Такой простой диагноз...

Когда Моблит вышел из клиники, он честно старался не нервничать. Какое-то время это даже получалось. По крайней мере, 5 минут — это уже результат, кто бы что не говорил. Но повышенная возбудимость, невозможность сфокусироваться на чем-то достаточно долго и другие мелочи явно указывали на то, что до состояния спокойствия ему далеко. Посмотрели бы вы на себя, когда мечта всей жизни воплощается в реальность! У некоторых людей в такие моменты «крыша едет, дом стоит», как выражается Нифа. Моблита всегда смешило это выражение, ведь где, как не в психиатрии, данное выражение можно воспринять буквально. За время практики он видел кучу случаев — начиная от галлюцинаций и заканчивая поеданием какой-либо части тела или вреда себе. Последнее, если честно, такое себе зрелище, но такова уж психика и ее защитные механизмы. «На всё воля кукушки» — вспомнилось резко еще одно высказывание Нифы. Иногда брату казалось, что все ее фразы нужно записывать. Моблит улыбнулся и продолжил путь домой. Жизнь казалась прекрасной, его мечта сбывается, зарплата в трудовом договоре была равна, а может была и больше зарплаты практикующего врача. Как раз этот момент смущал его больше всего, однако парень быстро понял, что Изабель не даст ясного ответа на его вопрос. Он уже встречал людей такого склада, поэтому предполагал, что по пути девушка отвлечется на историю про ее любимую собаку, вспомнит, где покупает ей корм, расскажет историю ее крепкой дружбы с хозяином пса, с которым чуть не подралась в первую встречу и так далее… Если честно, Моблит устал изучать эту кипу документов, он хотел освежить голову или, на крайняк, выпить кофе, чтобы оклематься от ощущения усталости. Однако, он старался не заходить в кофейни, бары и другие заведения, так как это ощутимо отражалось на их с Нифой кошельке. Не изменил он себе и сейчас — все же аванс нескоро. Что же, прогуляюсь до дома пешком, — пробурчал под нос парень. — Может быть, приду в себя окончательно. Прогулки всегда оказывали положительное воздействие на его психическое состояние, ведь в такие моменты можно понаблюдать за облаками, водой, птицами и животными. Если кратко, это довольно простой способ приобрести умиротворение, но на практике сделать это не так легко. Парень до сих пор помнил свои первые попытки тупо смотреть на воду и расслабляться. Не будем вдаваться в подробности, но, очевидно, что вечно напряжённому Бернеру это было сделать очень сложно. Он понял, как это происходит, в один из самых сложных периодов своей жизни — из старой квартиры грозились выселить, «старая грымза» наседала с требованиями вернуть средства, потраченные на них, а на учёбе кто-то решил, что нет ничего лучше, как сделать из парня изгоя. Тем дождливым вечером Моблит пришел в студенческую кофейню почти под закрытие — людей почти не было. Плевать на средства, плевать на остатки домашней работы, когда твоя жизнь летит к чертям. Он не хотел ни на минуту оставаться в тишине, поэтому забрал своё какао, сел за столик на улице, надел наушники и… обомлел. Мягкая мелодия вкупе с освежающим ветерком будто приподняла Бернера над землёй. Он смотрел на набережную, где под вечер собралось огромное количество людей, на суету, которая царит там и на себя. Этот оторванный от основной улицы остов спокойствия был невероятным спасением в вечно изменяющемся и вращающемся городе. Парень просто застыл. Минут так на 20. Он наблюдал за людьми, их поведением, эмоциями, потом резко переключался на воду, которая теперь правда казалась прекрасным зрелищем, и снова смотрел на людей, давно уже сменивших очередное выражение лица. После, он часто размышлял, сидя в наушниках на берегу реки, иногда даже брал с собой конспекты, чтобы не терять время. Сейчас не было с собой какао, как и наушников, ведь из-за позднего подъёма он слишком много переживал, в результате чего и забыл некоторые личные вещи. Но навык наблюдать остался. Бернеру казалось, что один раз начав, нельзя остановиться. Он анализировал всё и всех, причем иногда он не понимал, что делал это. Погладить Нифу по голове, когда видит приподнятые зажатые плечи и болезненный изгиб губ, сказать, что не нужно притворяться и лгать после череды невербальных жестов — всё это он делал неосознанно. Его часто спрашивали, как он догадывается, как понимает, что на самом