We never walk alone

Сокджин стоял, засунув руки в карманы, и наблюдал, как медленно опадают лепестки цветущего вишневого дерева, и, с каждым упавшим на землю лепестком, что-то глубоко в нем рвалось на куски и истекало кровью. Он больше не увидит эти цветы. Он больше не увидит это дерево. Он больше не увидит их. – Хен? – робкий голос из-за спины заставил Сокджина вздрогнуть и наскоро смахнуть слезы. Он прокашлялся и обернулся. – Чимин-и? Паренек, стоящий перед ним, грустно улыбнулся и поднял маленькую ладошку в знак приветствия. – Привет, хен! Я надеялся...надеялся, что ты будешь здесь. Мы...очень волнуемся за тебя. Сокджин опустил глаза, не в силах вынести грустный взгляд своего друга, ведь в этой грусти был виноват лишь он один. Их было семеро, всегда, с раннего детства. Они росли вместе, были опорой друг для друга. Бывали и ссоры, но после примирений их связь становилась лишь сильнее. Семеро. Как нерушимая истина, аксиома и данность. Но все рухнуло, как карточный домик. Внезапная смерть отца, долги и переезд с матерью в другой город обрушились на девятнадцатилетнего парня с силой столкновения двух несущихся друг на друга автомобилей. У Сокджина были планы. Он хотел поступить в университет, пойти на подработку в то кафе, где они постоянно проводили время по выходным. Хотел ходить на выставки с Намджуном и Тэхеном. Смотреть, как Юнги работает над музыкой в студии того самого университета. Подвозить Чонгука до школы и следить, чтобы он не забывал поесть в обед, так как вечно был слишком увлечен очередным фотопроектом. Наблюдать за Хосоком и Чимином в танцевальной студии, видеть их счастливые улыбки после победы на очередных командных конкурсах и гордиться ими. Каждым из шестерых друзей, ведь они были особенным. Сокджин просто хотел всегда быть рядом со своей настоящей семьей. Родители никогда не понимали его, они не были особо близки, и Джин искал убежище под старым вишневым деревом за чертой города – их местом встречи, их оплотом спасения ото всех проблем, хоть и на пару часов. Пока они были друг у друга, все было в порядке. – Сокджин-хен, пожалуйста, не отталкивай нас, – нежный голос Чимина дрожал от эмоций. – Мы любим тебя...я люблю тебя, хен. Поговори со мной, и я заберу частичку твоей боли, обещаю! Сокджин невольно улыбнулся, и осторожно коснулся худого плеча. Пак Чимин всегда был таким – добрым и самоотверженным. Джин почувствовал укол тревоги и паники. Кто теперь защитит его милого Чимина от всего плохого? – Прости, Чимин-а, мне так жаль, – Сокджин запнулся и закусил губу. – Но здесь нет твоей вины! Это мне жаль, очень жаль, что жизнь так несправедлива к хорошим людям, но мы всегда будем с тобой. Мы никогда тебя не покинем, хенни! Джин покачал головой и снова перевел взгляд на нежные розовые бутоны, силясь сдержать слезы. Он не должен показывать слабость. Он – опора для младших. Даже если скоро окажется за сотни километров от них. – У меня кое-что есть для тебя. Кое-что важное. Джин с удивлением смотрел, как Чимин достает из кармана своего худи ленточку. – Это же… – Та самая, что ты вручил перед первым моим выступлением, – Чимин широко улыбнулся, и его глаза превратились в полумесяцы. – Ты сказал, что эта ленточка приносит удачу, и это правда. Я победил в тот день, хен. Сокджин искренне засмеялся, осторожно касаясь лоскутка ткани пальцами. – Боже, не могу поверить, что ты хранил ее все эти годы! – Конечно хранил, хен, ведь она от тебя. И я был достаточно удачлив все эти годы. – Чимин кивнул, словно подтверждая свои слова, и торжественно протянул ленту старшему. – Теперь я хочу, чтобы удача была с тобой. Пожалуйста, прими ее. Сокджин взял ленту в руки и встретился с сияющим взглядом младшего. – Спасибо, Чимин-и, я буду беречь ее. Чимин ярко улыбнулся и внезапно помахал кому-то за спиной Джина. Хосок и Намджун остановились рядом, нерешительно глядя на своего хена. – Привет, ребята! Надеюсь, мы не прерываем вас? Намджун был встревожен и чуть хмурится, Хосок старался улыбаться и говорить уверенно, но Сокджин прекрасно знал, что скрывается за этим фасадом. Он знал каждого из них лучше, чем себя. – Нет, все в порядке, – ответил старший и неловко переступил с ноги на ногу. – Я рад вам, всегда рад. Улыбка Хосока