Бегущая в лабиринте

В следующем коридоре мигают лампочки и слышен звук сирены, вокруг дым и мертвые тела в белых халатах. Скорее всего, это ученые. В помещение отвратительно воняет гарью и чем-то жженым. Ньют чувствует твоё состояние и поэтому ободряюще сжимает руку, ведя следом за твоим братом. За стеклом на операционных столах лежат трупы, накрытые белоснежной простыней, которая алеет в некоторых местах. В груди что-то жжется, будто кто-то в твоей душе выцарапывает страшные слова, которые ты не можешь разобрать. Ты останавливаешься около этого самого стекла, пока Ньют не приобнимает тебя за плечи и не уводит дальше. Солдаты с оружием, ученые… столько тел… столько жизней… — Что здесь произошло? — спрашивает Роб, а Минхо отодвигает в сторону заряженный пистолет, который лежит около руки трупа. Вы проходите в следующую комнату сквозь разбитую вдребезги дверь. В ней много экранов и разных приборов, но тел не меньше. В стеклянных плазмах видны следы от пуль. Они маленькими паутинками блестят на осколках. Стёкла разбиты и валяются на полу, неприятно хрустя, когда ботинки давят их. Проводка искрит, что даже слышно сквозь сирену. Искры летят от порванных проводов. Вы расходитесь на две группы, окружая подиум с главным экраном. Ты узнаешь рабочее место Терезы и Томаса, проводя пальцами по ребру плазмы, экран мигает голубоватым светом, отвечая на твоё прикосновение. Ты поворачиваешься к своему защитнику. Ньют опирается на один из столов, а ты держишься за его предплечье обеими руками. Ты видишь, как по его лицу ходят желваки, а глаза разбегаются. Он зол, растерян… — Они и вправду наблюдали! Всё это время… Изображения разных таблиц и деятельности мозга мелькали перед глазами, приборы гудели, ты видела изображения с камер из лабиринта. Жучки — стукачи, чьи глазки ты считала очень красивыми и необычными, являлись камерами. Ты обернулась, кидая мимолетный взгляд на брата, снимающего с себя нагрудник, но продолжила на него смотреть, не отпуская Ньюта. Томас медленно подходил к тому месту, где он когда-то сидел. Они с Терезой остановились около своих плазм и подняли друг на друга глаза. Ты прекрасно понимала, что чувствует Томми к твоей подруге. Они стояли так некоторое время, а у тебя на глазах наворачивались слёзы. Ньют был прав. П.О.Р.О.К. сделал всё, чтобы тех, кто был до лабиринта, не стало, но чувства они отнять не смогли. Пусть они и дали вам шанс на новую жизнь без призраков прошлого, но вы всё равно продолжаете писать в том же жанре, в том же сюжете, потому что вы не хотите ничего менять. Вас устраивала та жизнь, вы любили друг друга, вы были счастливы. А они всё это отняли, загоняя вас в ловушку бетонных стен. Загоняя вас на испытания, как Уинстон загонял свиней в загон для резни. Свиньи… они считают вас таковыми, они используют вас для непонятных целей, лишая и без того испорченной жизни. Отвратительно. Брюнет приложил палец к панели и главный экран загорелся. — Здравствуйте, — произнесла женщина на экране. Её лицо с прищуренными в раскаяние глазами было как удар под дых. — Ава! — прошипела ты. — Ты её знаешь? — Это она нас отправила сюда! — все с негодованием перевели свой взгляд снова на экран, подходя ближе и сбиваясь в одну кучку. — Меня зовут доктор Ава Пейдж. Я — исполнительный директор департамента специальных проектов компании П.О.Р.О.