Джокер ведьмы

***

— …Настоящий зверолюд? — недоверчиво переспросил я, стоя у решётки и вглядываясь в полумрак камеры. Там, на холодном каменном полу, лежало некое… «существо», будто только что вытащенное из самого ада. Некогда роскошный чёрно-бордовый плащ на нём превратился в жалкие лохмотья, слипшиеся от крови и уличной грязи. Свернувшись калачиком у дальней стены, задержанный с трудом вдыхал воздух, а по подземному блоку разносились его глухие стоны и редкие всхлипы. Признаться, я бы не обратил внимания на очередного посетителя сей славной государственной «гостиницы», если бы не его особенности. Из-под рваного края плаща тянулся длинный пепельный хвост, напоминающий кошачий. Он медленно подергивался, а из спутанных серых волос торчали крупные пушистые уши. Их острые кончики едва заметно вздрагивали, словно пытались уловить каждый шорох в этом месте. Нелюди редко забредали в наш захолустный городок. А если такое и случалось, то появлялись они исключительно в окружении охраны – надменные и торопливые, словно боялись подцепить от местных жителей какую-нибудь заразу. И уж тем более никто не ожидал увидеть подобного гостя валяющимся на грязном полу в полицейском участке, прямо на месте того сброда, который обычно развлекает меня долгими скучными ночами. — Полулюд, если быть точным, — будничным тоном поправил меня коллега, прерывая мои размышления и протягивая тонкую папку с делом этого «узника». Его голос звучал на удивление спокойно. — Но звериных черт в нём куда больше, чем кажется на первый взгляд. Когда парни его крутили, он шипел так, что у молодых кровь в жилах стыла. А когти... чуть форму новую мне не распорол, гандон. — Ого… — выдохнул я, принимая бумаги и перелистывая страницы рапорта. Как и всегда, они были заляпаны сальными отпечатками пальцев, но такие мелочи меня давно перестали удивлять. Работая в имперской полиции уже почти три года, я наловчился читать эти косноязычные отчёты по диагонали, как опытный следопыт. Несмотря на беглый осмотр, я сразу заметил, что имя нашего хвостатого гостя там не значилось, зато список его «подвигов» за сегодняшний вечер откровенно впечатлял. Начинался этот перечень с попытки изнасилования и кровавой драки со случайными прохожими, а заканчивался нападением на патрульных при задержании. Вообще странно, что его не прикончили на месте – в отчёте прямо значился пострадавший полицейский. А за пролитую кровь своих у нас обычно расправляются без лишних вопросов, пусть это и не совсем законно. — Да, в нём полно звериного дерьма, — мрачно усмехнулся я, отрывая взгляд от папки и вновь оглядывая изломанное тело в камере. В этот момент влажные стены словно сдвинулись и стали выглядеть ещё мрачнее в тусклом свете масляной лампы, едва озарявшей это жалкое создание. — Ну ничего, я ему здесь устрою «особое обслуживание». — Адриан, — голос коллеги внезапно стал серьёзным. — Я всё понимаю, но Вагнер строго-настрого приказал его не трогать. Мы пока не знаем, что это за фрукт и почему он решил устроить хаос в городе, но вполне может оказаться, что это важная шишка, как было в прошлый раз. Утром за ним, скорее всего, приедут «гости», если он и правда тот, о ком думает начальник. — Опять? — устало вздохнул я, бросив недовольный взгляд на Хорста. Сегодня он выглядел особенно довольным собой, что вызвало у меня смешанные чувства. Его тёмно-бежевая форма была безукоризненно выглажена, черные сапоги блестели, ремень и наруч на левой руке были натёрты почти что до зеркального блеска. Позолоченный значок нашего участка на груди также сверкал, будто был отлит из настоящего золота. Фуражка сидела на нём как влитая, довершая образ безукоризненного полицейского, в то время как серо-голубые глаза поблёскивали хитрым прищуром, а под аккуратно подстриженными усами угадывалась довольная, чуть самодовольная улыбка. — Не тебе жаловаться, — с усмешкой ответил мужчина, вальяжно поглаживая усы. — Тебе хотя бы сверху докидывают марок за молчание и ночные бдения. А остальным парням из патруля приходится довольствоваться «компенсацией» прямо на месте задержания. — Ага, вижу, как вы «компенсировали», — хмыкнул я, кивнув на окровавленные лохмотья в камере. — Хвостатый едва дышит. Если он издохнет до утра, Вагнер мне голову оторвёт. — Это он так, притворяется, — Хорст пренебрежительно