Хроники волейбольного клуба Шираторизавы

Вечер, дом Канэко В дом заходит девушка, явно уставшая после долгого учебного дня. — Я дома! — Привет, как первый день в школе — проговорил уже вошедший в зал папа Хару. — Более менее,… наверное. — задумчиво пролепетала русоволосая. — А как твой день? — Просто прекрасно, столько всего сегодня сделал. — ответил Канэко-старший и ярко улыбнулся дочке. — Приятно слышать — всё также задумчиво проговорила девушка, но уже с лёгкой улыбкой — «Папа молодец. Еще до ухода мамы он очень старался на работе в Шираторизаве, но когда она перестала помогать с бюджетом семьи ему пришлось отказаться от тренерства в волейбольном клубе, ведь одна профессия тренера не давала достаточного дохода для того, чтобы полностью обеспечить семью. А сейчас он ходит на все подработки, которые находит и все ради нашего благополучия. Отказаться от любимого дела, ради кого-то и при этом не о чем не сожалеть и оставаться таким же ярким человеком. Мой отец — герой. Как же я его люблю…» — Ты что-то сегодня немногословна. Устала, да? — Ага. — очень тихо, даже для самой себя, сказала девушка, которая внезапно заплакала. — Эй, Хару, ты что плачешь? Что случилось? — принялся расспрашивать глава семьи. — Всё хорошо, я с тобой. — шёпотом успокаивал русоволосую мужчина, бережно обнимая дочь и нежно поглаживая её макушку. Когда Хару успокоилась, её отец решил, пока что не заливать старшеклассницу вопросами, а усадить ужинать и сделать ей её любимый чай. Позже он на время ретировался из кухни со словами «Я сейчас кое-что принесу и тебе сразу станет намного лучше». В это время синеглазка, попивая уже чуть остывший чай, думала почему именно сегодня все её эмоции так выплеснули наружу. Она даже не сильно углублялась в воспоминания, из-за которых часто и были такие эмоциональные всплески. Застряв в своих мыслях, девушка даже не заметила, как подошел в комнату папа с какой-то прямоугольной вещицей в оберточной бумаге и бантиком в уголку. — Сюрприз. — уже не так позитивно проговаривал Канэко-старший, но всё равно улыбался, даже через силу. — Это в честь твоего первого дня в старшей школе. Девушка уже полностью успокоившись начала открывать так званый «сюрприз». После нескольких минут борьбы с оберткой девушке полностью открылся вид на очень знакомую первогодке фотографию с волейбольной командой средней Шираторизавы в их последний турнир для третьегодок в золотой, обрамленной разными узорами рамке, на которой висела маленькая медаль, которая выглядела как настоящая. — Вау… Это так красиво — восторженно говорила девушка, уже ярко улыбаясь. — Это же так круто, папа! Спасибо. Я тебя так люблю! — уже с объятиями кидалась на мужчину Хару. — Да, знаю. Я тебя тоже люблю. — уже улыбался во все тридцать два Канэко-старший. — Знаешь, почему я выбрал эту фотографию? — Ммм… ну, наверное, из-за того,. что это была твоя последняя игра в роли тренера. — Так хватит негативных эмоций! — громко проговорил мужчина, а Канэко-младшая лишь виновато почесала свою голову. — Я выбрал эту фотографию, потому что этот день был очень важен, особенно для тебя. Здесь видно как ты ярко улыбаешься и из-за этого сразу вспоминается как ты была счастлива в этот момент. Это греет мне сердце. Твой первый и последний официальный матч в средней школе. Для тебя это важно. Я всегда задумывался, что если бы тогда не пошёл наперекор твоей матери, ты бы никогда не смогла ощутить тех всех эмоций. Я был счастлив, видя тебя такой живой, ведь тогда ты почти никогда не улыбалась. — Пап,. «Так вот почему они поссорились» я так рада, что ты у меня есть. — девушка, кинувшись на отца с объятиями, опять заплакала, но уже от счастья, ведь её папа рядом с ней, а для счастья большего не надо. — Спасибо, что ты у меня есть, моя маленькая Хару… — Это тебе спасибо. В комнате Хару — Так куда её поставить. хм, может сюда, — про себя говорила русоволосая — о сюда, точно. — самой себе кивнув, девушка кинула взгляд на теперь спокойно стоящую на её рабочем столе, возле ноутбука и разных канцелярских принадлежностей, фотографию в красивой золотой рамке. — Ох, воспоминания, все такие счастливые. До сих пор помню как поддерживала их, как они мне улыбались все… — улыбнулась старшеклассница и еще раз пересмотрела фотографию, внезапно её взгляд попал на одно очень «странное» выражение лица, а точнее сказать никакое — У-ши-ва-ка.