Дорагон

— Куришь? — с ноткой удивления в голосе спрашивает Какаши. Лаксус сидит на кухне, пуская табачный дым в открытое окно. За окном лил дождь, и холодный ветер с улицы гулял сквозняком по комнате. Они оба одеты во все черное, не удивительно — только что вернулись с похорон Третьего Хокаге. И настроение такое же… черное и пасмурное. Хорошо хоть, что плакать не хочется. Прерогатива мелких. Лаксус бросает на напарника равнодушный взгляд. Совсем не хочется говорить или что-либо делать. Он не позволил эмоциям взять над собой вверх, потому что видел, как тяжело было его младшим. Просто старался стать опорой для своей семьи и пережить тяжкий момент. Удивительно, раньше бы он просто оставил каждого решать свои проблемы самостоятельно, а сейчас… сейчас просто не может без горечи и поджатых взглянуть на грустного Гажила, на плачущую Венди и молчаливую Нацу. Почему-то сердце просто вопит о том, чтобы он не оставлял их одних. — Курю, — со вздохом говорит парень и делает еще одну затяжку. — А ты? — Не курю, — пожимает плечами Хатаке и усаживается на против этого странного парня. Вроде бы, ему скоро восемнадцать, станет главой своей маленькой, но очень уютной и доброй семьи, а на деле… кажется, что он гораздо старше своего возраста. Но так и есть — ему было около двадцати четырех лет, может, старше. И его оранжевые* глаза выглядят гораздо мудрее, чем он пытается казаться. — Где?.. — Ушли куда-то, — Лаксус сразу догадался, о ком хотел спросить мужчина. Его младшие действительно полчаса назад собрались и ушли, пообещав брату, что постараются вернуться пораньше. Это был первый раз, когда они в лицо, все вместе, с иксидами, предупредили его об уходе и пообещали долго не задерживаться.

***

На данный момент, собраться в старом заброшенном доме, который когда-то принадлежал богатому человеку, Наруто считал лучшей своей идеей. Вокруг этого здания ходили не самые приятные слухи, и некоторые жители опасались приближаться к старому, но чертовски красивому дому. Но Наруто и Дорагон — не из пугливых. Они давно присматривались к этому домику, но все никак не решались зайти в него. Сегодня — первый раз, когда они ступили за порог обветшалого, покрытого толстым слоем пыли и множеством трещин, дома, в котором гулял холодный воздух. Собрались в небольшой комнатке, зажгли свет, разложили купленные продукты и молча расселись около летающего огонька на полу, думая каждый о своем. Венди бросала взволнованные взгляды на друга. Тот был необычно молчалив, и даже то, что они по его просьбе пришли в этот дом, никак не повлияло на его подавленное состояние. Небесная убийца драконов старалась держаться поближе к Узумаки, но тот даже не посмотрел на нее, продолжая наблюдать за маленьким, но сильно греющим огоньком Нацу. Сама Дорагон-Драгнил тоже была глубоко погружена в свои мысли, и не самые красочные. Саске на данный момент лежал в больнице, и Сакура большое количество времени, почти все, проводила у его кровати. Нацу, пусть и всеми силами гнала от себя эту мысль, желала посетить Учиху и поговорить с ним о чем-нибудь. Или убедиться, что он в порядке и уйти, потому что больше ей там делать нечего. По крайней мере, так думала огненная волшебница. Гажил наблюдал за сестрами с тусклой улыбкой на губах. Он не был глупым, и наблюдая за ними, часто замечал многое. То, что они сами ему не рассказывали, но рассказывали поступки, слова, тела. И наблюдал он не только за сестрами. Леви учила его быть терпеливым, и не желая ее уроки спускать в унитаз, он пытался следовать всем ее советам. Венди обеспокоенно наблюдала за Наруто. Тот сидел, облокотившись о стену. Он смотрел на огонек Нацу, но в то же время куда-то сквозь него, будто пребывая в совершенно другом месте. Она догадывалась, в каком, но спрашивать не хотела. Это может только ухудшить и без того отвратительное состояние Узумаки. А Наруто, поднявшись с пола, произнес: — Я пойду подышу, а то тут что-то жарковато. Никто не стал ему говорить, что тут довольно прохладно, и просто проводили взглядами. И даже не были удивлены, когда спустя несколько секунд Венди пошла за Узумаки следом.

