Смерть от любви

      Что такое любовь? Понятий этого слова слишком много, и для каждого человека оно своё. Но каждый делает одну и ту же ошибку — говорит, что любит того или иного человека. Вы любите не человека. Вы любите ощущение рядом с этим человеком. И такую ошибку чаще всего допускают подростки. Знаете, как это понять? Очень просто: задайте вопрос, а вам хорошо при каких-то условиях? То есть, мне с тобой хорошо, и ты делай так, как я хочу. Это не любовь. У этих двоих было абсолютно наоборот. Да, условия были, но для выживания. Одному- чтобы избежать смерти, другому- тоже. Одному смерть может прийти от собственной способности, другому- от болезни. Слышали о ханахаки? Жуткая, смертельная болезнь для обоих влюблённых. Один промолчит, умрет второй. Осаму привык к вечно красным цветам и кашлю с кровью, стоило лишь увидеть возлюбленного. Этот мелкий рыжий парнишка заставил сердце безжалостного мафиози биться чаще, а легкие содрогаться в новом приступе кашля. Вроде бы сколько лет уже работают вместе, напарник должен был ответить взаимностью! Но… тихо. Уже который год подряд тишина в квартире, ванна в крови и цветах, бинты на полке, рядом нож. Да, он резался. Резался, чтобы заглушить колющую боль в сердце, чтобы не видеть раздражающих цветов, чтобы выжить. Но, вопреки всему, он ждал. Покорно ждал того времени, когда голубоглазый юноша разрешит обнимать себя, разрешит целовать, когда захочется, разрешит перестать страдать. Но вот когда это будет?.. Да, был один раз, когда Дазай не вытерпел и задал возлюбленному давно мучавший его вопрос: – Ну когда же? Когда ты признаешься, что любишь меня?! — голос срывался на крик, ладони сжаты в кулаки. – Я… я не могу… — он не знал, что делать. Он знал, что такое когда-нибудь случится, но не думал, что так скоро. – Просто скажи! Всего три чертовых слова! — шатен подлетает к напарнику, хватая за плечи и несильно встряхивая. – Да не могу я! Не люблю я тебя, доволен?! — выкрикнул рыжий, сбрасывая чужие руки со своих плеч и отходя на несколько шагов назад. Тогда он впервые увидел эти цветы. Тогда он впервые понял, что такое ханахаки… Чуя знал обо всем. Знал о болезни напарника, знал, что причиной всего этого является он. Но он молчал. Он знал, что Осаму умирал… медленно и мучительно он подходил к смерти… но Накахара лишь смотрел. Рыжий исполнитель позволял шатену обнимать себя. Но лишь тогда, когда напарник в который раз спасал его шкуру от использования «Порчи», по одной причине, что Чуя в такие моменты не мог даже говорить нормально. С каждым новым использованием своей способности рыжему было все труднее. Легкие сводило в судороге, в голове туман, ноги не держат. Но вовремя подхватывающий его на руки Осаму не давал упасть, бережно неся в их общую квартиру, где носился вокруг своего напарника, лишь бы тому не стало ещё хуже. В такие моменты оба забывали обо всем, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Накахара любил. Любил все, что было связано с его непутевым другом. Любил его самого, но не признавался. Боялся. Да, этот страх сковывал, не давая мыслить здраво. Однажды Чуя вернулся домой раньше обычного и застал шатена в ванной, чей раздирающий кашель слышался по всей квартире. Влетев в ванну, Накахару охватил холодный ужас: весь пол в крови и алых цветах, напарник, согнувшись пополам и сжимающий одежду на груди, подставлял руку ко рту и заходился в новом приступе. Не в первый раз он это видел. Но с каждым разом кашель становился более хриплым, сильным и более продолжительным. Тогда была их первая крупная ссора. Да, они и раньше цапались, но не всерьёз. Тогда рыжий ушёл, хлопнув дверью и еле сдерживая слезы. Придурок бинтованный. – Ты… Почему ты просто не можешь полюбить другого?! — Чуя надрывал голос. – Потому что не могу и не хочу любить другого, — тихо отвечал ему Дазай, опустив голову и оперевшись о стену спиной. – Да ты умрешь так, идиот! – Ну и пусть… – Зачем?! Почему ты так спокойно говоришь об этом?! – Потому что я всё ещё верю, что ты признаешься. – Да сколько можно повторять, что я не могу ответить взаимностью! – В таком случае, я и правда спокойно приму смерть. – Полюби другого! Перестань мучать и себя, и меня! – Прости… В тот вечер Осаму так и не согласился… Ровно через несколько дней после их ссоры Накахара с сильно бьющимся сердцем залетает в больницу — Осаму потерял сознание, свалившись с лестницы. Зайдя в палату напарника, сердце пропускает удар — шатен перемотан в бинты, на одежде виднеются алые пятна крови, взгляд юношы устремлён в окно. – Дазай… Дазай переводит взгляд на рыжего и слабо улыбается: – Что ты тут делаешь? – Я?! Что тут делаешь ты?! Почему Мори-сан звонит и говорит, что ты в больнице?! – Не удержался и навернулся с лестницы, вот и все. – Не ври. Тебе стало плохо? – Ты слишком хорошо меня знаешь. – Зачем ты себя так мучаешь? – Любовь всегда подразумевает мучение. – Не всегда. – Абсолютно всегда, Чуя. – Сейчас ты мучаешься сильнее. – Вполне терпимо. – Тц… ты не исправим… – И именно таким я тебе нравлюсь? – Перестань. – Нет, не перестану. Я никогда не потеряю надежду. – Ты слишком упёртый. Жизнь таких не любит. – Зато такие упёртые любят жизнь. Наверно поэтому и появилась ханахаки. – Замолчи. Мне больно тебя слушать. – Тогда я замолчу. Но если сегодня ты останешься со мной. – Ты… В тот вечер Накахара остался в больнице, заснув на стуле возле койки Осаму и накрывая ладонью его руку. Именно в такие моменты Дазай так трепетно и осторожно касался Чуи, пока тот спокойно спал. Сначала были нежные поглаживания по щеке, легкие поцелуи в лоб, а затем и. поцелуй в губы. В такие моменты вся их показушная неприязнь отходила в сторону, оставляя место лишь для таких прикосновений…