— по складам проговорила первогодка и с подозрением посмотрела еще раз в его ничего не выражающее лицо. — хм… а если так вспомнить он единственный, кто не улыбался мне и даже никогда ничего не говорил.— тут девушка уже задумчиво спросила сама у себя — Он вообще умеет улыбаться? — Хару еще раз внимательно всматривалась в лицо Ушиджимы, но всё равно ничего не увидела. Ей стало интересно почему его лицо такое… никакое. У неё в голове даже пронеслась мысль спросить у отца или, что-то в этом роде, но синеглазка решила не идти на такой риск. — «Потом как начнет донимать глупыми вопросами. Хотя всё-таки интересно же…может спросить, а нет, Хару, ты же сама сегодня говорила, что подойдешь к Сатори и Ушиджиме, чтобы расспросить про сегодня.» — Точно!!! — вскрикнула девушка с ужасом в глазах, она же пообещала завтра найти этих двоих и узнать всё про их спор. — Блин, и как я могла забыть — Хару взялась за голову и начала себя корить за то, что решила действовать необдуманно. — Ох… Ну всё же — уже спокойней начала девушка, — если я найду Ушиджиму, то и смогу спросить у него про его выражение лица. Чёрт, — нахмурилась длинноволосая, — ведь если я завтра так внезапно к нему подойду и задам такой вопрос это будет выглядеть глупо… и почему я думаю, что он меня вспомнит, а… хотя это нелогично — в манере какого-то умника продолжила девушка — если волейбольная команда от него узнала, что я дочь куратора Канэко, значит он… меня помнит — удивленно для себя проговорила девушка. — Да, логично же, хотя это только предположени… — О чём это ты? — прервал Хару внезапно появившийся в проёме двери мужчина. — Ааа! Пап, чё ты так пугаешь?! — уже взявшись за сердце, громко сказала старшеклассница. — Хотя бы постучался. — А извини, просто услышал знакомую фамилию, вот и подумал. — невинно улыбнулся ей отец, хотя только русоволосая понимала, что он уже что-то себе надумал нехорошего. — Что ты себе уже напридумывал? — с опаской смотря на отца спросила синеглазая, уже думая — «Ну всё капец, так и знала, что он сразу надумает себе, чего-то по типу маньяков или насильников, но это же Вакатоши Ушиджима, как он может начинать думать про него что-то плохое, как?!» — А, да ничего такого — сразу смягчился его взгляд, — я пошутил — уже смеясь говорил Канэко-старший. — Ты бы видела своё лицо. — Пап, это не смешно, я же знаю, что ты можешь о людях подумать в таких случаях. — уже расслабившись сказала Хару. — Ну извини, а так что там про Вакатоши, ммм…? Вы в одном классе? — уже заинтересовано начал отец. — А да ничего интересного, «Может спросить про его лицо» — напряглась девушка — мы не в одном классе. — Правда? А жаль. — уже не по настоящему погрустнел бывший тренер. — Ох, сердечко моё болит, почему же мой любимый ученик не в одном классе с моей тоже очень любимой и незаменимой доченькой! Ах, как же жаль — проговорил мужчина, театрально падая на колени, делая вид что он в печали. — Вижу тебе понравилось подрабатывать в театре. — русоволосая закатила глаза, но всё же думала, сможет ли отец ответить на её вопрос. — Хах, ага. — спокойно сказал глава семьи, но дальше продолжил своё повествование — Почему же прекрасную принцессу отделили от её принца, ох как же теперь королю, никто не сможет занять его престол, если у того не будет наследника. Всё королевство развалиться… — Так