наконец превратилась в искреннюю, а Намджун облегчённо улыбнулся, показав милые ямочки на щеках. – Хен, мы понимаем тебя и никогда не будем осуждать. Ты нужен нам. Это не конец нашей истории. – И даже если ты уедешь, то навсегда останешься нашим другом и хеном, – взволнованно продолжил Хосок и вынул из сумки какую-то вещь. Сокджин моргнул. Это была небольшая деревянная шкатулка с вырезанными на крышке луной и солнцем. Он в точности помнил форму и глубину каждой борозды, ведь он сам две ночи подряд вырезал этот рисунок для Хосока. И знал, что внутри этой шкатулки. – Хоби… – Ну же, Сокджин-хен, сохрани ее для меня? Для нас. Ведь мы договорились, что откроем шкатулку через 6 лет и прочитаем все пожелания друг другу. Лучшего хранителя и придумать нельзя. Джин прикусил внутреннюю сторону щеки и принял шкатулку из тонких рук своего друга. – Спасибо, – Джин прокашлялся и улыбнулся. Намджун хмыкнул и похлопал старшего по спине. – У меня тоже кое-что есть, хен. Взгляд Сокджина остановился на чуть помятом билете в кино. – Помнишь, как мы ходили на тот фильм про животных? Ты говорил, что будет скучно, и нужно идти на тот ужастик про призраков-убийц, но все равно пошел со мной, зная, как я не люблю страшилки. И я знаю, что ты плакал в конце, когда та собака нашла своих друзей. Это был один из лучших дней в моей жизни, хен, и я буду ценить каждое мгновение, проведенное с тобой. Сокджин принял билет, ненадолго сжав смуглые пальцы, и искренне улыбнулся чуть дрожащими губами. – Спасибо, Джун. Спасибо тебе. Спускающаяся с небольшого холма фигура привлекла их внимание. – Тэхен-и! – прокричал Чимин и замахал руками приближающемуся парню. Тот прибавил шаг. – Привет всем! Сокджин-хен, я скучал! – Тэхен быстро обнял старшего хена и отстранился, ярко улыбаясь ему. – Я тоже скучал, Тэ-Тэ, – рассмеялся Джин и взъерошил каштановые пряди своего тонсена. – Юнги-хен и Чонгук-и скоро будут здесь, – взволнованно сообщил Тэхен, все еще широко улыбаясь. Намджун закатил глаза, Хосок шикнул на младшего, а Чимин лишь хихикнул и захлопал в ладоши. Сокджин поднял бровь. – Я уже как бы понял, что вы сговорились, ребята. – Мы не сговаривались, мы просто хотели порадовать тебя и показать, как сильно дорожим тобой, хенни, – Тэ надул губы. – Я тоже принес важную вещь, сейчас… Покопавшись в кармане куртки, Тэхен гордо протянул Джину небольшую монетку. – Тэ, я не могу… Это же та самая монета. – Еще как можешь, хен! – голос младшего был тверд, а взгляд непривычно серьезен. – Ты выкупил для меня эту монету у аджумы из магазина со всякой рухлядью, потратив все свои сбережения. Не спорь, я помню, сколько она стоила. А ты видел, как я смотрел на нее через витрину и знал о моем увлечении. Теперь я хочу, чтобы эта монета всегда напоминала тебе обо мне. Я очень люблю тебя, хенни! Сокджин дрожащими руками взял монетку и притянул Тэхена в быстрое объятие. Я должен быть сильным. Должен держаться. – И я люблю тебя, Тэ-Тэ. Спасибо за подарок. – А вот и остальная часть банды! – улыбнулся Хосок. – Сокджинни-хен! – сердце Джина пропустили пару ударов, он обернулся на знакомый голос и увидел бегущего к нему мальчика. Позади него неторопливо плелся Юнги. Сокджин раскинул руки, когда Чонгук врезался в него, громко смеясь. Старший привычно обхватил мальчика и начал щекотать, вызывая новые взрывы смеха. – Хенни, пожалуйста! – Чонгук вывернулся из сокджиновых рук, все еще посмеиваясь. – Мне не 9 лет, почему ты все еще делаешь так? – Для меня ты все еще тот милый маленький мальчик, Куки, – Сокджин ласково улыбнулся тонсену. Чонгук надулся и скрестил руки на груди. Подошедший Юнги ухмыльнулся, глядя на эту картину. – Фу, я не милый и не маленький! Мне скоро исполнится 15! Чимин согласно закивал, обнимая Чонгука. – Конечно, Чонгук-и, ты – взрослый мужчина. Тэ присоединился к ним, щекоча их обоих. Сокджин наблюдал за этой детской возней и чувствовал, как в груди разливается тепло. Пока Намджун и Хосок пытались успокоить разыгравшихся младших, к нему подошел Юнги. – Как ты, Джин-хен? – Как ни странно, лучше, – коротко ответил Сокджин, и Юнги задумчиво кивнул. Они всегда понимали друг друга с полуслова. – Эти дети такие шумные. Что за поколение… Сокджин хохотнул. – Юнги-я, вечно ты ворчишь, как старик. – Я стар душой, – наигранно вздохнул Юнги и вынул из заднего кармана джинс небольшой листок и протянул своему хену. – Что это? – с любопытством спросил Джин, разворачивая аккуратно сложенный кусок бумаги. – Ох… Это были стихи. Точнее, слова песни, которую они когда-то написали вместе. – Я не думал, что ты сохранил этот текст, – прошептал Сокджин, вглядываясь в строчки, написанные двумя разными почерками. – Мы писали это забавы ради. Юнги пожал плечами. – Да, но текст реально хорош. Мы хорошо провели время тогда, и у меня почти готова музыка. Я пришлю ее тебе...