отмахнулся. — Жизнеспособность у этих полукровок бешеная. К тому же, медики его уже «обработали» перед тем, как сюда закинуть. Кое-что зашили, кое-что вправили. Скоро очухается и начнет права качать, вот увидишь. — Понятно. Значит, к приходу гостей его немного… «почистим». — Ну, этого никто не запрещал, — Хорст ещё шире улыбнулся, делая шаг в сторону и готовясь покинуть подземный блок. — Кровь действительно лучше смыть. Кто знает, какие именно хлыщи за ним приедут ночью. Им ни к чему видеть, как усердно поработали наши ребята… Но это уже твои заботы, я не вмешиваюсь. И вообще, мне уже пора. — Бросаешь меня одного в этом сыром подвале? — с театральной обидой спросил я. — А я думал, у нас крепкая мужская солидарность и любовь… к ночным дежурствам. — У меня смена закончилась, да и жена дома ждёт с горячим ужином, — парировал Хорст. — А у тебя всё только начинается. К тому же, я тебе привёл такого колоритного «друга» на ночь, так что развлекайся. Ты ведь вчера бубнил в баре, что давно нормальных задержаний не было и ты мхом обрастаешь в своём логове этом. — Знаю-знаю… Иди уже. — До скорого! — попрощался Хорст и с грохотом захлопнул массивную стальную дверь блока, оставив меня наедине с полумраком и еле слышными стонами из глубины камеры. Оставшись в одиночестве, я в который раз поймал себя на мысли, что мне даже нравилась мрачная атмосфера этого «подземелья». Сырость на тёмных стенах, гулкое эхо шагов в извилистом коридоре и стойкий запах гнили, смешанный с ржавчиной, давно стали для меня привычным миром. За три года работы смотрителем я научился находить в этих каменных мешках нечто успокаивающее. Другой бы на моём месте быстро поехал головой от гнетущей ауры и местного контингента, но не я. Секрет моей устойчивости был прост: в моих жилах течёт разбавленная кровь настоящих вампиров, что весьма удачно для такой профессии. Пусть от ночных хищников мне достались лишь крохи былого величия, этого хватало с лихвой. Зрение во тьме оставалось острым, как днём, так что вечный полумрак подвала никогда не был проблемой. Физической силы тоже было достаточно, чтобы скрутить любого буйного амбала, а выносливость позволяла без труда тянуть ночные смены. Магия крови мне доступна, но, к сожалению, я ей толком не обучен, а вот с классической магией дела обстоят ещё скромнее, что тоже является результатом смешанной родословной. Но и без этих тонкостей я был идеальным кандидатом на должность смотрителя. К тому же, здесь работа требовала не только физической подготовки, но и определённого склада ума – нужно было уметь вызывать у задержанных опаску, граничащую со страхом. В этот подвал попадают разные «существа», и не всегда они были людьми. Если кто-то из них вдруг решит сбежать, даже вооружённым полицейским пришлось бы несладко. А возможная атака на участок изнутри – это одно из самых болезненных мест. По сути, весь возможный сброд с улиц города тащат сюда, и смотритель блока вместе со стальной дверью являются единственной преградой для побега. Об этом мало кто знает, но на самом деле убежать отсюда не так уж и сложно: главное – суметь покинуть клетку и обезвредить смотрителя, то есть меня. И всё же, несмотря на все риски, для меня этот сырой подвал стал настоящей работой мечты. Глубоко под землёй, вдали от уличной суеты, начальственного самодурства и непредсказуемых опасностей, я мог спокойно выполнять свои обязанности. Занятие по-своему увлекательное, пусть и не для слабонервных. Да и платили щедро – особенно если сверху регулярно подкидывали пухлые конверты за молчание о ночных визитах или за «правильное» заполнение рапортов. Совесть, конечно, иногда подавала голос, но деньги, как известно, не пахнут, а нужны они всегда. Единственным разочарованием было то, что последние пару недель выдались до одури скучными. Серьёзных задержаний почти не происходило, а те редкие забулдыги, что попадали ко мне за мелкие кражи, не требовали никакого вмешательства. Вся моя работа сводилась к тому, чтобы лениво поглядывать на камеры и заполнять бумаги для вида. И вот, наконец, после долгого затишья, ко мне доставили настоящего буйного отморозка. И не простого, а представителя необычной расы, которых так редко можно встретить в Германии. Предвкушая хоть какое-то разнообразие, в приподнятом настроении я направился в так