***

Сакура немного раздражала Учиху. Все свободное время она проводила рядом с ним, рассказывая всякие, по ее мнению, интересные истории, пыталась кое-как ухаживать за ним и говорила, какой он классный, что она рада, что он в порядке подобный этому бред. Настроение давно остановилось на метке ниже худшего, но Саске упорно молчал, не выдавая ничем свое недовольство, хотя хотелось гнать Сакуру от себя со страшной силой. Это было отвратительно признавать, но ему хотелось, чтобы другая розоволосая особа посетила его палату хотя-бы для того, чтобы сказать, какой он придурок. Сакура, как обычно, находилась у его кровати, в то время как в дверь раздался стук. Потом она открылась, и на пороге предстала его команда. Нацу, Наруто, Венди и Гажил приветливо им улыбались, а Узумаки держал в руках пакет с едой, наверное. — Йо, — бросил он, поставив пакет у подножия кровати Саске. — Мы не заходили к тебе с того самого момента, как ты очнулся, и ребята подумали, что стоит тебя навестить. — Но ты, видно, и не скучаешь особо, — хохотнул Гажил, явно намекая на Харуно, которая растерянно оглядывалась. — Мы, это, пожрать тебе занесли, а то еда тут отвратительная. — А ты-то откуда знаешь? — поднял бровь Учиха. — Лежал тут когда-то, после драки, — пожал плечами мальчишка и грохнулся на стул, вытягиваясь. — Кормили отвратительно. Приходилось просить девчонок притаскивать хоть что-то съедобное. Венди и Нацу, не глядя, быстро кивнули. Венди достала из пакета всю еду, загрузила ее в рядом стоящий прикроватный столик и убрала пустой пакет к Гажилу в сумку. — Я пойду, — застенчиво улыбнулась девочка. — Я обещала Ино-чан помочь в магазине снова, и… — Я с тобой! В прошлый раз мне понравилось, — Узумаки резко вскочил со своего места и на буксире потащил Дорагон-Марвелл за собой. Дверь за ними захлопнулась, и в палате остались только Нацу, Саске и Гажил с Сакурой. Харуно кинула беглый взгляд на часы и разочарованно вздохнула. — Вот черт, если я тут останусь, то тренировку пропущу… — Ты тренируешься? — удивилась Нацу. Сакура немного покраснела и смущенно кивнула. — Я неплохо метаю, вроде бы, но до совершенства мне еще далеко, и физическими навыками надо работать, так что… — Я могу помочь, — предложил свою помощь Дорагон-Рэдфкос. — В сфере железа я самый настоящий профи. Нацу хрюкнула от смеха, что немного удивило Харуно и Учиху, но спрашивать они не стали. Сакура удивленно посмотрела на старшего брата Нацу и спросила: — Ты уверен? Я не стану отвлекать тебя? — Если бы я был занят, я бы ни за что не предложил свою помощь, — отмахнулся Дорагон-Рэдфкос и встал со своего места, со скрипом потягиваясь. Он растрепал черные волосы и небрежно бросил: — Пойдем, если хочешь научиться быстрее, то надо начинать. — А… — замялась она. Потом кивнула, посмотрела на Саске, кивнула ему прощание и выскочила за дверь вслед за Гажилом. Нацу проводила их взглядом, а потом развела руками. — Вот мы и одни.

