Любовь во время войны

Грейвз помнит этот вечер как сейчас, хотя точнее было бы сказать “не помнит”. Было ли это в оставленном хозяевами заброшенном баре или в гостиной богатого дома, где их расквартировали на ночь с позволения семьи. Был точно патефон с пластинками, был Тесей, была война, долгая, как верёвка на виселице. Они сидят за столом: Тесей, он сам и ещё два американца. Хьюингс и – Господи помилуй, как же его? – Джек, точно Джек, ещё прозвище было Терьер. Торнби. Джек Торнби, мелкий и брехливый. Все остальные расселись кто куда, курят, болтают кто о чем. Вот и они сидят за столом: Джек и Хьюи вспоминают родную Америку и хвастаются своими похождениями в Нью-Йоркских барах. К разговору постепенно присоединяется вся полная солдат комната, тоскующая по развлечениям. С блеском в глазах перечисляют они танцы, о которых «знай мамаши, что их девочки танцуют такое, упекли бы дочек в монастырь, а затем и сами туда отправились». Хьюи руками обхватывает воображаемый девичий стан, пытаясь показать, как именно танцуют фокстрот, Грейвз смеётся и говорит, что предпочитает танго. - Держу пари, такому в британских школах не учат, - обращается он к молчаливому другу, - не удивлюсь, если парней и девушек до двадцати лет не подпускают друг к другу на расстояние вытянутой руки. Такую игру они ведут давно, Персивалю нравится подначивать Тесея, заставлять нервничать, потому что именно так – нервно и неуверенно - он себя ощущает в его присутствии. Пусть на своей шкуре почувствует. - К твоему сведению, я умею танцевать, - с убийственной вежливостью в голосе поправляет его Тесей, - в том числе и танго. За столом раздаются звуки удивления, и только Грейвз не медлит: - Может, продемонстрируешь нам? - Видишь здесь хоть одну даму? – Тесей обводит рукой их аудиторию, состоящую целиком из солдат, но Персиваль знает, как ответить. - Я за неё. Вставай, танцор, - и идет в центр комнаты, отрезая Скамандеру пути к отступлению. Тесей был уверен в себе ровно до этого момента, но пасовать поздно. Грейвз ждет, товарищи поспешно растащили по углам мебель. Персиваль уже занес руки в воздухе, но только не те, привычка взяла своё. Тесей кладет правую на талию, а левой подхватывает ладонь партнера, напоминая, кто из них двоих вызвался танцевать за даму. Персиваль мягко смеётся: "Подловил". Грейвз вызывающе смотрит на партнера, ожидая начала, но тот потерялся в смеющихся глазах напротив. "Раз-два-три-четыре" - с трудом отрывается он, и они начинают. «Танец, думает Грейвз, - это то же самое, что лесной пожар. И я в самом центре». Исчезает война, исчезает комната, остается только пол (потому что танцевать надо на чём-то), ножки стульев и ноги товарищей – границы их нового мира. Ещё есть руки Тесея на его спине, ладонь Тесея в его ладони, между их телами – расстояние больше, чем, например, при объятии, и одновременно меньше, чем Грейвз когда-либо мог мечтать. Он пытается поймать взгляд партнера, но Скамандер лишь изредка останавливается взглядом на лице своей дамы, больше внимания уделяя траектории танца, и тому, как бы их не врезать в стены, стулья, солдат. Персиваль так засматривается в его лицо, что пропускает фигуру, сбиваясь, но тут же включается вновь. Тесей может поддеть его по этому поводу потом: сейчас самое важное – танец. Музыка медленно заканчивается, Тесей последний раз поворачивает партнера под рукой. На мгновение их глаза встречаются. Через секунду большой мир вернется, и снова будет война, пыль, холод, между ними - взаимные насмешки, но сейчас Персиваль слышит, как бьётся сердце Тесея. И с взрывом аплодисментов и хохота реальность обрушивается на них. - И как, неплохо для британца? – спрашивает Тесей с нагловатой ухмылкой, но во взгляде его остается что-то, что Персиваль пытался поймать во время танца. - Вполне недурно, но есть куда стремиться, - отвечает он, чтобы не спасовать. - Покажешь, куда? – не отстает Скамандер. - В следующий раз, - Грейвз чувствует, как сломанная было во время танца стена между ними вновь занимает своё место. Но что было разбито один раз, никогда не будет таким же крепким. - Непременно. Им так и не удалось потанцевать больше: война, сведшая их, закончившись, их разлучила. Но с другого конца океана летят письма, запечатанные ободряющим: «Мы с тобой ещё потанцуем,» - и Персиваль верит. Непременно.