К. Если вы смотрите это, значит, вы успешно прошли испытание лабиринтом, — Ньют сжал твою руку, начиная злиться. И ты не можешь не согласиться с его настроем, — Хотела бы я лично присутствовать там, чтобы поздравить вас… — Я бы ей глотку разорвала, — рычишь ты. А Минхо усмехается, кладя свои руки на нагрудник в привычной для азиата манере. — Но обстоятельства, похоже, препятствуют этому. Я уверена, сейчас вы все в полном замешательстве, рассержены, напуганы. Я лишь могу заверить вас, что всё, что с вами произошло, всё, что мы с вами сделали… У всего этого была причина. Вы этого не помните, но солнце спалило нашу планету, — на экране показались картины катастрофы, — Миллиарды людей погибли в огне, — глаза Ньюта забегали. Чак что-то прошептал, но ты не обратила внимания, увлеченно наблюдая за своим потенциальным врагом, — От голода, в муках. По всему миру. Последствия были невообразимыми, — ты закрыла рот свободной рукой. К горлу снова подкатывала тошнота от увиденных картин. Вы с Терезой переглянулись, — Но потом стало ещё хуже. Мы назвали это «вспышкой». Смертельный вирус, поражающий мозг. Он беспощаден. Непредсказуем, — блондин, прижал тебя к себе, стараясь хоть как-то отгородить от ужаса, который наступал на тебя. А ты в свою очередь очень захотела закрыть глаза ему и Чаку, — Неизлечим. Так мы думали. Но со временем появилось новое поколение, способное противостоять вирусу. И тогда у нас появилась надежда на лекарство. Но поиск его обещал быть сложным. Юношей необходимо было протестировать, даже пожертвовать ими, — ты зарычала, — Только в условиях агрессивной среды можно было изучить деятельность их мозга. В общем, всё, что угодно, лишь бы понять — что делает их особенными? Что делает вас особенными? Вы можете не понимать этого, но вы для нас очень важны. К несчастью ваши испытания ещё только начинаются, — люди на заднем плане засуетились, и раздался первый взрыв, сопровождающийся брызгами искр, — Вы очень скоро узнаете — не все одобряют наши методы. Прогресс слишком медленный. Люди напуганы, — в кадре появились солдаты с автоматами, они начали всех расстреливать, — Может, уже поздно для нас. Для меня. Но не для вас. Внешний мир ждёт вас, и помните, — она достала пистолет и приставила к своему виску, — П.О.Р.О.К. — это хорошо. Раздался выстрел и картинка исчезла, а вы все отскочили от экрана. Томас отвернул голову, встречаясь с тобой взглядом. Ты протянула свободную руку, переплетая свои пальцы с пальцами брата. Он смотрел на тебя некоторое время, а ты в эти секунды осознавала, что очень рада тому, что твой брат жив и находится рядом. Он повернулся и увидел кого-то в отдельной кабине. Том, не отпуская твоей руки, так же, как и Ньют, направился к кабинету, где лежал труп в белом халате. Вы все пошли за ним. Странное чувство ликования, несмотря на то, что ты ещё не увидела лицо мертвеца, наполнило тебя. Хоть ты и понимала, что очень плохо радоваться чьей-то смерти, но ты не могла не делать этого. Оставалось ещё несколько шагов и лицо Авы предстало бы перед вами, но вас отвлек звук механизмов, которые открыли проход наружу. В конце коридора виднелась узкая полоска света сквозь мутное, грязное окно. Ты сильнее сжала руку Ньюта. — Всё кончено? — спросил Чак. — Она сказала — мы важны, — заговорил блондин, прижимаясь своей щекой к твоему виску и устало вздыхая, — И что же нам теперь делать? Все смотрели на Томаса, чью руку ты отпустила, передавая её Терезе. Он обвёл вас всех взглядом и судорожно выдохнул. — Я не знаю… — Ньют тоже вздыхает и опускает подбородок на твоё плечо, — Нужно убираться отсюда. И вы сделали шаг навстречу свободе. Тебе показалось, что всё самое плохое осталось позади. Осталось в лабиринте среди холодных бетонных стен. Тебе показалось, что ещё несколько шагов, и вы взлетите. Крылья расправятся за вашими спинами и подарят истинную