочки.       Эти слова лишь доводят Чону и он изливается, пачкая и свой, и юкхеев живот. А Вон ещё пару раз вбивается в размякшее тело и кончает внутрь, желая пометить Кима. — Такой хороший мальчик для своего папочки, — опускаясь рядом на кровать, курлычет младший. — Я старался, — Чону льнет в объятия партнёра, когда тот почти невесомо и крайне нежно касается его губ. — Нам нужно в ванную, — прерывает их ласки Юкхей. — А ещё нам нужно сделать проект, — доносится ответ. — Пока ты рядом, я смогу только вытрахивать из твоих лёгких весь воздух, котёнок, — зарывается носом в волосах старшего. — Ты такой горячий. — Мм, папочка мне льстит, — улыбается Чону и так и засыпает на груди Вона, а тот чистит весь тот беспорядок, что они навели.