toujours

Ладошка другого мальчишки мирно покоилась в его руке. Это странно – ощущать чье-то тепло. Недзуми, да ведь? Кажется, уже уснул, но его дыхание неспокойно, будто ему очень и очень больно. Будто его бьют и раздирают изнутри. Сион боится, что сделал что-то не так, что из-за него мальчик может умереть. Что их могут раскрыть, потому что по ожогам на теле Недзуми ему трудно представить, что происходило с этим ребёнком раньше. Недзуми медленно выдыхает и поворачивается к нему, инстинктивно двигаясь во сне и лишь немного сопя. Его волосы выглядят такими нежными и красивыми, что Сион, не сдержавшись, легко касается их своими руками. Он боится, что парень проснется, но тот не двигается. Его лицо выглядит абсолютно беззаботно, лишь иногда он кривится и что-то недовольно бормочет, от чего Сион не мог сдержать тихих смешков. Он не уверен, как должен вести себя с ним. Не уверен, что делать дальше, но чувствует себя так хорошо, так хорошо, что ему не хочется, чтобы это так быстро прошло, не уходи, пожалуйста. Внезапно чужая рука ложится ему на шею, и он нервно вздрагивает, широко раскрывая глаза и оглядываясь вокруг. – Чего смеешься надо мной? – зло и обиженно бормочет Недзуми, слегка сильнее нажимая рукой на шею другого мальчика. Сион непонимающе хмурится, затем криво улыбается. Он сталкивается с непонимающим взглядом и не может сдержать смеха: – Недзуми, ты и правда такой веселый! Чего смеешься надо мной? – кривляется Сион, пытаясь сделать серьезную и немного пугающую интонацию. Недзуми спрашивает у себя несколько раз: не испугался? Вот так вот просто свел все в шутку? Что-то теплое появляется в его груди, и на лице появляется легкий румянец. Это странно, очень странно – сегодня он хотел сжечь всю эту чертову шестую зону дотла, сегодня он впервые захотел убить кого-то, но он... Он смотрит на Сиона, и созданный им мир рушится. – Это говорит тот, кто кричал на всю улицу во время дождя, – парирует Недзуми, поворачиваясь к стенке и пытаясь скрыть ломящуюся наружу улыбку. Сион молчит. Он смотрит на ладошку в своей руке – та всё ещё крепко держится за него. Он думает, что это странно. Странно кричать во время дождя, странно открывать свой дом и душу незнакомому парню, странно, когда сердце так громко стучит от чужих прикосновений. Это странно – прикасаться к чужим спутанным волосам. Это странно – л ю б и т ь.

***

– Если бы я не встретил тебя, я бы никогда не понял, кем являюсь на самом деле. Почему-то Сиону постоянно было страшно. Он смотрел на Недзуми и невыносимо боялся, а чего – сам не знал. Это то же чувство, когда думаешь, что тебя вот-вот ударят, и удар придется по самому больному месту. Хотя они вместе сидели на пыльном диване на расстоянии меньше метра, это казалось безграничной пропастью для него, и больше всего хотелось быть ближе. Взять за руку. Знать, что всё будет хорошо. Сердце так невыносимо быстро прыгает внутри. Стук. Стук. Стук. – Сион? Что-то случилось? – в своей обычной небрежной манере спрашивает Недзуми, переворачивая книжную страницу и спокойно-преспокойно глядя на Сиона взглядом стальных глаз. Всегда удивляет то, как человек может быть спокойным даже в таких ситуациях, когда все рушится. Когда знаешь, что ты должен всегда быть начеку в ожидании того, что совсем скоро всё может измениться, разрушиться, пойти ко дну. Сион никогда так не умел. Сион всегда говорил о своих чувствах, Сион всегда улыбался, Сион был счастлив, даже когда чувствовал боль. Он медленно поворачивается к Недзуми, встречаясь с немного странным и удивленным взглядом. На секунду он хочет что-то сказать, хотя понимает, что слов будет недостаточно. Ему просто надо знать, что всё обязательно будет хорошо. Он наклоняется немного ниже – чужое дыхание посылает мягкий трепет по его телу. Наконец-то он чувствует хотя бы что-то. Обычно за день они обмениваются несколькими фразами, и каждый выполняет свою работу, но сейчас… сейчас… всё должно быть иначе. – Сион?… – Тише, – шёпотом говорит тот, склоняясь немного ближе, едва понимая, что сейчас делает, – я очень рад, что встретил тебя. Это больше похоже на простой мазок губ – это не поцелуй. Да и не умеет Сион целоваться, это так. Просто сердце почему-то сильно сжимается, просто руки начинают трястись, просто что-то внутри барахлит, просто боли на секунду стало слишком много, что показалось, будто она сейчас выйдет из берегов. Это не поцелуй. Их губы прикасаются на секунду – и тепло почти сразу исчезает, оставляя по себе только раскаленную кожу. Это точно, точно не поцелуй, уверяет себя Недзуми. Да и Сион… не умеет он. – Сион, что это было? – тихо говорит Недзуми, подушками пальцев касаясь своих губ. – Это… прощальный поцелуй, – улыбаясь, бормочет Сион. – Или что хочешь. Едва сжимая кулаки, тот сразу же выбегает за дверь и скатывается по стенке. Это было глупо, очень, очень глупо. В свое оправдание он может сказать множество вещей: ему очень страшно, ему хочется быть рядом, ему не хочется видеть, как этот идиот уходит каждый раз, не предупредив его, ему… ему хочется лишь немного узнать, что чувствует Недзуми, или что чувствует он сам. Почему-то Сиону было страшно. Руки невыносимо дрожали, и дыхание то учащалось, то останавливалось. Сиону было страшно так часто, и он не знал, что с этим сделать.

***

– Ты позвал меня, и я услышал твой зов. С того времени прошло уже столько лет, но что-то никогда не изменится. Ему двадцать – и это глупо, правда? Это глупо – так долго ждать кого-то… Он слышит, как первые капли дождя падают на землю. Странно, что небо не полностью укрылось тучами, а ещё есть маленький проблеск оранжевого, который напоминает закаты в западной зоне. Грохочет гром. Где-то видно проблеск молнии. Сион открывает свой балкон и чувствует холод, медленно пробирающийся в каждую клетку его тела. Он вдыхает запах морозного воздуха, и капли дождя мягко щекочут его кожу. Он улыбается. Улыбается, потому что всё также, как и тогда, как и множество лет тому назад… Он подходит к краю и кричит так сильно, как только может. Кричит, потому что хочет, чтобы его услышали. Потому что ему не хочется быть одному, и ладони всё ещё помнят касания чужих рук, потому что он уже давно понял, что никогда в жизни не захочет прощальных поцелуев – он хочет страстных поцелуев, поцелуев-с-добрым-утром, поцелуев-Недзуми-очень-странный, поцелуев-люблю-тебя-очень-сильно. Его же услышат, правда? Как и много лет тому назад? Недзуми, как и тогда, всегда был рядом. Уголки его губ поднимаются в улыбке, потому что он, как и тогда, чувствует себя по-настоящему живым. Это глупо – любить кого-то настолько сильно, любить кого-то так, что хочется содрать с себя кожу… Это глупо – любить, но по-другому он просто не может.