***

Саске посмотрел на сидящую рядом с ним Нацу. Та сложила руки на груди, правая нога была закинута на левую. Всем своим видом эта розоволосая бестия, сидящая рядом с его кроватью на стуле, говорила о том, что недовольна. И, признаться честно, Саске не понимал, почему именно она недовольна. Или понимал, но просто не хотел признавать, что его волнует Дорагон-Драгнил. Они молчали. Он и сам не знал, почему. Наверное, никто из них просто не хотел нарушать эту неловкую тишину. Когда кто-то сказал что-то не то, и хочется сказать что-то в ответ, чтобы помочь или утешить, хочешь открыть рот, но просто не можешь. Думаешь, что твои слова просто усугубят положение, и просто не можешь заставить себя произнести хоть слово. Вот, что сейчас чувствовал Учиха. Черноглазая вздохнула и посмотрела в окно. За ним голубое небо, без единого облачка, зеленые деревья и поющие птицы. Наверное, ей гораздо приятнее было бы находиться сейчас там, а не в белой больничной палате, в которой режет нос от запаха спирта. Он еще раз посмотрел на Нацу и вздохнул. Сейчас или никогда. Он задаст этот дурацкий вопрос. — Почему ты такая? Нацу удивленно отрывает взгляд от окна и смотрит на него. Саске же смотрит на нее в ответ, ожидая того, что она ему скажет. Его давно мучил этот вопрос. Родители Нацу, да и не только ее, были убиты, когда ей было всего пять, и… она ничего не хочет сделать? Не хочет мстить? Неужели она не понимает? — Какая «такая»? — отвечает вопросом на вопрос розоволосая и ерзает на месте, устраиваясь поудобнее. Учиха тут же уточняет: — Такая… жизнерадостная, — он щурится, смотря на нее. — Твоих родителей убили, когда тебе было пять лет. Они оставили тебя маленькой девочкой без кого-либо, кто мог бы позаботиться о тебе. Без родных… без семьи… неужели тебе не хотелось отомстить им? Найти и заставить страдать? Отомстить? Нацу с минуту смотрит на его удивленным взглядом, пытаясь переварить информацию. Потом она невесело усмехается и опускает голову вниз, облизывая губы. — Ты спрашиваешь, почему я не такая, как ты? Почему не хочу мстить за смерть близких, так? — она снова смотрит на него. В черных глазах Саске видит тоску и боль. Учиха кивает. Нацу снова замолкает. Она смотрит в стену, облизывает губы и ерзает на месте. Ей неудобно под прожигающим взглядом Саске, Учиха это видит, но не может заставить себя отвести взгляд. Любопытство с такой силой горело в нем, что даже отвести взгляд не получалось. — А в этом есть смысл? Саске вздрагивает от ответа, разрезавшего на минуту воцарившуюся тишину. Он вопросительно смотрит на Дорагон-Драгнил, как-бы спрашивая, что она имеет в виду. — Ну… есть смысл это делать? Это произошло давно, я даже не знаю, кто это был, и… чего я этим добьюсь, Саске? Месть не вернет мне тех, чьи жизни были отобраны, и я стану ничуть не лучше тех