So welcome to the fire

Прошло около недели от начала экзаменов, а ощущение было такое, словно кончаться они даже не собирались. Парень уже сдал три, а впереди еще восемь, хочется просто сесть в углу и начать смеяться и плакать. Он просто заебался. все слишком просто и банально, и даже друзья ни капли не помогают. Он прекрасно осознает, что он не один в этой вселенной и бла-бла-бла, но сосущиеся Юнги с Хваллем вообще настроения не прибавляли. Упав на парту, Сан недовольно простонал от раздражающего напряжения в спине из-за постоянного высиживания до полуночи за конспектами. Ему просто нужно поступить в этом году, сдать все хорошо, не проебаться — как обычно бывает. Достав телефон из заднего кармана джинс, он открывает всем известный тиндер, в котором он, как обычно, листает профили, понимая, что ни один человек его вообще не привлекает. Но все же он обращает внимание на человека с ником «Если вы поныть — сюда». А желание поныть было, есть и будет, так что он открывает диалог, но писать пока ничего не будет. Минимум этим он займется дома. Звенит звонок и в кабинет возвращается Мин. Еще бы он c Хёнджуном в одном классе были, так и на уроках зажимались, конечно. У обоих на руках красуется красная камелия, оба ходят с задранным правым рукавом, всем красуясь этим чудом. Если бы не правила приличия, эту парочку бы сожрали заживо, как и еще три, ведь, господи, найди в этих 7 миллиардах своего соулмейта, м-да. Как правило, цветок расцветает ночью после встречи с человеком, который связан с тобой красной нитью, ведь так веселее, не правда? Пойди теперь, вспомни, с кем ты мог просто столкнуться на перекрестке и найди его. А спустя недельки три метку начинает нещадно жечь, если ты так его и не нашел. Чхве вот в этом ни разу не нуждается, поэтому счастлив, пока один. После школы, как и было обещано (самому себе, но кого это волнует), он открывает вновь чат с неизвестным и пишет банальное приветствие. Ответ не приходит сразу, но за это время блондин успевает сделать всю домашку, и даже прорешать около десятка примеров, которые могут быть завтра на тесте. Он отличник, и портить свои оценки сейчас не очень желает, тем более ему нужно поступить куда-то. Отвлекает его, естественно, звук пришедшего сообщения. Можно поныть Итак, мои услуги не бесплатны, 4.3К вон, и я твой на полтора месяца.

Ну, бля, а я уже понадеялся. Я бедный студент (будущий), чувак, у меня экзамены через день, пощади! Дай мне хотя бы недельку бесплатно, потом найду что-нибудь.

Можно поныть Только для тебя, неизвестный чувак. Представься хоть, ну?

Сан, этого пока достаточно.

Парень начинает улыбаться в мобильник, понимая, что, вроде как, диалог завязывается. Время протекает не шибко заметно, на часах уже без пятнадцати полночь, отчего приходится попрощаться с новым знакомым, имя которого он так и не выяснил, но тот попросил к нему обращаться, как гай — от английского gay, но без правильного произношения, лол. Тем не менее это просто переводилось, как чувак, так что Чхве не возражал. Завтра, почти сегодня, у него экзамен, так что он, устало выдохнув, валится на кровать и спустя порядка десяти — пятнадцати минут мучений, вырубается.

𝒍𝒂𝒕𝒆𝒓

Проходят дни, осталось всего два экзамена, и он свободен. Конечно, они одни из самых трудных: физика и матанализ. Особенно от последнего в последние дни хотелось просто прыгнуть в окно. Желание поспать было неимоверным, так что Сан этим и занимался буквально на каждой паре, просыпаясь лишь для того, чтобы переместиться из кабинета в другой. В общем, буквально, существовал. Чтобы могло испортить такое прекрасное время? Естественно, один лишь человек, а точнее расцветшая на его запястье водяная лилия, которую даже не он сам заметил, а указал на неё Хо, появившийся из неоткуда. От этого хотелось просто завыть. Блять, кому он в этой жизни перешел дорогу, отчего сейчас, ведь нормально жил, маме помогал, посуду мыл, мальчиком хорошим был? С «чуваком» он, кстати, не общался уже с неделю, все время ебался с этими дифференциальными и интегральными исчислениями.

