Второй шанс дается не только героям

      Исчезновение девушки приобрело публичный характер. Том уже сидел в кабинете директора и беседовал с ним. Несмотря на обстоятельства, директор радостно принял его, приготовил ему чай и предложил печенья. — По какому вопросу вы меня вызвали, директор? — начал Том. — Ох, дорогой мой… — устало произнес мужчина. — Я должен ввести тебя в курс дела, ты ведь староста школы. Аврорат принял меры безопасности, теперь будет комендантский час, будут дежурные группы, следящие за школой по ночам. — Почему? — Том состроил удивленное лицо, хотя прекрасно знал причину происходящего. Он всегда был хорошим актером. — Дело об убийстве девушки без трупа. Никак не могут найти ее труп… — объяснил директор. — Я читал об этом в газетах. Но почему вы так уверены, что она уже мертва? Может сбежала… — Дело действительно трудное, зацепок никаких нет. — Так чем я могу помочь? — Предупредите старост факультетов, что скоро будет допрос: будут вызывать каждого по отдельности…       «Как же хорошо, что вы предупредили меня заранее, директор.» — мысленно улыбнулся брюнет.

***

      Староста — ум, честь, совесть класса, факультета, школы. Именно «таким» был Том на публике. Ему удавалось организовывать, всех собирать, но самое главное, он имел влияние на сверстников — он тормозил иногда безумные и абсурдные выходки. Том был идеальным учеником — самый лучший в школе, староста, вежливый. С таким послужным списком его могли и не пригласить на допрос. Но Дамблдор настоял.       «Всё этому старикану не емется…» — тяжело вздохнул Том.       В кабинет профессора Трансфигурации он зашёл с гордо поднятой головой. «Чего мне бояться, если я ничего не совершал?» — мысленно улыбнулся он.

***

      Дамблдор был уверен — произошедшее дело рук Риддла. С трудом ему удалось договориться со знакомым аврором, чтобы ему дали возможность самому допросить его.        Это было уже дело принципа. Он принял вызов, имея козыри в рукаве — сыворотка правды. Но Риддл не ломался, что не могло не раздражать профессора. Долгие часы допроса сказывались не только на подозреваемом, но и на «следователе», выматывая обоих. — Том, я же понимаю, что тебе не нужно было никого убивать. Ты красивый парень, ты бы подошел и попросил всё, что твоей душе было угодно, — начал Альбус в очередной раз. Том самодовольно улыбнулся, а значит, провокация удалась. — Тебе бы не составило труда увести её… — Я не убийца, — взбесился парень и вскочил со стула. Дамблдор уже не первый раз говорит это, вначале парень только ухмылялся и отрицал свою вину, но долгие три часа с одним и тем же намеком начали накалывать обстановку. — Продолжаешь настаивать на своей невиновности? — поинтересовался этот уже пожилой человек, производящий обманчивое дружелюбное впечатление старика. Том молча кивнул. — Ну что ж, это твое дело. Хочешь получить высшую меру, тут уж я не буду тебе мешать… — Профессор, за клевету тоже можно получить срок. — процедил сквозь зубы парень. — Говорю в последний раз — я не убивал Катарину Бланш.       Дамблдор оглядел стол — на нем стояли три бутыля выпитых сывороток правды. Это был предел, который можно было использовать.       «Остался последний вариант.» — Тогда ты дашь проверить свои воспоминания…       Том промолчал. Дамблдор победно улыбнулся — искусный зельевар может обмануть сыворотку, в чем он не сомневался — Том был любимчиком Слизнорта не просто так, но воспоминания ты себе не изменишь. — Я согласен, — вдруг согласился Том. — Но после этого вы от меня отстанете.       Уверенный в себе, профессор кивнул. Он подвел парня к омуту памяти. Он посмотрел более месяца. — Ничего, — пораженно произнес он. — Вы довольны, профессор?

***

      Как только Том вышел из кабинета, он выдохнул. «Наконец-то все закончилось.» После спокойтва, пришёл восторг, он с тудом сдерживался, чтобы не рассмеяться во весь голос.       «Профессор!» — мысленно рассмеялся он. — «Что же вы не догадались спросить меня об изменении воспоминаний?»       Катарина многим испортила жизнь, поэтому все обрадовались, когда она исчезла. Сначала Том сомневался — рассказывать Пожирателям о том, что он сделал или нет, но изменить воспоминания самому невозможно. Он придумал гениальный план — собрал группу самых верных Псов: первый стер воспоминание ему, другой первому о том, что он менял воспоминание и так по кругу, пока Том сам не наложил Обливиент на последнего. Он, к сожалению, не помнил как избавился от неё, но внутреннее чувство удовлетворения говорила ему, что это было ужасно.       «Кто бы мог подумать, что победить гениального Альбуса Дамблдора так легко!»