всё хватит. — грозно сказала, девушка смотря на своего родителя. — Это уже надоедает. — Эээ, ну я же не дорассказал. Так на чём я там остановился?.. А точно — уже начал опять мужчина, как его тут же прервали. — Прекрати. Лучше выслушай мой вопрос. — уже с предвкушением начала говорить первогодка. — А, какой? — улыбаясь, поднял бровь Канэко-старший. — Ммм. почему — неуверенно начала Хару, — Ушиджима не улыбается на фотографии? — спросила девушка с чуть легким румянцем из-за смущения. — Фух. «Всё таки спросила, блин почему это так смущает!» В просторной комнате девушки-подростка повисла неловкая тишина, на улице уже была ночь и за окном лишь слышались звуки ветра, который колыхал веточки деревьев. Звуки транспорта не было слышно, ведь дом семьи Канэко находился чуть дальше остановки, а чтобы туда дойти нужно было пройти тропинку, которая расстилалась возле фруктовых садов, которые завораживали весной своей красотой. Тишину внезапно прервал скрип открытого окна. Отец до сих пор был в ступоре, но всё-таки решил наконец ответить: — Он. просто не показывает свои эмоции, он очень сдержанный. Вакатоши рад был победе, если ты про это. — неуверенно говорил мужчина. — А он хоть иногда улыбается? «Почему? Почему мне хочется узнать большего? Почему так хочется… ему помочь… улыбаться.?» — девушка заинтересованно посмотрела на отца, её лицо показывало некую. грусть. — Да, улыбается. — Канэко-старший мягко улыбнулся — «Что же сейчас твориться у неё в голове?» — недоверчиво подумал бывший тренер, мягко смотря на свою дочь. — «Хочется рассказать большего, но. пусть сама у него спросит, всё-таки речь о нём» Хару, может… — открыв рот мужчина не успел ничего толком сказать, как его перебили. — Да, я спрошу всё сама, это типа конфиденциальная информация, что ты так аккуратно отвечаешь. — уже начинала дружески издеваться над отцом Канэко-младшая. — Спасибо. — вдогонку сказала русоволосая и отвернулась, занимаясь уже своими делами за рабочим столом. —.ага — недоуменно смотрел синеглазый мужчина на спину своей дочки, думая что он уже сделал не так. Пока девушка уже нашла чем заняться, её папа до сих пор буравил взглядом аккуратную, ровную спину девушки, которая уже начинала нервничать и почти каждую секунду поправляла всё ту же фотографию, на которой старшеклассницу уже прожигал взгляд оливковых глаз Ушиджимы, от чего той стало не по себе вдвойне. Обернувшись к отцу, она уже хотела ему сказать идти спать, ведь тому утром опять на подработку, но ей не дали сказать и слова. — Ты обиделась на меня? Из-за той театральной шутки, да? — как маленький ребёнок начал взрослый мужчина, который по мнению первогодки выглядел нелепо, взрослый мужчина-спортсмен, который ведёт себя как двенадцатилетний мальчуган, выглядит достаточно нелепо, неправда ли. — Нет, не обиделась. — опять начинала закатывать глаза девушка. — Не правда, я же вижу. — уверенно проговаривал, всё тот же бывший тренер. — Ну. может чуть-чуть. — уже сказала русоволосая, чтоб побыстрее её родитель пошёл спать. — О, видишь. Сказал же обиделась.— радовался как маленький глава семьи, Канэко-младшая уже привыкла к такому и лишь закрывала глаза на такие выходки, ведь её папа такой только в её обществе. — Давай, иди спать, тебе завтра с утра на работу. — строго говорила девушка-подросток. — Ага, уже иду. Ты тоже не засиживайся долго. — уже не так энергично говорил мужчина, но всё с той теплотой во взгляде, что грело душу, ведь он всегда за неё так волнуется. Последний раз кинув взгляд на дочь Митсуо Канэко ретировался из комнаты Хару и поплелся в своё убежище, до сих пор думая чем её так заинтересовал Вакатоши, тем что он не улыбается? Хах, конечно нет, дело в другом, но в чем так никто пока не знает. А ведь интересно. И бывшему тренеру тоже интересно, что из этого получится, а может и не бывшему… уже.