Привет! Я так долго не писал, ух, все эта ебанная математика. Прикинь, я походу соулмейта встретил, только хрен знает, где его теперь искать. А еще два экзамена. Не хочу я с этой жгучей меткой ходить.

Ответ приходит ровно перед раздражающим звонком, поэтому блондин не имеет возможности ни дать ответа, ни прочитать. Ведь сейчас начнется не менее раздражающая математика. Засунув свой LG в карман, он приготавливается слушать двухчасовую и очень нудную речь их преподавателя, которому, к слову, уже за семьдесят. В самом начале, под строгим взглядом преподавателя, как и всегда, записывает что-то из его слов, а дальше наступает скука смертная. Ему запрещено доставать телефон, как и всем сдающим этот предмет, поэтому с завистью лишь смотрит на блондина, который спокойно листает ленту на соседней парте. Забив на все, Чхве просто решает задачи, которые должен сегодня разобрать, поэтому два часа для него кое-как, но проходят. Тяжело вздохнув, бросив другу, что пойдет к кофейным автоматам, парень покидает аудиторию, выуживая одновременно из кармана телефон. Гай ☆ﾐ(o*･ω･)ﾉ Оу, здарова. Мда, не везет тебе. Хотя я тоже что-то… Не самые везучие мы люди на свете, эх. Кстати, я все еще жду свою плату! ヾ(`ヘ´)ﾉﾞ Мне уже нечего есть! Да, блондин специально в имени контакта припечатал каомодзи, ведь, господи, этот ребенок. На самом деле он считал это очень милым, так что не удержался.

Капец, вот непруха. Сейчас у нас была матеша, преподу пора на пенсию, а он все здесь. Я уже устал слушать его завывания. А насчет денег… Я постараюсь сегодня перевести тебе хоть немного. Не умирай. Кому мне еще ныть-то?

Отправив, он поднял голову и, наконец, вернулся к своей цели — кофе. Выбрав себе латте, чтобы немного проснуться, он стал ожидать приготовления своего напитка, но в один момент почувствовал покалывание в сердце. Быстро оглянувшись, он увидел лишь толпу проходящих школьников, желающих без опозданий добраться до своего кабинета. Кувшинка чуть встрепенулась на запястье, так что чувствовался холодок. На самом деле цветы, появлявшиеся при встрече с соулмейтом, были не просто «раз-два-три-а-пусть-будет-лилия», нет, цветы указывали на примерные характеры двух половинок, каковыми будут их отношения. С детства каждого ребенка заставляли зубрить значение каждого цветочка, ведь надо же знать, каким должен быть твой суженный. На самом деле не многие находили своих людей, отчего оставались с другими, так и не встретившись с человеком, связанным с тобою красной нитью. И Сан очень надеялся, что ему повезет, как и его родителям. Раньше природа, правда, убивала тех, кто до тридцати не находил свет своей жизни, но сейчас словно сжалилась. Поэтому такие теперь доживали точно до шестидесяти, а может и больше. Счастливая хорошая жизнь, ничего не скажешь. Но были и те, в которых теплилась надежда найти своего истинного, так что они, веря в сказку, улыбались всем на улице, бросались лепестками роз. Чисто описание Хёнджуна. Гай ☆ﾐ(o*･ω･)ﾉ Лав ю, лав ю, лав ю (´ ∀ `)ノ～ ♡ Наконец-то поем рамёна. Сто лет его не ел!

Может тебе купить что-то более полезное, чем рамён?

