Живое

Когда Минхо резко вдруг озаряет, они сидят за обедом в только-только ставшем привычном порядке. Он оборачивается к соседу и, сложив руки с локтями на стол, ласково зовет: - Хан-а. Ребенок рядом отрывает свое личико с раздутыми до анекдотичного щеками от созерцания миски с кальмарами поблизости и переводит взгляд на своего хена, вопросительно изгибая бровь. Ему всего восемнадцать. - Ai shiteru, - улыбаясь, словно перед ним сидит десяток котиков, проговаривает Минхо. Джисон смаргивает, а потом принимается трясти рукой в отрицательном жесте, старательно дожевывая набитое. Минхо терпеливо ждет. - Не-не-не, - наконец выдает Хан, после комично громкого сглатывания, - надо "suki". Там нюансы в японском. "Ai shiteru" это про другое. - Ну да. Я все правильно сказал, - отвечает Ли Ноу, пристально наблюдая за ним. - Да в смысле? - вскидывает брови Джисон, с недоумением разглядывая нечитаемое выражение лица Минхо. Когда ответа не поступает, он начинает что-то подозревать. Переводит взгляд на руки хена, проверяя на наличие то ли скрытой камеры, то ли диктофона. Вертит головой вокруг, бубня свое "Что? Что? Что?", и обнаруживает, что и там подвоха нет, Чонин рядом максимально мирно дожевывает свою морковку, сонно слушая что-то от Феликса, а прочим ребятам дальше за столом и вовсе до их края дела нет. И в результате снова всматривается широко распахнутыми глазищами в Минхо. Спустя тридцать секунд немых гляделок, Джисону кажется, что истерически бегающая по кругу у него в голове паникующе орущая что-то белка сейчас вырвется на волю. Поэтому он сдавленно выдавливает из себя только: - С ума сошел, что ли?

***

Джисон пробегает мимо по каким-то своим делам, и Минхо обдает невкусным аммиачным флером, тянущимся за ним следом. "Вишневый, значит" - безучастно думает Ли Ноу, провожая взглядом сочного цвета макушку, склонившуюся над рюкзаком в углу комнаты. - А синий был лучше, - авторитетно замечает Хенджин, беспардонно нарисовываясь рядом с Ханом и запуская руку в свежеокрашенные волосы. Джисон отвлекается от своих ковыряний, поднимает голову и оттягивает прядку челки, смешно собирая глаза в кучку, чтобы ее рассмотреть. - Разве плохо? По-моему, вполне ничего цвет, - он оборачивается в сторону Минхо и повышает голос, - хен, что думаешь? Минхо бегло осматривается, удостоверяясь, что других хенов Хана вокруг него не наблюдается, и пожимает плечами в ответ: - Нормально вроде. - Эмоциональный отзыв, - язвит Джисон, снова принимаясь разглядывать прядку, - да ну бросьте, стилист сказала, что ей нравится. Хенджин заливисто смеется, ероша ему затылок. - Ну раз нуна сказала!.. - Ой, свали уже, - мгновенно хорохорится Хан, отпихивая друга куда-то в сторону. - Ва-а-ау, она горяча!.. - глумливо протягивает тот в ответ, и на этот звук триггерится другой конец помещения негодующим воплем Чанбина. Где-то недалеко тихонько не то смеется, не то скулит Чан. Джисону двадцать. Нет больше детских щечек - есть сколько-то привлекательное лицо молодого человека. Есть уже несколько раз перекрашенные волосы, буквально неделю назад исправленный прикус, длинные цепочки сережек, кубики на прессе, бицепсы на худеньких руках и невыразимо красивый изгиб шеи по линии кадыка. Остались выступающие косточки во всех возможных и кое-где невозможных местах, тонкие ноги колесиком и огромные, не потерявшие ни искры живости, глаза. Рядом с выросшим в нечто абсолютно восхитительное с точки зрения вижуала Хенджином, он, определенно, выглядит не так ярко, как мог бы, но он совершенно точно хорош. Минхо мельком заглядывает в зеркало на соседней стене, убеждаясь, что собственная линия челюсти и длиннющие пушистые ресницы все еще безупречны. - Минхо-ши! - зовет нуна из стаффа, и Ли Ноу послушно отходит к парикмахерскому креслу, собираясь уже привычно осветлить шевелюру. Хан молча провожает его взглядом.