свободу, подарят проход в Рай. Теперь уже в настоящий Рай. — Нееет! — ты вздрогнула, услышав голос позади себя. Это якорь. Все обернулись. Перед вами стоял Галли. Он держал в одном руке пистолет, а в другом ключ, который был в точности такой же, как ваш. Его глаза заволокла синеватая пелена, а сквозь порванную кофту видны синие паутинки вен, вздувшихся из-за Метаморфозы. Это плохо. Строитель и так был неуправляем, а сейчас, когда его ужалили, всё становится ещё хуже. — Галли? — позвал Томас, но ты встала впереди брата, заслоняя его своим телом и отпуская руки мальчишек, отодвигая их назад. — Томми, — шепчешь ты, перехватывая освободившейся рукой запястье брата, стоя к нему спину, — Он ужален. Строитель стоит, глотая слёзы, и бросает прибор на пол. Его кадык дергается, когда он пытается проглотить режущий горло ком. Губы трясутся, ноздри раздуваются. — Нам не уйти, — говорит парень, а Ньют хочет взять тебя за руку и оттащить от Томаса, но ты не даёшься. Пистолет в руках Галли дрожит, тихонько гремя. От бывшего друга буквально исходят волны гнева, страха и отчаянья. Блондин смотрит на тебя очень обеспокоенно, не оставляя попыток спрятать за свою спину, но твои ноги будто вросли в пол. — Нет, Галли, — зовёт брюнет, пытается достучаться, — Мы выбрались. Мы свободны. — Свободны?! — юноша разводит руками, издевательски наклоняя голову и указывая на проход, — Думаешь, там мы будем свободны?! — Томас поджимает губы, судорожно соображая — что делать? — Нет, — рыжеволосый качает головой, — Нет, из этого места не выбраться, — он поднимает пистолет, направляя его тебе в грудь. Томас хочет отпихнуть тебя, но ты стоишь на месте и не пускаешь никого вперед, отталкивая назад со всей силой. Если бы не ты, Томас бы не попал в лабиринт! Ты должна ему. Ты по гроб жизни обязана ему! Он — твой старший брат, не считая, воспитателей, он вырастил тебя. — Галли, — шепчешь ты. Губы строителя сильнее дрожат, а слёзы уже чертят мокрые дорожки на его щеках, — Послушай меня, ты не в своём уме. Ты ужален, — Минхо медленно забирает у Уинстона копье так, чтобы никто не заметил, — Мы можем тебе помочь. Опусти оружие. — Моё место в лабиринте! — с надрывом говорит он, рука сильнее трясётся, а палец ложится на курок. — Опусти пистолет, — уже просит Фрайпан, пытаясь оттащить тебя назад, но ты шумно дышишь через нос, сопротивляясь всем, кто хочет тебя спрятать за спиной Томаса. В глазах маленького друга загорается решимость, ноздри раздуваются, а глаза осматривают тебя с ног до головы. — Как и всех нас! — НЕЕЕТ! — кричит Чак, отпихивая тебя назад. Всего секунда… Минхо кидает копьё, пронзая грудь Галли в тот момент, когда гремит выстрел, но ты не чувствуешь боли. Все стоят, смотря на строителя, который пару секунд смотрит на свою грудь, шумно глотая ртом воздух, а затем, задыхаясь, падает на кафель. Пистолет со звоном выскальзывает из рук строителя. Вы уже облегченно вздыхаете, надеясь, что всё обошлось. Ньют тут же смотрит на тебя, слегка приоткрыв свои тонкие губы, но с тобой всё хорошо. Чак начинает тяжело дышать, а потом хватается за твой рукав, часто моргая. — Т/и… — зовет мальчик, по его футболке расползается алое пятно, и глейдер оседает на пол, попадая в твои руки. — Чак! Чак! — ты ловишь его и вместе с ним опускаешься вниз. Ты теребишь его за щёки, заставляя смотреть на тебя, — Чееерт, — твой голос надламывается. Пустота разъедает душу, как яд. Всё вокруг тебя уничтожается. Все умирают. Ты ненавидишь себя за это. Ты считаешь себя причиной всех этих смертей. Ты винишь себя, снова и снова вдалбливая в голову, что всё началось с твоего