если ты не против? – Юнги встретился взглядом с Джином. – Конечно, я буду ждать, – улыбнулся Сокджин, и Юнги улыбнулся в ответ, но тут же скривился, когда на нем вдруг повис Чонгук. – Мои хены такие милые! Юнги-хенни, ты уже отдал свой подарок? Теперь моя очередь! – Отпустив Юнги, который тут же с облегчением ретировался к остальным, Чонгук открыл молнию на рюкзаке и заглянул внутрь. – Я хотел подарить его тебе на день рождения, но сейчас случай более подходящий, – смущенно проговорил Чонгук, протягивая Джину небольшой фотоальбом. Сокджин начал листать плотные страницы, всматриваясь в квадратные фотокарточки. Вот он готовит рамен на кухне, а Чонгук строит смешную рожицу из-за его спины; вот они всемером на пляже, Чонгук притащил штатив и с жаром доказывал, что им просто необходимо общее фото на фоне моря. Никто не мог отказать младшему; вот Тэхен и Хосок показывают сердце из рук, внутри которого хмурый Юнги, отказавшийся кривляться на камеру, а на следующем фото он же, весело смеющийся, в костюме бэтмена на Хэллоуин и в ободке с кошачьими ушками. Каждое фото было подписано: дата и событие. Было видно, сколько сил Чонгук вложил в этот альбом и как сильно он любит своих хенов. Каждый из его друзей принес Сокджину частичку себя, но даже без этих подарков, он не в силах был забыть свою семью. Ни за что на свете. Джин прикрыл глаза и почувствовал, как горячие слезы бегут по щекам, но в этот раз не предпринял попытки их скрыть. – О нет, хенни, тебе не понравилось? Я переделаю, просто скажи… Пламенный монолог Чонгука был прерван крепкими объятиями. – Мне очень нравится, Куки, это самый лучший подарок на свете, – проговорил Сокджин, вдыхая знакомый аромат кокосового шампуня младшего. – Тогда почему ты плачешь? Расскажи мне, Сокджинни-хен, я может и самый младший, но я смогу защитить тебя, как ты защищал меня в детстве, – Джин вгляделся в большие глаза младшего, смотрящие на него с такой решимостью, и осторожно провел рукой по волосами Чонгука. – Все нормально, малыш, я правда в порядке. Чонгук снова обхватил старшего за талию и грустно проговорил. – Но ты все равно уедешь? – Я должен, – Сокджин сжал губы и медленно кивнул. – Моей маме нужна поддержка и помощь, и я, как единственный мужчина в доме, должен позаботиться о ней. Но это не значит, что я забуду о вас, нет. – Хорошо, Сокджин-хен, я понимаю. Ведь я тоже мужчина! Джин улыбнулся макнэ и обнял его в ответ. Тут же маленькие ручки обхватили его сзади. – Мы тоже любим тебя, Сокджинни-хен! – Чимин осторожно прижался к широкой спине жена. – И хотим обнимашек. Ну же, всеобщие обнимашки! – прокричал Тэхен, обнимая Джина сбоку. Сокджин рассмеялся, но тут же серьезно произнес, глядя каждому из шестерых друзей в глаза. – Спасибо вам, вы даже не представляете, как много сделали для меня сегодня. И простите, если сможете. Я вел себя, как осел. Я просто хочу сказать, что всем сердцем люблю вас, и это точно не конец нашего пути. Я уеду, но у нас есть связь, мы будем переписываться каждый день, обещаю! Я буду приезжать в гости и готовить вам... Голос старшего оборвался, и глухое рыдание вырвалось из его груди. И именно тогда, когда он так в этом нуждался, все его друзья, его братья, крепко обняли его, разделяя его боль и слезы, горечь от потерь и страх перед неизвестным. Негласно говоря ему о том, как любят и дорожат им. И Сокджин был уверен, как никогда, что он не один. Они еще не раз встретятся под этим вишневым деревом, наблюдая за его цветением, делясь самым сокровенным друг с другом и взрослея вместе. Ким Сокджин никогда не будет идти по жизни в одиночестве. Ведь 7-1=7 – известная аксиома.