убийц, — ее голос чуть вздрагивает, но Нацу продолжает говорить спокойно. — Да и… я уверена, мои близкие не хотели бы, чтобы я марала свои руки кровью. Пусть даже тех, кто относительно заслуживает смерти. Как ты думаешь, твоя мама была бы счастлива, если бы ты убил ее убийцу? Саске вздрагивает от этого вопроса. Он знает, что его маму, да и весь клан, убил Итачи, и не знал, знает ли об этом Нацу. Этот вопрос выбил его из колеи, ведь, с одной стороны — он хочет, чтобы мама и папа, весь клан, были отомщены, а с другой стороны… была ли бы счастлива Микото Учиха, зная, что ее младший сын стал братоубийцей? Он догадывался, что Микото будет очень огорчена, и что будет много плакать… Саске, не сумев найти ответа, уставился на свое белое одеяло, крепко сжимая его до хруста в кулаках. Нацу же спокойно сидела рядом, или делала вид, что спокойно. Ее глаза странно блестели. Учиха подозревал, что задел больную для этой странной девчонки тему, раз она начала так философствовать. Наверняка она много думала об этом, и пришла к выводу, что для нее это не самый лучший вариант. А для Саске… как бы он не старался, забыть сотворенное Итачи, да и его самого, у него никак не получалось. По началу он даже пытался. Но во снах, в своих самых страшных кошмарах, снова оказывался на безлюдных улицах квартала, залитого кровью. Оказывался у себя дома и раз за разом наблюдал, как Итачи кромсает их родителей на кусочки, насмехаясь над кричащим от боли и ужаса младшим братом. Итачи из снов неизменно презрительно повторял: «тебе не хватает ненависти, поэтому ты слаб». Со временем кошмары ушли, а вот ненависть, которую они в нем возрастили с удвоенной силой, так и осталась на сердце. — А ты? — тихо спрашивает Дорагон-Драгнил, вырывая его из хрупкого плена мыслей. Саске посмотрел на нее. — Ты все еще считаешь, что ты мститель? И хочешь отомстить убийце? Случайно ли она назвала Итачи убийцей, или специально, чтобы не произносить это ублюдское имя, Учиха не знал. Но изо рта так и норовило вырваться громкое «да! Да! Да! Хочу убить его!». Саске больше всего на свете хотелось лишить брата жизни. Он больше не испытывал ничего, кроме ненависти и презрения к этому человеку, которого когда-то с огромной радостью называл своим братом. — Да, — четко отчеканил Саске, отвернувшись от Нацу. Почему-то в глаза смотреть не хотелось после такого признания. Он услышал тихий хмык, а потом девочка встала со стула. — Пожалуй, я пойду, — она кинула взгляд на часы. — Пообещала Конохамару тренировочный спарринг. Нацу хлопнула его по плечу, и Учиха вздрогнул от того, насколько теплой была ее рука по сравнению с его прохладной кожей. Дорагон-Драгнил махнула ему на прощание и вышла из палаты. А ощущение легкого жжения на плече никуда не исчезло даже спустя полчаса, когда Саске задумчиво жевал помидор.

