Саундвейв взял выходной

«Немезида» плыла по ночному небу. На мостике за консолью Саундвейв заканчивал свою работу, в который раз перевыполнив её. Сегодня связист также закончил подготовку в важному дню. Дню, когда он возьмёт заслуженный и давно предлагаемый Мегатроном отпуск. Хотя бы на один земной день, но, всё же, тоже неплохо. Саундвейв шёл по тёмным коридорам корабля. В них была мёртвая тишина, которая сигнализировала безликому меху, что абсолютно весь экипаж сейчас прибывал в оффлайне. Подходя к своему отсеку, Саундвейв ввел три пароля блокировки и, открыв дверь, вошёл внутрь. Лазербик по приказу хозяина отделился от него. — Хозяин, почему я не могу пойти с Вами? — Спросил кассетник. — Я хочу побыть один, Лазербик, абсолютно один в этот день, — пояснил связист. — Вас понял, — ответил Лазербик. Саундвейв взял с собой всего два предмета: был куб сверхзаряженного энергона хорошей выдержки и контейнер-футляр для инструментов. Взяв с собой эти предметы, связист направился по коридору к взлётной полосе. Взмыв в небо, связист почувствовал как холодный воздух обтекал его корпус в полёте, помогая ему снять напряжение и стресс от постоянной работы. Он чувствовал, что его процессор будто очищался от постоянных вычислений, расчётов и другой кучи его обязанностей как офицера связи и «Глаз и ушей десептиконов» как его окрестили его соратники и враги (иногда они являлись одними лицами). Полет и время в небе расслабляли, дарили ощущение легкости мыслей и какой-то странной, но приятной, слабости во всем корпусе. Как же давно он не летал без дела и… просто ради себя и своего наслаждения. Во время полёта Саундвейв отключил все свои сигналы, также активировав режим подавления сенсоров и глушения связи. Сегодня ему никто и ничто не должно мешать. Но, всё же, это был просто легкий способ отдыха — любой летающий трансформер может так провести время и расслабиться, у него же способ отдохнуть был совершенно другим. Летая над каньоном, Саундвейв нашёл подходящую возвышенность, тихую и отдалённую от всех других и от любых внешних раздражителей. Приземлившись, Саундвейв выставил куб и контейнер-футляр. После открытия футляра, перед связистом предстала угловатая, но изящная скрипка, привезенная им еще с Кибертрона, которую он начал настраивать. Опустившись на край возвышенности, сняв свою маску и положив её рядом с собой, Саундвейв взял скрипку в манипуляторы, начиная водить смычком по крепким струнам. Над каньоном полилась весьма печальная и тоскливая мелодия, от которой на Искре становилось тяжело. Во время игры на скрипке Саундвейв вспоминал самые печальные моменты своей жизни. Все потери и лишения, гибели дорогих для него товарищей и кассетников. Его юная подруга, не видевшая ни в нем, ни в ком-либо вообще никаких недостатков. Она была так наивна и мила, слов просто не было. С ней всегда было так легко и спокойно на Искре, будто бы весь мир переставал существовать вместе со всеми невзгодами и бедами. Но таким, как она, не было и нет места на войне — таких жар и огонь сражений забирают первыми. И она не стала исключением из этого правила. Из оптики бесконтрольно полил омыватель. Спустя столько ворн жизни без эмоций, он позволил себе на один орн выплеснуть все свои боль и печаль наружу. Жизнь в Каоне, хотя правильней надо сказать выживание в Каоне, где стоило потерять бдительность хоть на нанотакт, и тебя уже разобрали на запчасти или продали в рабство. Немного позже связист сделал большой глоток сверхзаряженного для успокоения Искры и нервов, чтобы от боли и отчаянья не прыгнуть с высоты, надеясь упасть и разбиться насмерть. Саундвейв вспоминал, почему пошёл тогда за Мегатронусом. Не из-за пощады со стороны Лучшего гладиатора. Хотя он и сохранил ему актив, связист прекрасно знал, что в Каоне тот, кому ты спас жизнь, в следующий момент может попытаться тебя её лишить. Саундвейв пошёл за Мегатроном и верой и правдой служит ему по сей день потому, что верит: новый Кибертрон под властью Мегатрона сможет избавиться от тех страданий и мук, через которые прошёл сам связист, и они не постигнут больше никого. И кибертронцы, выживающие в нищете и трущобах, постоянно страдая от нехватки энергона, станут единичными исключениями, а не повсеместной обыденностью. Дальше связист продолжил играть свою мелодию, выпуская на волю все то, что так давно он держал в себе. Все боль, обиду, усталость и страхи. Но, в основном, конечно, боль. Много боли и… омывателя. Но этого никто не увидит.