Гай ☆ﾐ(o*･ω･)ﾉ А что, волнуешься? (⁄ ⁄>⁄ ▽ ⁄<⁄ ⁄) Да ладно тебе, всего один раз за несколько месяцев Действительно, чего он волнуется-то? Главное, что парень не умрет с голоду, а значит все уже не так плохо. Последняя пара проходит не быстрее предыдущих, однако добрый учитель в честь окончания учебного года включает фильм на английском, а это словно своеобразный сигнал для каждого: «Занимайтесь, чем хотите, но не мешайте просмотру», — так что три четверти присутствующих сразу утыкаюстя в телефоны, и Сан с ними за одно. Реально фильм смотрят три девушки, ну, и учитель, ведь это очередная сопливая мелодрама. Сан за эти два часа успевает пару раз пролистать ленту, вдоволь наныться своему приятелю о скуке и о том, как он мечтает сдохнуть. Да, он уже выделял его как своего приятеля, ведь тот точно уже не просто чувак, которому я ною за деньги. Обычно, Сан сходился с людьми легко, однако в последние годы это стало предельно сложно, так что такое быстрое сближение с новым человеком было для него удивительным. Гай, кстати, несколько раз записывал для парня голосовые, которые тот и по сей день любит переслушивать. Но единственное, что возвращало Сана с небес на землю, был цветок, который явно не чувствовал себя хорошо. Лепестки чуть подвяли за прошедшее время, он точно не выглядел свежим. Если цветок не подпитывать близостью с соулмейтом, он погибнет через полгода. А людей с увядшими цветками постоянно провожали жалостливыми взглядами, таких называют заклейменными. Эти люди, после увядания этой жизни на запястье, теряют некоторые эмоции. Они больше не испытывают этого дурацкого счастья. Но есть вещь и похуже: люди, у которых соулмейт погиб по каким-либо причинам, просыпаются с шрамом на запястье, кричащем об этом. У них появлялась склонность к самоубийству, и, обычно, они этим и заканчивают свою жизнь. А немногих отправляли в психушку. Ни у тех, ни у других не предусматривалось счастливого исхода. Парень аккуратно погладил кожу, где и красовалась кувшинка. Насколько тот помнил, его человеку необходима преданность, а также в отношениях бушуют чувства, горит огонь. Отношения должны быть крепкими, но если они будут сохранять друг другу верность. В голове, словно колокольчики, раздается смех Гая, который тот записал на голосовую после шутки Чхве. «М-да, прости, но, похоже, я уже нарушил самое главное. Но я все равно хочу с тобой встретиться и извиниться», — думает блондин, невесомо гладя кожу. После звонка он уже собирается было собраться, даже успевает встать, как вдруг его тело прошибает током, заставляя Чхве задрожать и упасть на пол, изрядно напугать одноклассников, а в голове четыре слова на повторе: «ЧЕТВЕРГ. КАФЕ. ВОСЕМЬ ВЕЧЕРА!» И он даже не знает, о каком кафе идет речь…