называемую «ванную комнату». Это крохотное техническое помещение располагалось прямо за моим рабочим местом – скрипучим столом у единственного выхода, заваленным журналами учёта и увенчанным старой печатной машинкой. В коморке царила абсолютная тьма и вечная сырость. За долгие годы никто не использовал эту ванную по назначению, ведь никакой «ванны» тут отродясь не было, но старый ржавый кран, торчащий из стены, всё ещё исправно работал. Вода, льющаяся из него, была ледяной и шла в основном для помывки задержанных, когда они пачкались в собственной крови, блевотине или грязи. Пить её осмеливались только сами узники от безысходности. Я сам однажды, интереса ради, сделал глоток и зарёкся повторять: на вкус вода отдавала металлом и чем-то неуловимо ядовитым, хотя на вид казалась чистой и проблем с желудком, к счастью, не вызывала. Отогнав эти воспоминания, я, напевая под нос незамысловатый мотивчик, прошёл в каморку, подцепил с пола помятое железное ведро и сунул его под кран. В глухой тишине подвала звук тугой струи, бьющей о металлическое дно, отдавался неестественно громким эхом от узких стен. Я не утруждал себя зажжением лампы – тьма меня ничуть не смущала, во мраке я видел каждую трещинку на камне. «Тук…» «Тук-тук!..» Но внезапно умиротворяющую тишину нарушили глухие удары, доносящиеся из коридора со стороны камер. Я замер, напрягая слух и вслушиваясь в коридор. «Тук…» «Тук!..» Удары были ритмичными, резкими и отчётливыми, словно кто-то с силой колотил камнем о камень. Эти звуки сопровождались надрывными стонами и кряхтением моего хвостатого узника. Вода в ведре угрожающе плеснулась через край от резкого движения, когда я закрыл вентиль, подхватил ведро за дужку и вместе с ним ускорил шаг, направляясь обратно. По мере того, как я приближался к решётке, удары становились всё громче, агрессивнее, а стоны – мучительнее. Этот ублюдок, похоже, что-то затеял. Крепко сжимая рукоять, я шагал всё быстрее, готовый в любой момент вмешаться, если дело пойдёт наперекосяк и ситуация выйдет из-под контроля. Но, как оказалось, я напрягся раньше времени. Хвостатый урод действительно пришёл в себя, как и предупреждал Хорст. Только нападать или сбегать он явно не собирался – он сидел на полу, вплотную прижавшись к прутьям решётки, и с каким-то диким, маниакальным упорством колотил по каменному полу небольшим булыжником. Каждый удар гулко разносился под сводами, а густая, тёмная кровь стекала ручейками с его разбитых пальцев. Он бил с такой остервенелой силой, что я почти физически ощущал боль от этих ударов. В этом было нечто примитивное, первобытное, даже животное, как если бы его разум уступил место простой ярости и отчаянию. Я не стал ничего говорить. Просто уверенным шагом подошёл прямо к его камере и, не раздумывая ни секунды, с размаху окатил его ледяной водой из ведра. — Иии-йа!! Реакция последовала незамедлительно. Резкий контраст температур заставил его дернуться и вырвал из его груди пронзительный визг – не человеческий крик, а скорее дикий вопль зверя, которого неожиданно застали врасплох. Он мгновенно отскочил назад, словно испуганное животное, и камень выскользнул из его окровавленных пальцев, ударившись о пол и остановившись прямо у моих сапог. Буквально мгновение спустя полулюд осознал, что произошло, и с нечеловеческой яростью рванулся обратно к прутьям клетки. Его пустые глаза горели дикой ненавистью, лицо исказилось в гримасе гнева, а раненные пальцы тянулись сквозь решетку, отчаянно пытаясь дотянуться до камня. Глядя на него, я больше не видел ни полулюда, ни даже зверолюда. Он вёл себя как настоящее животное, запертое в клетке, готовое растерзать все на своем пути: ни капли осмысленности, только слепая, дикая ярость. Тем не менее, я стоял неподвижно, наблюдая за ним и сохраняя полное спокойствие. Где-то глубоко внутри, конечно, зудело искушение достать дубинку из служебного наруча, где хранилось много разных вещей, и выбить эту дурь из его головы парой хороших ударов. Но я всё же удержался от такой заманчивой идеи. Мне стало банально интересно, как далеко он зайдёт в своём исступлении. Так прошло несколько томительных секунд, прежде чем я медленно опустился на корточки, продолжая следить за его жалкими попытками. Я осторожно поднял камушек с пола, и в тот же миг ярость задержанного возросла