деле у человека на душе. Ответ был прост — наблюдение, однако, далеко не всех он устраивал. В такие моменты от излишних комментариев он отказывался, сопроводив фразу «это правда всё» счастливой улыбкой. Сейчас, идя по улице, он старался не сильно фокусироваться на людях вокруг, а больше анализировать свое собственное состояние. Беспокойство, подвох — из спектра страха, приподнятость, интерес и предвкушение — радость, теплота — из области любви. Не так плохо, как могло бы быть, ведь вполне нормально испугаться своих обязанностей после такого разговора с Изабель. Счастье же и любовь должны преследовать любого человека, занимающегося своим делом. С такими мыслями он пришёл домой, где его поджидала любопытная Нифа. Весь вечер они провели за разговором, временами отвлекаясь на истории о своём детстве. Основной темой, очевидно, была новая работа Моблита, которой сестра была очень рада. — Ты точно ничего не попутал с зарплатой? Может, они пошутили над тобой? — никак не могла угомониться Нифа. — Просто если да, то мы можем убраться из этой грязной квартиры на окраине. — размышляла она, прикусывая губу. — Ахаха, раньше тебя она вполне устраивала. И правда, всё познается в сравнении, — улыбнулся ей Моблит. — Я не!.. Кхм, ладно, прости, я не могу решать, что тебе делать. — резко стушевалась Нифа. — Эй, я пошутил! Небеса взывают к весёлому настроению, — проговорил парень, потрепав сестру по голове. — На самом деле, я сам об этом думал, поэтому не расстраивайся. — Вот ты!.. Кукушкоправ! — выкрикнула Нифа, не в состоянии придумать какое-то другое прозвище за короткое время. — Умеешь дразнить, если хочешь! — Кто бы говорил, — ухмыльнулся Бернер. — Ладно, пойдём спать, завтра сложный день и у меня, и у тебя. — Это точно, правда за тебя я волнуюсь больше… — задумалась девушка. — Я же знаю, что резкая смена ситуации может обрушить всё твое спокойствие. — Думаю, я привыкну. Не всё сразу, — выдохнул брат. — Ладно, спокойной ночи, Нифа. — И тебе, братец, — напоследок улыбнулась девушка. Сестре хватило ума на этот раз не выключить его будильник. Или же, это было сделано специально для спокойствия Моблита. Вероятнее всего, второе, ведь Нифа знала своего брата очень хорошо. Иногда Бернер думал, что даже лучше него самого… Утром парень тщательно собирался, морально готовясь к первому рабочему дню. Его все ещё пугали слова по поводу стресса на работе, но, о, счастье, опасения начали сходить на нет. Моблит пошел пешком в клинику, надеясь успокоиться ещё больше. И это правда сработало, он ощущал себя намного лучше, чем дома. Именно с этой мыслью он вошёл в двери, прежде чем его снёс рыжий вихрь. — Ой, простите, пожалуйста, — прокричала Петра, уже скрывшись за поворотом. Моблит осознал, что произошло, но отвечать уже было поздно. И как она так быстро бегает? Как будто военную подготовку проходила… Марко рассказал, где можно переодеться, и куда нужно пойти, чтобы найти доктора Зоэ. «Может быть» найти. Как оказалось, она очень быстро перемещалась по больнице, и не было ещё ни одного помощника, который не отставал бы от неё в течение дня. А возвращаться за ними она забывала, в конце концов, её мысли были только о работе. Что сказать, гениальный ум и фантастическая женщина… Парень понял, что скоро закончатся последние 5 минут, когда она находится в своем кабинете, поэтому сразу помчался туда. Кажется, он начал понимать Петру… Бернер чуть не пролетел нужную ему комнату, однако быстро успел сообразить, что к чему. И тут подкатило подобие паники… Его шёпот, смыслом которого было что-то вроде «у тебя нет на это времени» прервал крик. — НЕ НАДО! ПОДУМАЙТЕ О ПОСЛЕДСТВИЯХ! — громкий мужской голос. — Да почему?! Никто же не пострадает! — настойчиво и непреклонно сказала женщина. — Меня уволят, сжальтесь! — чуть ли не плача. — У тебя 10 секунд, чтобы сказать, почему я не должна этого делать. Начали. — Подождите! — Ты потратил уже 4 секунды! Парню показалось, что было бы хорошо вмешаться, ведь он уже понял, что произошло, а отлынивать от работы он не любил. Бернер постучался в дверь 3 раза и резко открыл её, чтобы 2 человека в комнате точно поняли, что кто-то пришёл. — Здравствуйте, меня зовут… — Моб…лит? — шокировано произнесла кареглазая женщина, не признать которую было бы оскорблением, ведь ее гениальные труды он читал далеко не один раз.