𝒍𝒂𝒕𝒆𝒓

Четверг наступает удивительно быстро, что Сан и моргнуть не успевает. Он до сих пор не имеет ни малейшего понятия о том, какое это должно быть кафе, что его вообще там ждет. Нет, одно было ясно точно, там его кувшинка. Но, черт возьми, при каких обстоятельствах это все будет? Вдруг у него там встреча деловая, или милый ужин с семьей, а тут человек левый припёрся: «Даров, я твой соул, кувшинка», — и тупая улыбка. Примерно так себе представлял эту встречу кареглазый, мысленно давая себе подзатыльники каждый раз. Он не должен оплошать. Он себя заставит. Вчера был сдан матанализ, так что теперь наступает долгожданная свобода. Хотя, от нервных расстройств он еще не освободился: впереди длительное и мучительное ожидание результатов, но, к счастью, с этим парень как-нибудь справится. Только проснувшись, он отправляет два сообщения с пожеланиями хорошего дня Юнги, но в то же время и Хо, потому что с девяносто процентной вероятностью тот находится у Мина, а второе для его ежедневного собеседника. Весь день он проводит за просмотром новой дорамы, которую ему все никак не удавалось посмотреть во время учёбы. Нельзя сказать, что это супер продуктивно и развивает, но это просто помогает расслабиться, забить на экзамены, что реально сильно пошатнули его нервную систему (после математики Сан чуть ли не в слезах пришел домой), словно дементоры душу высосали. Ещё, во время просмотра, он успевает обсудить с брюнетом (он скинул ему фото своей новой стрижки) сюжет, ведь именно гай напомнил ему о дораме. Но часам к шести они заканчивают общение, Сан начинает собираться, а в 7 уже выдвигается. О каком кафе шла речь, старшеклассник до сих пор понять не может, но все же направляется в заведение напротив их школы. Он и сам там часто появлялся, так что надеялся, что с кувшинкой (это стало окончательным прозвищем) столкнулся именно здесь. Но, дойдя до места, Чхве слегка расстраивается, никакого трепета в груди не ощущает. Пусто. Зайдя внутрь, лишь заказывает у бариста, вроде Джэно, но он не уверен, капучино и, забрав свой заказ, покидает заведение, грея руки о горячий стаканчик. Путь лежит в следующее по близости кафе. Но он не находит ничего ни в одном из мест, в которых побывал. Сан чувствует разочарование в самом себе. Ему был предоставлен шанс, но он не смог им воспользоваться и найти кувшинку. Фонари освещают темную улицу, девять часов вечера, а ещё холодно, что хочется просто бросить все, завернуться в одеялко и забыться. Но домой он не идет, а заворачивает в круглосуточный, что расположен неподалеку от дома. С этим соулмейтом ему так и ну удалось нормально поужинать, поэтому блондин собирается поужинать там. А заодно, после ужина, купит что-нибудь стоящее домой, а то в холодильнике уже мышь повесилась. В магазине еле слышно, как работает тихое радио, которое, так сказать, должно развлекать продавца в ночную смену. Зимними вечерами мало народу, ведь темнеет слишком рано, а кто любит в мороз гулять в темноте? Блондин подходит к полке с различными видами рамена, выбирает, платит на кассе за него и за воду, а также успевает пообщаться с продавцом, Джемином, который помирает со скуки (кстати, у него на руке красовалась веточка лаванды, такая же, как и у бариста из кафе), но тут его озадачивает менеджер, так что беседу приходится прервать. Поесть в тишине и одиночестве ему тоже, видимо, не суждено. Внутри что-то резко взрывается, а в ушах звенит. В магазин зашли два человека, которых Сан не мог разглядеть из-за мешающего стеллажа, однако по голосам определил, что это парни. Один голос показался ему смутно знакомым, но тот всё же не имел ни малейшего понятия, где его слышал. Те обсуждали что-то, но что — не ясно: Чхве не мог разобрать. По-видимому, оба решили так же, как и старшеклассник, погреться и, возможно, поужинать. Только осознав, что кувшинка цветет, как два парня резко выбежали из магазина, скорее всего что-то украв. — Ну, твою ж мать, — доносится тихое из-за стеллажей. Этот голос точно не принадлежал тому продавцу, поэтому парень спешит на звук, — и как мне, блять, оплатить это? — парень в жилетке со значком магазина сидит на корточках около полки, с которой та двойня что-то забрала. Заметив блондина, сотрудник извиняется за предоставленные неудобства и возвращается за кассу, продолжая материться себе под нос. Сан же, наоборот, подошел к тем самым полкам и стал считать, на сколько эти дети наворовали. Вышло около трёх тысяч, и, порывшись в карманах, он находит нужную ему сумму и отдаёт деньги страдающему брюнету. Надо же отдуваться за своего соулмейта (возможного). Но прическа работника была почему-то знакома Сану, правда он так и не понял, где мог её до этого видеть. А также, он не особо понял, почему, когда те двое сбежали, он продолжал чувствовать тепло, однако и оно вскоре пропало. Закончив с ужином и набрав себе чего-нибудь для дома, парень пожелал сотрудникам спокойной ночи (без каких-либо набегов) и отправился к себе, размышляя о кувшинке. Тепло, которое он потерял, вернулось, и сопровождало его чуть ли не до самого подъезда, а на улице, на противоположной стороне, шагал парень, никак не похожий на тех мелких воришек. «Господь, ты, правда, дал мне малолетку?» — в шутку спрашивал сам себя Сан. Он зашел в свой подъезд, и все тепло растаяло. Странно… 𝒍𝒂𝒕𝒆𝒓 Прошло около трех недель с появления метки, что немного пугает парня, ведь что будет ОЧЕНЬ скоро? Правильно, рука будет гореть. Он боялся этого. Боялся, что больше не найдет этого человека, ведь упустил шанс просто познакомиться с ним. Зато он успевает еще сильнее сблизиться с Гаем. Он даже представился по-настоящему, взяв с Сана обещание — никому не рассказывать. Его звали Уёном. И в тот же день парень без устали произносил только это имя, пробуя его на разный лад, представляя, как будет говорить с ним, звать по имени.

