Summertime sadness

Summertime Sadness (Lana Del Rey)

Kiss me hard before you go Summertime sadness       — Поттер?       Тео лениво поворачивается к другу, глупо отвечая на такую же глупую, угашенную улыбку.       Борис молчит. Слышно лишь отголоски пьяных друзей Ларри и Ксандры да тяжёлое, хриповатое дыхание Павликовского.       В комнате гуляет прохладный ветерок, — не редкость для ночей пустынной окраины Вегаса, из открытого окна, время от времени накатывая мурашки. Но Тео всё больше сомневается: ветер, наркотики или это худощавое тело рядом, что развалилось на кровати, сложив руки под головой, осматривающее своим бесконечно глубоким взглядом, повинно в учащённом сердцебиении и приятном холодке по спине? I just wanted you to know That baby you're the best       — Давай сбежим? — неожиданно нарушает тишину Борис.       Декер не моргает. Они лишь мимолётом касались такого непростого вопроса. Слишком хорошо, до смешного, знают друг друга. Тайные желания, мечты и сиюминутные порывы за эти месяцы стали ощущаться на уровне какой-то необъяснимой связи, гораздо ближе, чем у самых родных в мире людей.       Объединяющее, не требующее огласки “мы” в словах Павликовского, разливает по сердцу что-то тёплое, стекающее по рёбрам в район живота. I got my red dress on tonight Dancing in the dark in the pale moonlight       — Сбежим? — повторяет осипшим после долгого молчания голосом Декер, вздёрнув брови. Действие марки уже отпустило, и, кажется, сейчас вопрос набирает серьёзные обороты.       Борис сжал губы, опустив взгляд ниже, словно сквозь тело друга.       — Tolko s tebya. — слышит свой голос на ломанном русском американец.       Павликовский резко прыскает смехом и заливается своим типичным хохотом. Каркающим, обрывистым, родным.       — S toboy, — поправляет его Борис.       — Правильно говорить “s toboy”.       — S toboy. — гипнотически повторяет Декер.       Он не сразу замечает в почти глухой темноте, где единственным источником света служит луна и отблеск старого фонаря под окном, как к его талии тянется бледная рука. Он смотрит на россыпь веснушек, из которых под трипом складывал рисунки и созвездия; смотрит в космически-тёмные внимательные глаза с искрой безумного, противоречащего спокойствия; на обветренные искусанные губы, и сглатывает ком в горле, подавляя желание впиться в них.       Но интуицию Бориса не провести. И Теодор знает об этом. Oh, my God, I feel it in the air       Хитрая улыбка растягивает губы парня, чья рука слабо сжимается на чужой талии, выбивая последний воздух из лёгких, ошпаривая чем-то невидимым и горячим раздетое до белья тело.       — И я tol'ko s toboy, Тео.       Прикрыв глаза, мальчишка тянется к желаемому, неумело, мокро целуя эти пухлые губы, но Борис исправляет ситуацию, и два юноши растворяются в блаженстве друг с другом. Honey I'm on fire, I feel it everywhere Nothing scares me anymore       Отстранившись, чтобы сделать вдох, Декер вглядывается в чёрные омуты, выискивая ответы. Но ответ лишь один.       Павликовский кладёт голову на оголённую грудь Тео, довольно закрывая глаза и по-свойски обнимая “друга”. Он вновь залез в его голову, озвучивая то, что так хочет сказать Декер под бешеный стук собственного сердца, гулом отдающего в ухо Бориса.       — И я тебя люблю. Kiss me hard before you go Summertime sadness