***

Чанбин устало выдыхает и откидывается в кресле, принимаясь с усилием тереть глаза. На циферблате час ночи, и продюсер оставил им ключи от студии под строгим секретом еще три часа назад. Причем, относительно его графика, это и так была задержка с ними на пару часов дольше положенного. В JYP работают прекрасные, творческие, но все-таки не резиновые люди. Кроме Бан Чана, конечно. Лидер отвлекается от монитора над пультом, за который он засел, как только пд-ним покинул помещение, и переводит взгляд на друга. - Не нравится? - Совершенно, - глухо стонет в ладони Чанбин, - я даже не знаю, что ему вообще посоветовать. Не тот звук, хоть ты тресни. Из комнатки звукозаписи на них смотрит Ли Ноу с залегшими под глазами тенями. Он не слышит ни слова, потому что большая красная кнопка не нажата, но видит состояние Чанбина и хочет съесть себя живьем по кусочкам, предварительно знатно проматерившись. Чан растеряно трет шею, бродя по столу немного расфокусированным взглядом. - Извини, если бы кто-нибудь из вас мог сесть за пульт сейчас, я бы попробовал что-то с этим сделать. Не могу так сосредоточиться, все время раскладываю трек на инструменталы. - Но никто не может, Чан-и-хен, - устало подает голос Хан с диванчика в глубине студии; на его коленях примостился головой свернувшийся в клубочек Феликс, умудряющийся дремать даже несмотря на включенные колонки, - прости, но мы с Чанбин-хеном обязательно напортачим, я вообще в этой проге редко работаю. Чанбин согласно мычит и отдирает, наконец, свои руки от лица, немного затравленно встречаясь взглядом с Минхо по ту сторону стекла. - Может, заменить?.. Хан, Хенджин на худой конец?.. Я понимаю, что тон не тот, но- - Нет никаких но, Чанбин-а, - отрезает Чан, снова отворачиваясь к монитору, - я понимаю, что текст писал ты и с определенной задумкой, но лучше Ли Ноу здесь не отзвучит никто. Мы уже обсуждали это несколько раз еще на этапе черновика. - Я понимаю и не понимаю одновременно, - бурчит Чанбин, натягивая пониже козырек извечной кепки, - в моей голове это звучит его голосом, но вот вообще не так, как он это делает в реальности. - Прости, - повторно извиняется Чан, гипнотизируя многочисленные кнопки и регуляторы, - обычно я с ним работаю. - Но в этот раз мы нихрена не успеваем и все как-то катится куда-то не туда, - торжественно возвещает с дивана Джисон, бездумно разглядывая квадраты потолка. - Заткнись ради всего святого и сядь на мое место, Хан-а, - внезапно раздражается Чанбин, сползая с кресла. Тот резко распахивает глаза и одновременно подымает брови в изумлении. - Я? С Минхо-хеном? Я? - Как будто у тебя есть выбор, серьезно, - рычит Чанбин, пихая его в плечо,- давай, освободи мне место и шуруй работать наконец. - Чан-и-хен?! Я с Ли Ноу?! Но я же по вокалистам! - Он вокалист. - Но он не тот вокалист! - Хан-и,- тон лидера ласков, но практически наполнен обреченностью, - у нас срок сдачи послезавтра. Послезавтра, понимаешь? А мы запись закончить не можем. Нужно оставить хотя бы день на редактуру. Ради всего что мне дорого, пожалуйста, просто выведи его на нужный звук, а дальше я дотяну и выровняю. Нам еще Феликса бэком перезаписывать и до прихода Таке-пд-нима все что за сегодня записали в одно сводить. - Я знаю, я слышал, - уныло ворчит Джисон, еще на середине реплики начиная аккуратно выбираться из-под осоловело заморгавшего Енбока, - хей, друг, давай просыпайся и прочищай горло, скоро писаться будешь. - А, что? С Минхо-хеном уже закончили? - сипит тот, принимая вертикальное положение. - Нет, но щас закончим, в дело же вступаю великий Я! Джисон размашисто шлепается в кресло перед микрофоном, подцепляет