***

Венди, поставив последний цветок на полку, с удовлетворением вздохнула. Теперь, когда пол магазинчика был полностью свободен, и его осталось только подмести, она чувствовала себя чертовски уставшей, но довольной и счастливой. Дорагон-Марвелл любила помогать людям, будь то простое предложение донести пакеты до дома или залечить тяжелую рану, полученную во время боя. Небесная Дева вытерла пот со лба и повернулась в сторону Ино, которая закончила работать несколькими минутами ранее и покинула их, чтобы налить холодного лимонада. Даже со своего места она видела, как от напитка шел прохладный пар, слышала, как лопаются пузырьки и как лед едва-едва слышно стукается друг об друга. Наруто, снова вызвавшийся помочь, лежал на полу. Сначала он был гиперактивен, с радостью выполнял все выданные ему задания, а под конец немного сдулся и его энтузиазма поубавилось, но это не помешало им. Цветочный магазин Ино снова выглядел приятно для чужих глаз, хотя-бы потому, что цветы в были расставлены гораздо аккуратнее, чем в прошлый раз. Яманака поднесла стакан сначала для Узумаки, потом выдала один Венди, и сама с жадностью припала к холодному напитку, в несколько глотков осушая его почти на половину. — Мда-а-а, — протянула она, поставив стакан на прилавок. — Знатно постарались. Я, кстати, засекла время — мы справились быстрее, чем в прошлый раз. Это можно считать победой? — Маленькой, но все же победой, — согласна кивнула Венди, отпивая несколько глотков. Она зажмурилась от шипучего лимонного вкуса. — Да мы вообще самые крутые! — вставил свою лепту Узумаки. Уже распрощавшись с Ино, ребята решили немного прогуляться. Местом назначения был выбран старый заброшенный полигон, на котором когда-то все вместе тренировались с Лаксусом и просто играли. Небесная дева прикрыла глаза, предаваясь приятным, но далеким воспоминаниям. В последнее время ее мало что радовало — сильно пострадала, не смогла защитить ни Наруто, ни Саске, до сих пор с некоторых особо глубоких ран не были сняты повязки, что сильно стесняло движения и… смерть Третьего. Это самая болезненная вещь за последнее время, которая с ней, да и не только с ней, происходила. Хирузен… он был им дорог. Он был одним из двух людей, которым они доверили свой самый главный секрет. Именно Хирузен приютил их в своей деревне, дал крышу над головой и возможность зарабатывать. Просто жить. Не сделал их подопытными крысами, как это было возможно, а дал самую обычную жизнь. Он действительно был удивительным человеком, но потребовав от них ничего взамен, кроме как обязал обучаться в академии и обязательно стать ниндзя. Венди опустила голову вниз. Но они не были так близки с Сарутоби, как был близок Наруто. По рассказам самого Третьего Хокаге, он часто проводил несколько минут или часов свободного времени рядом с Наруто, чтобы тому не было так одиноко. Он приходил, выдавал ему небольшое количество денег на еду и остальные нужды, иногда угощал разной, не самой полезной едой и разговаривал на разные темы, даже отчитывал за неподобающее поведение. Они, несомненно, были близки. Это было видно невооруженным глазом — Узумаки был подавлен почти так же, как и Конохамару. Они зашли на небольшое поле и отошли подальше, в небольшие заросли. В тенечке, от пекущего после сильного дождя солнца они присели по деревьями, даже не разговаривая. Венди была сильно обеспокоена молчаливым состоянием ее друга, хотя тот всего полчаса назад чувствовал себя прекрасно. «Должно быть, на него напали воспоминания», — с сожалением подумала Дорагон-Марвелл. На ее лице отразилась ее эмоция. Девочка подобралась, прижимая колени к груди и укладывая на них подбородок. Венди придвинулась к нему ближе, привлекая шуршанием внимание Наруто. Девочка вздрогнула от того, каким расстроенным был взгляд голубых, словно обледенелых глаз. — Наруто? — спросила она, удивленно подняв брови. — Все хорошо? Наруто покачал головой, выражая несогласие, и вновь посмотрел на нее голубыми глазами, в которых, как ей показалось, Венди увидела печаль. Она поджала губы, понимая, что вопрос был глупым. Черт возьми, конечно, он был глупым, потому что… ну, вот какой ребенок стал бы чувствовать себя отлично, когда человек, которого он довольно долго воспринимал как дорогого себе, сейчас лежит, погребенным в холодной и сырой земле. Да, Хирузен был дорог и им, но они были друг и друга почти всегда, они, Дорагон, всегда держались вместе и это помогало им не чувствовать себя одинокими. Они не могли воспринять смерть Сарутоби так близко к сердцу, как это делал Узумаки — Наруто общался с ним чаще, проводил время чаще, да и целом был гораздо более эмоционален в этом плане. Никому не было хорошо, Нацу и Венди даже позволили себе поплакать на похоронах, но Узумаки не проронил не слезинки. Венди почему-то думала, что это потому, что слез у него просто не осталось. — Нару… — прошептала она тише и придвинулась ближе. Тот не отреагировал не ее зов и продолжил пустым взглядом пялиться на деревню. Они сидели почти на самом краю каменного лица Хирузена, и, если бы кто-то увидел, они получили бы хорошую взбучку, но тут никого не было. Они были одни и могли позволить себе дать волю эмоциям. — Нару, — чуть громче позвала Венди. — Прошу, посмотри на меня. Тот поднял на нее глаза и Венди обхватила его руками за шею, прижимая к себе. — Все будет хорошо, — прошептала Дорагон-Марвелл и сильнее сжала руками шею друга. По щекам вот-вот должны были потечь слезы, но она не позволяла себе плакать. Сейчас это должна делать не она. Поплакать Венди может и дома, в кругу своей семьи, а в это момент в поддержке нуждался именно Наруто. Когда он обхватил ее талию дрожащими руками, Венди сдержала свою смущение и легкую дрожь. — Поплачь, — прошептала она ему на ухо. — Тебе станет легче. Не держи это в себе, Нару. Прошу, поплачь.