появления в Глэйде. — Смотри на меня! Смотри на меня! — рядом опускается Томас, — Чёрт, Чак, смотри на меня! Мальчик начинает хрипеть, закатывая глаза, приоткрывая губы. — Чак, я с тобой! — зовёшь ты, — Только держись! Чееерт… — Т/и! Т/и, — хрипит он, хватая тебя за предплечье. Его пальцы трясутся, мальчик протягивает тебе вырезанную фигурку, и ты вспоминаешь момент, когда он говорил с тобой в твоей хижине, показывая самодельную милую безделушку. Ты отчетливо помнишь, что он должен был передать это родителям, и тогда ты пообещала, что вы выберетесь. — Нет-нет! Чак! Ты сам отдашь это им, помнишь, я обещала?! — ты хватаешь его за руку, прижимая игрушку к груди друга. Твои руки, так же, как и его, трясутся. Мозг отказывается работать. Тело не слушается. — Возьми это! — просит он таким голосом, что отказать невозможно, и ты берешь. Вся надежда на то, что он выживет, исчезает, когда фигурка оказывается в твоих руках. Как будто он отдает её тебе вместе со своей жизнью. Как будто в этой фигурке сосредоточена его душа, которую ты забираешь себе, как дьявол. Как П.О.Р.О.К. забирал ваши жизни. Они отняли ещё одного. Самого младшего. Самого близкого. Самого доброго, — Спасибо… спасибо. В уголке его карих глаз собираются слёзы, которые, искрясь в бликах экранов, капают на кафель. Мальчик хватает твою маленькую ручку обеими руками, крепко сжимая. Он начинает биться в конвульсиях, а его глаза закатываются. Он издаёт судорожный стон и замирает. На несколько секунд повисает гробовая тишина, прерываемая лишь жужжанием гаджетов и треском проводки. — Чак? — твой брат зовет его, а ты легонько трясешь мальчика за жилетку. Ньют прикрывает рукой рот, — Чак, Эй?! Эй! ЧАК, ОЧНИСЬ! ОЧНИСЬ, ЧАК! Ну, же… ОЧНИСЬ!!! ЧАААК! — Томас кричит, пытается привести его в себя, а ты плачешь так громко, как только можешь. Тереза беззвучно сотрясается в стороне. Стеклянные глаза маленького друга смотрят в потолок. Кажется, будто настоящие глаза Чака вынули, бессовестно украв его душу, а вместо них вставили пустые стекляшки, как у кукол. Ньют отрывает тебя от тела мальчика, поднимая на ноги, но ты не можешь стоять. Боль и пустота заполняют тебя. Они впиваются в душу, трясут её, рвут очень медленно, растягивая боль. Все черновики комкаются и кидаются в стену апатии и безразличия. Тебе и самой хочется умереть. Ребята кричат и плачут. Ноги подгибаются, и Ньют, несмотря на то, что он дико устал, берёт тебя на руки. У тебя истерика. Сжимая в ладони деревянную фигурку, окрашенную кровью маленького друга, ты хватаешь свободной рукой за рубашку блондина и громко кричишь как твой брат, пытаясь вновь оказаться возле тела друга. Ньют тоже плачет, но прижимает твою голову одной рукой к своему плечу, чтобы ты не упала, — Мы сделали это, очнись… — ПРОСТИ! — твой больной крик резко заполняет комнату, от чего все вздрагивают, — ЧЕРТ ПОДЕРИ! ПРОСТИ МЕНЯ! Ты уже не слышишь, как открывается люк, и дует сильнейший горячий ветер. Песок проникает в помещение и больно хлещет по спине сквозь тонкую ткань футболки хенли и по голове, путаясь в волосах. — Томас? — зовёт Тереза, пытаясь вырвать юношу из этого омута, в который он погружается всё глубже и глубже. Ребята засуетились, стали оборачиваться. Люди в военной форме вбегают в помещение, хватают вас и уводят за собой наружу. — ВСТАВАЙ, ЧАК, ДАВАЙ! ЧАААААК! Ты на руках у Ньюта. Парень несёт тебя на выход, повернувшись спиной к той комнате. Повернувшись спиной к прошлому, но оставляя память о нём. Ты ёрзаешь, пытаешься перевалиться через плечо блондина и вернуться к Томасу и другу, но парень слишком крепко тебя