кончиками пальцев лист с жирно выделенными проблемными кусочками текста и находит там пометку "Ли Ноу". Фрагмент не то, чтобы длинный, но речитатив. Не рэп, а именно протяжный речитатив, который бархатным голосом Минхо должен превратиться в красивый плавный бридж, закручивающийся перед кульминацией. Хан вспоминает, что на черновик этот кусочек записывал он сам, но с того момента инструментальная база трека претерпела порядочное количество изменений и Чанбин немного отредактировал текст, умудрившись подобрать сочетания с максимально удобной вокальной растяжкой. Джисон правда по достоинству оценивает этот подбор слов. Он глубоко вдыхает, медленно выдыхает и тянется к большой красной кнопке перед собой. Минхо за стеклом уже на них не смотрит, он просто не моргая сверлит взглядом пол и, кажется, все-таки материт себя и все вокруг с особой жестокостью. - Хей, Ли Ноу-хен, - бодрым голосом начинает Хан, привлекая его внимание, - давай попробуем еще раз, со мной. Как твое горло? Вместо ответа Минхо чуть задерживает дыхание, а потом плавно пропевает кусочек припева в микрофон, скептически вздернув бровь. - Замечательно и если честно вау, что ты за эти два часа все еще в форме, - искренне восхищается Джисон, ободряюще взмахивая листком в руке, - тогда сделай еще раз, пожалуйста, без напряга, мне просто послушать сейчас, окей? Ли Ноу несколько раз мелко кивает и расправляет плечи, выравнивая осанку перед микрофоном. Хан разворачивается к Чану, который уже ожидает его сигнала начать запись. ...звук получается не то, чтобы неверным. Джисон слушает в первый раз, скользя глазами по строчкам и вдумываясь, как он сделал бы это сам. Не сказать, чтобы Минхо далек от его видения реализации этого фрагмента, но Хан чувствует, что можно глубже. Основной проблемой Джисона как мастера при записи является то, что он плохо моделирует партии на своих мемберов, в его голове они всегда звучат его собственным голосом, в отличие от Чанбина и Чана, которые практически всегда безошибочно знают, чего хотят и как это из мемберов вынуть. Именно поэтому Джисон чаще работает с Сынмином и Уджином, поскольку то, что он слышит в своей голове, они могут с легкостью воспроизвести и даже превзойти ненароком. Особенно проблематично же ему с Минхо и Феликсом, поскольку их голоса специфичны сами по себе, и что-то придумать по этому поводу Хану обычно чертовски сложно. Но, в конце концов, когда-то надо начинать. Он просит второй, третий, пятый раз и мельком подмечает, как в ответ на это вместе с кивком головы под чуть впалой щекой вздувается и быстро опадает желвак. Минхо-хен, определенно, задолбался, но варианта "сдаться" у него сегодня нет. Да и в принципе у него обычно такого варианта не бывает. Джисон прикрывает веки и внимательно вслушивается в каждый звук, ныряя в лирику и музыку с головой. Нужно понять, что Минхо делает не так, что в инструкциях, которые дал ему Чанбин, идет не так, как тот планировал. Хана окутывает мягким голосом хена, от которого неизменно хочется не то улыбаться, не то спать. Он умеет в такие разные вещи, на самом деле. И летучий фальцет в "Awkward Silence", и жесткий рэп в его любимом "Boxer", и почти детская грусть в "Voices", и слегка улыбающийся согревающий тон в "Glow". Поразительно, как он меняет свое звучание от альбома к альбому, от партии к партии. Голову Хана вдруг заполняют воспоминания о голосе хена не только в песнях, но и в речи, и он практически забывает, что искал и зачем вообще сюда нырнул. В какой-то момент откуда-то с заднего плана вдруг четко всплывает музыка, которую они сейчас пишут. И среди сотен голосов Минхо здесь