Знаешь…

Уён~и☆ﾐ(o*･ω･)ﾉ А? Что? Что я знаю?

Ты мне нравишься

Уён~и☆ﾐ(o*･ω･)ﾉ КТО ТАК СРАЗУ ГОВОРИТ НАЕВЩАПН Брюнет был не особо готов к такому. Толком отношений у него и не было, поэтому такое было не привычно.

Ну, прости. Мне немного неловко, у нас у обоих где-то здесь блуждают соулмейты, но, чёрт, я ничего не могу с собой сделать. Меня очень сильно тянет к тебе

Чхве в отчаянии, и это правда. Он неплохо изучил Чона, но все еще недостаточно, чтобы предугадать его дальнейшие слова и действия. В голове тут же нарисовалась картина, как брюнет печатает ему отказ, однако приходит совершенно другое. Уён~и☆ﾐ(o*･ω･)ﾉ У меня тоже бушуют чувства, когда я жду от тебя милого сообщения, просто рассказа про вредного преподавателя, или про то, как ты замерз стоять на остановке. Мне часто хочется очутиться в твоих объятиях, а не какого-то там соулмейта. И я не знаю, что мне с этим делать… Сана трогает. Сана трогает каждое напечатанное слово, что хочется просто взять нож, срезать кожу на запястье, избавиться от этого приносящего лишь существенный вред нервным клеткам цветка, который в скором времени, скорее всего, просто завянет. Зачем ему тот, кого он даже не знает, когда есть человек реально близкий по духу? Тот, с кем Сан был готов прыгнуть в пропасть. Хотя, они оба уже летят вниз. Вместе.

Может встретимся?

Это единственное, на что хватает Чхве, и он вырубается от усталости. Зато утром он улыбнется, увидев: «Ну, давай…»