***

Спустя пару дней — А? — Венди машинально отдала Нацу на протирку последнюю из тарелок в раковине и выключила кран. Она удивленно посмотрела на беловолосого мужчину, что неловко потирал затылок, стоя на пороге кухни, и Наруто, который стоял рядом с ним. Его глаза горели огнем, к которому она привыкла — жажда приключений. У него всегда было такое выражение лица, когда Нацу предлагала какую-то веселую авантюру, и тот не думая соглашался. — Повтори, пожалуйста? — Мы можем отправиться на поиски Пятой Хокаге! — повторил изумительную новость Наруто, едва не подпрыгивая на месте от нетерпения. — Вместе с эро-санином! — Эй, мальчишка! Имей уважение! Я Жабий санин с горы М… — начал возмущаться тот странный мужчина. У него были длинные белые волосы, заплетенные в низкий хвост, черные глаза и большой нос. На нем была зеленая кофта, такие же штаны, красное подвязанное хаори и традиционная обувь. Но его прервал Лаксус. — Это кто? — он посмотрел на Наруто с вопросом. — Тот самый Джирайя, который порнуху пишет? — О, так ты знаешь меня? — обрадовался такому повороту мужчина, названный Джирайей. — Небось, читал мои шедевры? — Нет, — покачал головой Дорагон-Дреяр. — Пару раз на пару с сестрой и братом издевался над твоими книгами. Мой напарник их буквально обожает. Это раздражает, — он фыркнул и прошел в зал, где Гажил чистил свой меч. Вскоре все прошли туда поудобнее устроились. Нацу вообще отказалась присутствовать на неком семейном заседании и попросила потом передать, о чем таком важном шло обсуждение. Сказала, что пошла тренироваться, но Гажил пошутил, что она соскучилась по своему ненаглядному Учихе. За что, к слову, в него из открытого окна прилетел камень. — Так что ты имел в виду под тем, что мы можем отправиться на Поиски Пятой Хокаге? — задала интересующий вопрос Венди, сложив руки на груди. Шарли, попивая чай, устроилась на коленях своей убийцы драконов, но незаметно прожигала странного мужчину взглядом карих глаз. Тот удивленно посмотрел на нее в ответ, но потом старался на обращать на это внимания. Хэппи ушел с Нацу, сказав, что потом передаст все приключения Дорагон-Драгнил. — Наша деревня не может долго оставаться без Хокаге, так что нам нужен новый, — сказал очевидную вещь санин. — На пост предложили Цунаде Сенджу, принцессу клана Сенджу. Но, поскольку в деревне ее сейчас нет, а сама она путешествует по стране, то ее надо найти, чтобы вернуть сюда и посадить в кресло. Я предложил Наруто пойти со мной, так как у меня есть один небольшой план на его обучение, и он сказал, что хочет взять с собой кое-кого. — Э… меня, что ли? — удивилась Дорагон-Марвелл. — Да! — кивнул Узумаки. — Это будет интересно! — Я… я не знаю, — она обернулась на Лаксуса, который явно находился в стадии раздумий. Он переводил взгляд то на Джирайю, то на Наруто, потом на Венди, и так по кругу, пока не озвучил свой вердикт: — Нет. С извращенцем и дебилом — никуда. Настала минутная тишина, после которой Узумаки и Джирайя кинулись кто возмущаться, кто умолять, и даже Венди робко пыталась перечить старшему брату, пытаясь отыскать поддержки у Шарли, Лилейного и Гажила.

***

Радостная Венди махнула рукой своей семье, и хихикнув с недовольного выражения лица Шарли, взяла ее за руку и последовала за Наруто и Джирайей, которые увлеченно о чем-то спорили. — Плохой идеей было поддаваться вашим уговорам, — рыкнул Лаксус. — Да ладно, за то она хотя-бы попутешествует. Потом придет и расскажет, что там, да как было, — хихикнул Гажил. Под тяжелыми пытками, которыми назывались щенячьи глазки Венди и Наруто, а также путем слезно-умоляющего голоса, Венди все-таки согласились отпустить в короткое путешествие. Как говорил сам санин, Цунаде он знал очень хорошо, ибо обучался с ней в одной команде, и догадывается, в каких местах она может находится. Дорагон-Дреяр поверил ему, но пообещал, что если с Наруто, или, не дай Боже, Венди, что-то произойдет, он с него три шкуры спустит.