бы... - Хен, - Джисон касается кнопки практически мгновенно по окончании записи - в его глазах буквально плещется невесть откуда взявшийся энтузиазм, - "I am you", твоя партия в "I am you", те протяжные ноты. Ты можешь сейчас сделать ту же интонацию? Глаза по ту сторону стекла удивленно распахиваются. - Чего? - подает голос с дивана нахохлившийся Чанбин, - вообще в другую сторону, Хан? Я хочу... - Да по барабану мне, что ты хочешь, - огрызается тот, отпустив кнопку, - ты сам меня сюда посадил, так что завались и отдохни уже. Чанбин возмущенно разворачивается к спине у пульта и заводит: - Чан-хен, разве это не... - Погоди, - задумчиво проговаривает тот, остекленело уставившись в пространство, - как в "I am you", говоришь?.. Вообще, конечно, я тут слышал что-то другое, такое знаешь, как, м-м-м, Эд Ширан в "I see fire"?.. Сложно объяснить. Но как в "I am you" звучит на самом деле интересно хотя бы с точки зрения попробовать. Я не очень хорошо сейчас соображаю, если честно, но окей. Давайте. Джисон кидает победный взгляд в сторону всхрюкнувшего дивана и ударяет по кнопке. - А, Ли Ноу-хен? Попробуешь? Минхо удивленно рассматривает звукоизолирующую стенку вокруг микрофона и хлопает длинными ресницами, прежде чем подать голос. - Попробую, но где ты предполагаешь?.. - А как чувствуешь, - легко отмахивается Хан, - просто держи в голове тот протяжный звук и вставь его сейчас там, где он попросится. - Как чувствую, как чувствую... - ворчливым голосом бурчит Минхо в ответ, - ладно, ладно, давайте попробуем. Выходит не так, как Джисон слышал в своей голове, но звучание определенно как будто переваливает какой-то барьер незавершенности и неправильности, который резал слух до этого момента. Вместо бархатного полушепота-полупения с всплесками и падениями получается протяжное интонационное проговаривание с минорными окончаниями, которые Минхо интуитивно подобрал в лад. Чан вздергивает брови. - Вообще другая песня. - Вообще совсем! - снова подает голос диван. - Ты хочешь сказать, тебе не понравилось? - скептически вопрошает Хан, прокручиваясь в кресле. - Я хочу сказать, что все еще слышу другое, - капризно сообщает Чанбин, и добавляет - но вообще, сейчас звучало приниципиально лучше, чем все попытки до этого. - Вот и я про то же! - важно поддакивает Джисон, останавливая вращение лицом к Чану, - хен? Что скажешь? - Это правда не то, что мы планировали, - Чан скребет щетину, рассеяно разглядывая вопросительно смотрящего на них Минхо за стеклом, - но это имеет право на жизнь. Если за полчаса докрутите так, что нам с Чанбин-и понравится, я оставлю этот вариант. Хан издает громкий радостный вопль, от которого кривит всех присутствующих по эту сторону стекла, и со всей дури хлопает по кнопке. - Отлично было! Глаза Минхо настолько огромные, что, кажется, могут посоперничать по величине с глазами Джисона. - Что? - Отлично было! - повторяет Хан, улыбаясь во все двадцать восемь, - Чан-и-хен одобрил! У нас полчаса, чтобы довести до идеала! - Что? Правда? - Минхо заминается и бросает взгляд ему за спину, - а Чанбин-и?.. - Забей на Бин Блэка, - мгновенно холодеет Джисон под звонкий хохоток Феликса,- просто делай, как я тебе говорю. Сегодня я тут босс. Минхо и Чан не могут сдержать усмешек, глядя на его зашкаливающе высокомерное лицо. - Как этот засранец умудряется быть таким бодрым?.. мы с ним спали часа три за последние сутки и еще четыре за предыдущие, - ворчит Чанбин куда-то в колени Енбока, сворачиваясь клубочком. - Хан-и особенный, - просто отвечают сверху с улыбкой в голосе, стягивая с него кепку и ероша смятые волосы на затылке, - но ты же ему доверяешь, верно?