𝒍𝒂𝒕𝒆𝒓

В клубе довольно душно, шумно, раздражающе. Хотя, почему немного? Очень много. Но студент (будущий, но кого это все ещё волнует) просто молчит, стараясь немного расслабиться. Он здесь с друзьями, он не должен показывать всё своё отвращение к этому месту. Семь человек сидят на диване, в том числе Сан, Юнги и Хёнджун. Алкоголя было столько, что половина уже не сидела, как в начале, а лежала, кто-то даже на полу, ибо места не хватало, и он проиграл в камень-ножницы-бумага. «Серьезные проблемы всегда решаются именно так!» — про себя шутил Чхве. Предупредив Шугу о том, что он пойдет к бару и закажет себе ещё что-то, выслушав несколько заказов от и так в стельку пьяных бывших одноклассников, парень покидает «лежбище». Но, не пройдя и пяти метров, начинает чувствовать волнение, тепло и в то же время прохладу. «Да что это за клуб такой, в который пускают пятнадцатилетних?!» — мысленно возмущался Сан, приподнимаясь на цыпочки, осматриваю толпу. Но абсолютно ничего не видел. — И, что, дрянь цветущая, помочь мне не собираешься? — заплетающимся языком обращается к лилии, но, естественно, ответа не получает. Он продолжает свой путь, направленный к бару, и поначалу, вроде, трепет растет, но вдруг снова гаснет, — Ну, как обычно, сука… Забив, блондин выбирает себе и парням напитки, делает заказ и возвращается за столик. Народу вдруг неожиданно стало меньше, что Сана это слегка разозлило: для кого он заказывал столько алкоголя? И кто блять платить будет? Завалившись на диван, он вливает в себя стопку соджу, морщась от противного вкуса. Какое же завтра его ждет похмелье… Алкоголь им приносит ни бармен, ни официант. Два парня стоят с подносами, а после подсаживаются к ним. Слишком мутно, чтобы блондин что-то особо помнил, но проснулся в своей ванной с рыжей головой. Полностью рыжей. И это сначала заставило его чуть ли не завизжать от ужаса. В углу ванной валялся тюбик рыжей краской, а в общем чате приходили фотки от только что проснувшихся одноклассников (бывших, опять таки) с точно такой же рыжей головой. Даже Шуга был в ужасе. Один Хвалль доволен. Тут все и ясно. Приготовив по маминому рецепту суп от похмелья, Сан поел его и снова вырубился до самого позднего вечера. И только часов в одиннадцать, он вспомнил, что так и не написал сегодня своему «лучшему соулмейту». Но того не было в сети со вчерашнего вечера, что заставило рыжего слегка напрячься. Если к утру тот не объявится, придётся бить тревогу. Они договорились о встрече на воскресенье, когда оба точно свободны. И, представляя это «идеальнейшее на всем белом свете свидание», парень проваливается в царство Морфея. 𝒍𝒂𝒕𝒆𝒓 Воскресенье подступает неожиданно, словно и не было этих двух дней между приглашением на встречу и самим днем встречи. Однако Сан, вроде как, уверен в своих силах, исключая только огненно-рыжие волосы. Хо необходимо будет проучить. Но не сегодня. В сообщения приходит смешное заспанное лицо Чанмина. Единственный, кому реально шли рыжие волосы в их компании, так что он был всем доволен. Но следующее уведомление пугает и удивляет до дрожи в коленях. Уён~и☆ﾐ(o*･ω･)ﾉ Я не могу прийти

Почему????????????????????

Уён~и☆ﾐ(o*･ω･)ﾉ Прости, я весь день вчера пытался вымыть дурацкую краску из волос, но этот отвратительный рыжий оттенок никак не вымывается! Я выгляжу просто отвратительно! Это сообщение только рассмешило Чхве. «Он точно должен был быть моим соулмейтом…»

Знаешь, ты мне нравишься не из-за твоей прически, не из-за лица, которого я еще не видел, а из-за твоего характера, из-за того, что мы с тобой похожи. Даже соулмейтов встретили в один день! К тому же, я тоже рыжий, что выглядит просто ужасно, но я уже смирился

Уён~и☆ﾐ(o*･ω･)ﾉ Ты смущаешь (*/_＼)!!!!!! Ладно, в три?

Да, в три!

