***
Пожалуй, эти три недели были самыми счастливыми для них за последние годы. Они не думали, что будет завтра, а просто наслаждались обществом друг друга. Но в последний день Руби заметила, что Римус снова становится угрюмым. – Выглядишь как волчонок, который упал в реку, – заметила она, – это связано с приближающимся полнолунием? – он кивнул. – Хочешь уехать? – Не хочу. – Так в чем проблема? – она склонила голову набок. – Я... Я чуть не сорвался в прошлый раз. И не хочу снова рисковать. Не хочу рисковать твоей жизнью или жизнями тех, кто тебе дорог, – Римус посмотрел ей в глаза. – Хей, – она обняла его за плечи, – ты не сорвешься. Ты и про прошлый раз драматизируешь. – Если бы, – слова давались с трудом. – Я ведь был тогда практически в сознании, впервые помню себя волком. Твой голос не давал пропасть. И... я всё понимал, понимал, что ты мне друг. Но я всё равно не смог сдержать зверя. Я напал бы на тебя, если бы не цепь. Она еле сдержала. Я чувствовал, что ещё немного и она... Я не могу так рисковать. – Послушай. Ты ни на кого не нападешь. Я буду рядом. Всё будет хорошо. – Риск слишком велик! Я... я столько раз рисковал людьми, которые в меня верили, ты не представляешь! И я... Я не хочу рисковать тобой. – Я понимаю, я сама через всё это прошла. Я тоже до смерти боялась навредить близким людям. Но в какой-то момент надо перестать бояться. Неужели так страшно стать счастливым?! – Я боюсь не стать счастливым, а уничтожить шанс на счастье своими руками! – в его голосе было много отчаяния. – Я не хочу проснуться однажды утром и понять, что загрыз тебя, или кого-то из города! Она поджала губы и покачала головой. – Ладно. Я понимаю. Ты куда поедешь? В Бостон? – Да, – он кивнул. – Но я не хочу этого. – Я понимаю, – она улыбнулась, но глаза были влажными. – Я подвезу тебя. Дорога через лес была наполнена напряженным молчанием. Руби ногтями выстукивала по рулю какую-то мелодию. Так же молча они въехали в город, подъехали к зданию вокзала. Посидели молча. – Спасибо тебе большое, Руби, – Римус нежно взял её за руку. – Это были чудеснейшие в моей жизни три недели. Она сжала его руку. – Всем сердцем желаю, что ты найдешь того человека, который даст тебе понять, что ты не монстр, с которым ты... с которым тебе будет хорошо и спокойно, – её голос дрожал. – Вряд ли, – он помолчал, – надеюсь, ты встретишь того, кто тебя заслуживает. Он быстро вышел из машины и пошёл к зданию вокзала. Она смотрела ему вслед. По щекам текли слёзы.***
Начало мая 1998 года. Недавно завершилась всемирно известная Битва за Хогвартс, Темный Лорд пал. Эти вести донеслись и до такой глуши, как Сторибрук. Руби возвращалась из Бостона, куда ездила по делам, и на окраине купила газету. В память погибшим в Битве был выпущен специальный выпуск-некролог. Имена всех погибших. Руби не знала, зачем его купила. Но, приехав, заперлась в комнате и начала изучать внушительный список имен и разглядывать фотографии. И вдруг закашлялась. "Римус Люпин" Глаза снова и снова читали эти два слова. Потом она собралась и дочитала строку. "Римус Люпин и Нимфадора Тонкс". Женатая пара. Она начала лихорадочно искать фотографию, надеясь, что это совпадение. Нет. На фотографии был изображён Римус. Гораздо старше, но даже сейчас она не назвала бы его старым. На фотографии он и его жена даже после смерти держатся за руки. Под фотографией была информация, что у них остался сын Тедди. Она снова посмотрела на фото, на него, на его жену. И улыбнулась. Руби сначала не поняла причину. А потом дошло: она радовалась, что Римус, столько лет считающий себя монстром, нашёл того человека, которого она искренне пожелала ему несколько лет назад. Человека, с которым он создал семью, с которым он был счастлив. Руби не знала, сколько: несколько лет или чуть больше года. Но знала, что для него это было важно. Что он безумно этого хотел и безумно боялся. – Спасибо, Нимфадора Тонкс, – прошептала Руби. К девушке с фиолетовыми волосами у Руби не было ни капли неприязни на почве ревности. Руби желала Римусу счастья, в котором он так нуждался, и эта женщина смогла сделать его счастливым. Газету Руби убрала в тот ящик стола, что запирался на ключ и содержимое которого она не показывала никому.