***

Вместе с Минхо Чан выгоняет из студии и Джисона. Остался только Феликс, и это тот случай, в котором Джисон обычно просто сидит на диванчике и вставляет свое "О-о-о, клево!" и "Ой, вот сейчас не очень клево", так что в три часа ночи, когда Чан наконец остается удовлетворен партией Минхо и обещает Хану провести разбор сегодняшней ситуации как только за раз проспит хотя бы шесть часов (т.е. не ранее, чем через неделю), они оба оказываются выставленными за дверь и ошалело втыкающими в темную улицу. - Я бы еще попрактиковаться сходил, на самом деле, - хрипло возвещает Минхо по дороге домой, зябко засовывая нос в шарф. Не то, чтобы в начале июня были холодные ночи, но в состоянии катастрофического недосыпа вкупе с переработками все они начали таскать с собой теплые кофты и шарфы, чтобы хоть как-то компенсировать нападающий временами озноб. Джисон награждает своего хена максимально шокированным взглядом. - Я, конечно, все понимаю, но вот это вот не понимаю, - тянет он, вздрагивая от едва-едва потянувшего ветерка. - А чего тут понимать, камбэк через три недели, - бормочет Минхо, выуживая из сумки телефон и принимаясь обновлять социальные сети, - о, а Хенджин селки выложил. - Вот кто вечно бодрый, - с досадой закатывает глаза Хан, - как умудряется? Записывался же не меньше твоего, хореография опять же, а еще Мукор ведет и на Айдол радио отсвечивает. Сейчас бы селки постить. - Но ведь как без контента, - терпеливо вздыхает его спутник, задумчиво перебирая фильтры в любимом приложении. Джисон мельком заглядывает через его плечо и громко фыркает. - Опять какую-то странную фигню подбираешь? Лучше бы котиков выкладывал, честное слово. - Когда с ними вижусь, тогда и выкладываю, - в голосе Минхо вдруг проскакивает такая зашкаливающая нежность, что у Хана начинает свербить от нее в носу, - мои прекрасные детки... Кстати, - Ли Ноу вдруг сильно щурится и с подозрением пялится на Хана из-за края шарфа, - а сколько у меня кошек, Хан-и? - Три, - бодро рапортует тот, заранее посмотрев все отснятые выпуски "Two Kids Room". - А как зовут третью? - Дори! - Ты подготовился, да? - Обижаешь! Я просто люблю своего хена! Дыхание Минхо на мгновение сбивается, но он быстро выравнивается с глубоким вздохом. - Да, конечно, любишь. Я знаю. Джисон вдруг ловит странное ощущение недосказанности, и некоторое время они просто идут молча. В какой-то момент Хана, кажется, наконец догоняет усталость и накрывает странным ощущением сюрреалистичности происходящего. Улица неожиданно становится длиннее и как будто ведет не домой, а то ли в жерло вулкана, то ли на олимпийский стадион, на котором шумят STAY; ее видимый конец в свете фонарей оказывается размыт и неопределенен. Джисона, расфокусированно глядящего на сплошное пятно, в которое превратились фонари, внезапно обуревает уверенность, что вот с этим-то альбомом точно. Что вот сейчас - обязательно. Именно эти треки, именно это сочетание лирики с музыкой. Эти люди, эти танцы, это все. Их время настало. Их имена прогремят. Их услышат, их примут и поймут. Он практически видит Чана с огромным флагом с надписью "Yellow Wood" за спиной на трибуне ООН. Почему ООН - сказать сложно, но это впечатляет. И он сам, Хан, по левую руку от своего лидера, такой вдохновленный, со своей замечательной вишневой шевелюрой и пачкой новой потрясающей лирики в руке. Сейчас Чан закончит, потом Чанбин, а потом пойдет он, единственный и неповторимый, посвящать целую Вселенную в свое творчество, проникновенно наполненное им самим до глубины души и кончиков пальцев. На фоне шумит то ли лес, то ли море, а мир перед глазами уже точно не кажется пустыней. Все вокруг рукоплещут, и грудь переполняется гордостью. Ошалелую картинку, переходящую в какой-то дурной сон наяву, резко рассеивает чужое прикосновение к предплечью, которое осторожно сжимают. Джисон вздрагивает всем телом и даже едва не подпрыгивает, но сил на вскрик в нем уже нет, поэтому он просто испуганно разворачивается к придерживающему его Минхо и откровенно пялится в ответ на мягкий взгляд. Тот внимательно всматривается