вдвое, что меня только позабавило. — Архг!!! Ы-ыа!.. шшш… От бессилия он застонал, как раненый зверь, его руки ещё сильнее напряглись, пытаясь преодолеть магически зачарованные прутья, которые и не думали поддаваться его усилиям. Пока он бесплодно бился о решётку, я перевёл внимание на находку. Несмотря на небольшие размеры, камень оказался тяжёлым, но удивительно тёплым на ощупь. Чёрный кристалл, грубый и необработанный, но в то же время притягательный, как кусок ночи, запечатанный в твёрдую оболочку. Его поверхность была гладкой, хотя и не идеально ровной, и на первый взгляд он не источал никакой магии. Однако, держа его в руках, я внезапно ощутил слабое, но нарастающее давление – не физическое, а скорее ментальное, словно от камня исходила некая незримая сила, пытающаяся проникнуть в моё сознание. Сам же полулюд всё это время не прекращал своих попыток дотянуться до камня, его глаза по-прежнему горели безумием, а руки дрожали от напряжения. Он был одержим, словно от этого куска минерала зависела вся его жизнь. Это было странно и даже пугающе. — Откуда у тебя этот камень? Украл у кого-то, пока хулиганил в городе? — насмешливо спросил я, пытаясь стряхнуть наваждение и вернуть себя к реальности. Но мои слова, казалось, вовсе не достигли его сознания. Полулюд продолжал шипеть и тянуться сквозь прутья, его тело сотрясалось от ярости и отчаяния. Он был словно в трансе, не замечая ничего вокруг, кроме этого кристалла. Перестав обращать на него внимание, я вновь начал внимательно изучать камень, пытаясь разгадать его тайну, и невольно поймал себя на том, что больше не могу оторвать взгляда от чёрных граней. Сознание заволакивал странный, поглощающий туман, а голову заполнил тихий, едва различимый, но пугающе настойчивый шёпот. Под этот вкрадчивый аккомпанемент окружающий мир начал блекнуть и расплываться: сырые стены подвала, запах гнили, свет масляной лампы – всё отступало, оставляя меня один на один с кристаллом. Вскоре звуки и запахи исчезли полностью. Где-то на самой периферии разума испуганно забилась здравая мысль, призывая немедленно выбросить эту дрянь, но пальцы намертво прикипели к тёплому камню. Ловушка, в которую я так самонадеянно шагнул, захлопнулась… Но внезапно кто-то грубо выхватил камень из моей ладони. — Что?.. — только и успел вымолвить я. Следом за этим в лицо прилетел мощный удар, который сбил меня с ног и отправил на землю. Мир вокруг меня вспыхнул яркими огнями, глаза наполнились искрами, и в следующий миг всё резко вернулось на свои места. Открыв глаза, я вновь ощутил под собой твёрдую землю, услышал шум вокруг, ко мне вернулись свет и звуки. Мир стал вновь реальным, да, вот только что-то было кардинально не так. Едва я проморгался, как, к своему ужасу, обнаружил себя стоящим посреди какой-то улицы, прямо среди людей, телег и совершенно незнакомых зданий! — Чего блять?.. В голове царил сущий хаос, сердце колотилось так, будто собиралось вырваться из груди. Пошатнувшись от нахлынувшего шока, я попытался удержаться, но всё же осел на землю. Я попытался подняться обратно, но ноги не слушались. Лишь спустя несколько мгновений, немного придя в себя, я наконец осмотрелся по сторонам. Это была улица, но совсем не та, которую я мог бы знать – вокруг возвышались невысокие дома не больше трех-четырех этажей с черепичными крышами и странными архитектурными элементами, которых я никогда прежде не видел. Сама улица была широкой. По ней медленно двигались примитивные телеги, запряжённые огромными ящерицами, а пешеходная часть была заполнена толпой, среди которой большинство составляли зверолюди. От увиденного мои руки задрожали с новой силой. Я никак не мог понять, как такое вообще возможно. Ещё мгновение назад я находился в блоке для задержанных, в своей родной подземной обители, а теперь стоял на коленях посреди этого странного, совершенно незнакомого города. Голова шла кругом, сердце колотилось как бешеное, а холодный пот стекал по спине, несмотря на зачарованную одежду. Я оглянулся вокруг, пытаясь понять, что произошло. Прохожие обходили меня стороной, бросая на меня подозрительные и настороженные взгляды. Их одежда, манеры, даже выражения лиц – всё это казалось мне чужим и пугающим. — Где я? — прошептал я, осознавая, что потерялся в месте, которое никогда прежде не видел.