Voices in my life (драббл ver.)

— Хён, ты женишься на мне, когда я вырасту? — Да-да, только прекращай реветь. Глупое обещание, глупых детей. Уджину было всего двенадцать, а Чонину восемь лет. Они всю жизнь общаются, потому что живут рядом и Ким не редко оказывается лучшей «нянькой» для маленького, вертлявого и немного вредного Чонина, который слушается только Уджина, напрочь игнорируя всех остальных. Однажды он падает, раздирает коленки и громко ревёт, пока Джинни обрабатывает ранки, собственно, именно тогда и случается этот диалог. Ничего не значащий для Кима и дико греющий маленькое сердечко Нини, который всей душой, крайне искренне, привязан к старшему. Вот только всего через неделю после этого разговора семейство Ким внезапно улетает. Случается так, что дети даже не могут попрощаться друг с другом и Уджин больше не возвращается. Они с отцом улетают в Японию по работе главы семьи, а затем прямиком в Сеул. А Ян… А он обижается чудовищно. Проходят года и оба уже успевают забыть друг друга. Уджин забывает совсем, потому что за учёбой, а теперь и работой, за постоянными свиданиями в попытке найти «ту самую» — времени на воспоминания о детских друзьях не остаётся. А Чонин помнит Ким Уджина. Но не его в целом, не его лицо или голос. Помнит только, что он предал его. Бросил. Нарушил обещание. Ненавидит его немного, если честно. Чонин из весёлого открытого малыша превратился в замкнутого мрачного подростка, помешанного на собственных комплексах и неудачах. Зато крайне умного. В восемнадцать он заканчивает школу и поступает в лучший университет Сеула, с полной стипендией. Чонин уезжает из родного города без сожалений. Его ничего не держит. Ни друзей, ни любимого человека, с родителями и теми он уже давненько не ладит. Сеул кажется ему неплохим вариантом для попытки начать всё сначала, хотя он и не испытывает лишних иллюзий. Вряд ли здесь ему будет намного лучше, чем было там. Но он всё же прикладывает усилия для того, чтобы стать чуть поярче. Красит волосы в яркие цвета, немного подводит глаза, покупает модную одежду, избавляется от скоб. Ни следа от того зашуганого ребёнка. Только широкая улыбка и внешняя напускная уверенность в себе. Чонин съезжает из университетского общежития, как только умудряется подкопить немного деньжат для съёмной квартирки. Квартирка небольшая, но светлая, уютная и только его, так что Ян рад. Рад ровно до тех пор, пока в него, втаскивающего по лестнице очередной чемодан, не влетает парень, который со всех ног торопился, явно опаздывая, и на ходу делал сразу несколько вещей: натягивал пиджак, говорил по телефону и пил кофе. Кофе в итоге оказался на полу. На полу же оказался и Чонин со своими вещами. Но не сказать, что он был прям слишком этому огорчён, ведь довольно симпатичный парень лет двадцати пяти оказался на нём. Чонин падая утащил и того за собой, а парень успел подложить руку под затылок младшего, чтобы тот не приложился головой об пол. Вот теперь они так и лежат: Чонин ладошками упирающийся в мускулистую грудь под белой рубашкой и его сосед, тыкнувшийся носом и губами в нежную кожу на тонкой подростковой шее. Парням пара минут понадобилась для осознания всей ситуации, чтобы после отскочить друг от друга извиняясь. — Прости, я сейчас тороплюсь. Я Ким Уджин из квартиры 203. Если что — можешь заходить вечерком, — до невозможности тёплая улыбка, которая заставляет сердце трепетать, добрые глаза и голос от которого коленки дрожат. Чонин только сбивчиво обещает обязательно зайти, когда сосед, всё так же улыбаясь, треплет его по ярким волосам с тихим «милашка» и уходит. Тут-то в памяти Нини и всплывает тот самый разговор из детства. То самое «милашка» и те же пальцы в волосах. Тот самый Ким Уджин, только теперь другой. Чонин заканчивает перетаскивать вещи и покупает упаковку пива, чтобы и правда вечером зайти к хёну. Ему интересно вспомнит ли он его? Ему хочется снова побыть с хёном. Поговорить с ним. Увидеть его улыбку. Он с трудом дожидается вечера. Выуживает из холодильника пиво и прямиком к квартире 203. Нервничает. Стучится тихонько и вскоре ему открывает Уджин. Да в таком виде, что Чонин краснеет так, что цвет его волос сливается с цветом кожи — всё однородно красное. Ким, очевидно, только что с работы и успел лишь принять душ, так что сейчас был в одних домашних штанах, да ещё и с влажными волосами. — О, привет… Как тебя зовут? — старший неловко посмеивается и отступает, пропуская соседа к себе. — Ян Чонин, можно просто Нини, — на автомате отвечает Ян. На самом деле «Нини» его называл только Уджин. Ким, слыша имя, сначала просто улыбается, говоря, что приятно познакомиться, но постепенно подвисает, задумываясь, явно что-то пытаясь припомнить и подозрительно поглядывая на соседа. — Да нет, быть не может таких совпадений, — отмахивается он от своих мыслей. — Хён, я уже вырос, женишься на мне? — интересуется Чонин, склонив голову на бок и с интересом осматривая обнажённый торс парня, который давится воздухом и закашливается, но после, игнорируя вопрос, просто гробастает младшего в крепкие объятия. — Невероятно. Ну ты и вымахал! Уже почти выше меня. А пиво откуда? Ты же мелкий ещё! Выбрось! Но Чонин не выбрасывает, только откладывает, чтобы обнять хёна в ответ и не отпускать его долго-долго. Настолько долго, что Киму уже даже неловко становится. Они болтают всю ночь. Чонин честно признаётся в том, что из-за исчезновения Уджина из его жизни — сильно разочаровался в людях. В том, что закрылся ото всех. А когда Ким сбивчиво извиняется, объясняя, что у него не было выбора просто — отмахивается, мол, это уже не важно, раз он всё же вернулся в его жизнь и потихоньку спаивает ему всё принесённое пиво. Время уже за полночь, они заказали жаренной курочки, поели, наговорились и Чонин уже было собрался идти к себе, но внезапно слышит от слегка захмелевшего хёна: — Если хочешь, можешь остаться на ночь у меня. Тебе не одиноко? — А тебе, хён? Одиноко? — быстро ориентируясь, интересуется Чонин. Он не решался задать вопрос о том, есть ли у Уджина кто-то, но сейчас… — Да, довольно одиноко, — неловко посмеиваясь, а сам потягивается всем телом, не замечая, как младший облизывает пересохшие внезапно губы. Не замечает он и быстрого движения Яна, которым он ловко седлает кимовы колени и, пока хён ещё тянет мышцы, обнимает его за шею. — Тогда может всё же сдержишь своё обещание и мы оба перестанем быть одинокими? У Уджина глаза удивлённые, но в них только удивление. Без презрения, омерзения и подобного. Он не скидывает парня со своих колен, более того, на автомате обнимает его за талию, придерживая. Даже когда Ян, воспользовавшись заминкой Кима склоняется к его губам и крайне неловко целует. Неловко, неумело, но нежно и тепло. Уджин снова не отталкивает, более того, Нини даже готов поклясться, что ближе к себе немного прижал. — Хён? — Что? — Ты завис. — Просто выбираю дату свадьбы.