У парня в запасе больше двух часов, так что он решает начать подготовку прямо сейчас. Выбирать одежду было не шибко сложно — нужно выглядеть красиво, чтобы произвести впечатление, а все красивое у него, как правило, не ношеное, ведь намного проще рваные джинсы и какая-то футболка. Кое-как погладив (чуть не спалив) рубашку, достав черные обтягивающие джинсы, кареглазый все укладывает на кровать, а сам уходит в ванну. Под душем он стоит; подпевает песням, что проигрываются на телефоне; наблюдает за водой, которую делает мутно-рыжим краситель. После душа Сан, пока сохнет, готовит себе что-нибудь на ужин. Не знает наверняка, будет ли он хотеть есть после свидания, но знает, что приготовить ничего не сможет, поэтому лучше позаботиться об этом заранее. Приходит он ровно за полчаса. Это так, чтобы успеть настроиться, а также забрать им столик получше. Но, зайдя в кафе, он тут же натыкается взглядом на рыжую макушку. Чтобы удостовериться в своих догадках, Чхве печатает сообщение с вопросом о том, дома ли еще тот, но ответ приходит отрицательный, о том, что Уён уже в кафе, и, конечно, смущенный каомодзи. Уён сидит спиной к Сану, и уже открывшийся вид заставляет парня нервно выдохнуть и облизнуть губы. Мама всегда говорила: «Не облизывай губы, особенно зимой!» — но разве рыжий когда-нибудь следовал этому наказу? Но что было удивительно: красители (Сан хорошо знал палитру) для волос обоих были абсолютно идентичны. И, обойдя столик, чтобы присесть напротив, он, наконец, видит давно желанное лицо. «Продавец…» — все что всплывает в сознании парня. Кажется, Уён его тоже узнаёт, но почему-то его реакция вообще никакая, тот словно отстранен. — Привет? — здоровается старший, пытаясь вернуть Уёна из прострации, вот только у него ничего не выходит. Он щелкает пальцами, хлопает перед лицом парня, и, когда он уже собирался чуть ударить его по щеке, руку резко перехватывают. — Ты, — начинает рыжий, — ты ничего не чувствуешь? — и Сан не понимает, о чем Чон ему говорит. Что он чувствует? Чувствует, что сейчас умрет, что ему плохо, а сердце хочет сломать его грудную клетку? Что именно? — В районе руки… — поняв, что его собеседник слегка (очень сильно) тупит, младший проясняет ситуацию. И только сейчас парень обращает внимание на свою чуть колеблющуюся, цветущую лилию. Словно это не она сегодня утром выглядела, как засохшая веточка пустырника. — Твою мать. Кувшинка? — это все, на что хватает старшего, теперь и он в трансе. Но он быстро из него выходит, ведь его бьют по лицу. — Горит… — Горим… — продолжает за него Уён, наблюдая то, как запястья словно воспламеняются. У каждого это происходит по разному. Ветренный — холодно, верный — обдувает теплом. У Юнги с Хваллем тоже, кстати, горели запястья. «Брата-ан,» — протягивает голос в голове Чхве. Не зная, каким порывом подшибленный, Сан накрывает своей ладонью руку соулмейта и чувствует очень сильное, трепетное, нежное и одновременно страстное тепло. Пламя разгорается в глазах, и оба больше не видят больше ничего, кроме друг друга. Выбегают из кафе, несутся в одном направлении. И вот, они почти у подъезда Чхве, но Ён тянет его в другую сторону. — Эй, ты куда? — интересуется он, но сразу же понимает, что по сути жили они совсем рядом. Но все же Чон перестает сопротивляться и оба оказываются у второго рыжего в квартире. — So welcome to the fire… — единственное, что успевает сказать Уён, и тут его затыкают поцелуем, горячим, словно во рту все полыхает, обжигает языки, которые желают сплестись в ярком танце. — They bigger they are, the harder they fall. — вставляет лишь меж поцелуев младший, на что Чхве отвечает: «Я не дам нам упасть!»

𝒍𝒂𝒕𝒆𝒓 𝒍𝒂𝒕𝒆𝒓 𝒍𝒂𝒕𝒆𝒓

— Па-ап, а как вы с отцом познакомились? — тянет маленькая девочка, ей всего четыре года. — Ну, знаешь, твоему отцу было очень тяжело… Он заканчивал школу, ему нужен был друг… И тут попался я… — пытается выкрутится Уён, смотря куда угодно, только не на дочь, — Потом мы через какое-то время встретились, а оказалось, мы уже виделись, да не признали связи нашей. И тут БУМ, БАХ, БА-БАХ! — Чхве очень активно жестикулировал, пока говорил это все, так что случайно ударил малышку по носу, — в общем наши запястья загорелись, загорелась любовь в наших сердцах… — И все еще горит, — Сан подходит сзади к качелям и обнимает своих любимых людей, — мы горим…