в лицо спутника, определяя, пришел ли он в себя, выдерживает небольшую паузу, удостоверяясь, и тихо заговаривает: - Спасибо за сегодня. Ты всегда появляешься в момент, когда мне очень страшно. - Тебе было страшно? - удивляется Джисон, поднимая руку и перетягивая его ладонь в свою. Шумящая гулом толпы в ушах галлюцинация стихает, оставляя в голове мысль, что он определенно не Бан Чан и давать себе отдых нужно чуть больше. - Ты не представляешь, как, Хан-и. Минхо опускает взгляд в асфальт и немного жует губы. - Чанбин-и выглядел так, будто я безнадежен. В первый раз. Они с Чан-и-хеном всегда были строги, но справедливы, и эта усталость... Мне стало страшно. Что я - все. Что я не тяну, не могу. Что партию заберут. Не хочу быть отстающим. Не хочу быть обузой. - Ты никогда не... - Хан теряется, глядя в его замершее лицо, и в результате только сжимает его пальцы своими, - ты никогда не был обузой, хен. Вообще никогда. - Я вас очень люблю, - прерывает Минхо, улыбаясь самому себе, - я знаю, что это взаимно. Но одним этим все мои недостатки не покроешь. Я буду усердно работать и дальше. Джисон-и, - он вдруг переходит на имя и вскидывает подбородок, глядя глаза в глаза, - пожалуйста, помоги мне и в следующий раз. Я обязательно справлюсь. - Конечно справишься, хен, - Хану кажется, что он сейчас провалится в этот темный омут и он уже не уверен, что это от недосыпа, - я всегда буду рядом. Мы - всегда будем. Минхо обмякает, и Джисон внезапно чувствует, что тот примерно на той же границе сознания, что и он сам. Так себе ситуация. - Ai shiteru, Хан-и, - шепчет Ли Ноу, одним легким покачиванием упираясь лбом в лоб Хана. "Ах, и все-таки мы здесь." - Серьезно? - Джисон закрывает глаза, подаваясь вперед и касаясь кончиком своего носа кончика чужого, - ты с ума сошел, Ли Ноу-хен. - Мы вроде определились с этим еще пару лет назад, ослик. - И все-то ты помнишь. - А ты? - Сумасшедший хен. Просто сумасшедший, - Хан улыбается и трется носом, как маленький игривый ребенок. Они одновременно распахивают глаза и смотрят в упор, в головах сосущий вакуум. Асфальт куда-то уплывает, и остаются только влажные холодные руки в замке и огромные глаза напротив. Хан совершенно обалдело вспоминает каждый вздох, каждое слово, каждый взгляд и улыбку этого странного хена за эти два года. До него вдруг доходит тупым ударом по затылку, что с того самого момента, он наблюдал. Смотрел, запоминал, пытался осилить и понять, какого же черта произошло. Какого черта он сказал. Почему Джисону досталось это. Что с этим делать и где здесь пранк. Все эти воспоминания сегодня на записи - они тоже потому что Джисон запоминает каждое его действие? Или это все-таки музыкальный профессионализм? Впрочем, какая разница, когда Ли Ноу практически дышит тебе в губы, а ты почему-то прекрасно помнишь о его привычке чуть приоткрывать рот в моменты наблюдения за танцевальной практикой мемберов. Минхо с пробуксовкой осознает, что если реальность их покинет, ничем хорошим это не кончится. - Хан-и, если я тебя сейчас поцелую, мы оба отключимся и будет неловко. - Согласен. Нас заберут в полицию. Мы ведь все еще на улице? - Все еще. Они сосредоточенно сопят, не торопясь отстраняться. - У тебя на лбу пятно красное будет. - У тебя тоже. - Оно же пройдет к утру, да? - Технически, сейчас уже утро. - Черт. - ...я люблю тебя. - И я тебя. - Нет, ты не понял, хен. Я тебя ai shiteru. - Ты с ума сошел, что ли? - Не уверен, но вообще, когда у меня сегодня в голове звучали все твои партии одновременно вперемешку с кошачьим сюсюканьем и заказом обеда из трех блюд, была такая мысль. - Хан Джисон, - Минхо вдруг решительно поднимает обе руки, расцепляя их с Джисоном замок, и берет его лицо в свои ладони. - Да, Ли Ноу-хен? - с максимально расслабленной улыбкой бормочет в ответ тот, ощущая, как щеки собираются в мешочки в чужих руках. - Иди проспись, - отчеканивает Минхо, одним движением громко хлопая Хана по лицу с обеих сторон. Тишину улицы перед общежитием все-таки нарушает возмущенный вопль. Где-то на востоке наконец занимается рассвет.