держит, глотает слёзы и идёт вперед. Всё, что ты видишь — это удаляющееся тела маленького друга и военных, которые оттаскивают твоего брата от Чака. — НЕТ-НЕТ! НЕТ, ЧААААК! — кричит Том. Его оттаскивают, но он вырывается и снова возвращается к телу, теперь его хватают сразу двое и волокут вслед за вами. — ВЫ НЕ МОЖЕТЕ БРОСИТЬ ЕГО ТАМ! ЧАААААААК! — вопите вы одновременно с Томасом. А потом брюнет безвольно повисает в руках военных, пустым взглядом вглядываясь в лежащее на полу тело. Ты замечаешь, как грудная клетка Галли слегка поднимается и потом снова опускается. Наверное, его ещё можно спасти, вот только… никто об этом уже не подумает. А ты, несмотря на то, что строитель убил твоего друга, хочешь его спасти. Вы не верите. Это всё просто злая шутка, ведь так? Скажите, что это так!!! СКАЖИТЕ! Искрящаяся лаборатория, наполненная трупами, с которыми смешались два твоих друга, удаляется от тебя. И ты больше не видишь их, как только в глаза бьёт солнечный свет. Ньют бежит с тобой на руках по желтому песку. Ему предлагают помощь, но он решительно отказывается, предпочитая самому держать тебя в своих руках. Томас оглядывается по сторонам и как будто приходит в себя. Ты тоже спускаешься с рук блондина, и вы вместе бежите к вертолёту. Ньют залазит первым, а ты следом, моментально оказываясь прижатой спиной к торсу парня. Томас догоняет вас и заваливается в кабину. Дверь закрывается. Выдохнув, ты откидываешь голову на плечо своего защитника, который, расставив по бокам от тебя ноги, будто заключая в крепость, и обняв тебя крепко, прислонился своей щекой к твоему виску. Лопасти машины громко шумят. Мужчина, сидевший напротив вас всё это время, сдёрнул с лица маску. На вид ему около сорока, может, пятидесяти лет. Он оглядывает вас и участливым тоном, пытаясь перекричать шум двигателей спрашивает: — Вы в порядке? — его взгляд останавливается на твоём отрешенном выражении лица. Все переглядываются, а Ньют крепче сжимает тебя, — Не бойтесь, теперь вы в безопасности! Он подаёт знак человеку, сидящему впереди в кресле. Лопасти крутятся быстрее и, ощутимо качнувшись, вертолёт взлетает в воздух, раздувая песок вокруг стоянки. Вы поднимаетесь над стенами очень быстро. Ньют слегка качается в сторону вместе с тобой, чтобы быть ближе к окну. Ты следуешь его примеру и смотришь сквозь запыленное стекло. Все поднимаются за вами, а мужчина хмыкает, наблюдая за вашей реакцией. Бетонные стены расстилаются перед вами. Наверху виднеются солнечные батареи, отражающие свет прямо вам в глаза, рычаги и механизмы. Видно зеленеющий Глэйд, а за всем лабиринтом далеко на горизонте возвышаются горы и барханы. Пустыня. Теперь мир — огромная пустыня. Ньют отворачивается, зарываясь носом в твоей макушке, и шумно втягивает твой аромат, как когда-то в лаборатории. Тереза опускается на своё место, слегка ударяясь спиной. Томас и Минхо с открытыми ртами продолжают смотреть на стены, а ты закрываешь глаза. Сквозь усталость ты слышишь голос вашего спасителя: — Расслабьтесь, — мужчина сидит в удобной ему позе и рвано дышит, — Скоро всё изменится. Все с недоверием смотрят на него, а тебе плевать. Ты просто хочешь забыть обо всём. Ты просто хочешь, чтобы тебе снова ввели эту сыворотку, от которой пропадает память. Ты просто хочешь начать жизнь заново. Снова… Теплое дерево в твоих руках заставляет крепче сжать кулаки. Лёгким движением языка ты облизываешь губы, невольно слизывая слёзы и вновь ощущая привкус горечи и потери. Ничего уже не вернуть. Это — война. И вы вступаете на этот путь. П.О.Р.О.К. должен быть остановлен. П.О.Р.О.К. — это плохо.