Порочный

      Как только девушка скрылась за дверью, Драко сразу помрачнел и опустил взгляд к полу. Противоречивые чувства разрывали голову на куски, а в груди что-то жгло невыносимо. Он схватился за голову и отошел к окну. Хотелось вытереть руки, все тело зудело - хотелось очиститься. То чувство, когда становилось противно от себя самого. В нем будто сидело две личности: один Драко все еще улыбался где-то внутри от того, что в груди теплело после каждой ее улыбки; второй Драко злился жутко, потому что хотелось стать цельным, одним человеком, который бы не терзался чувством вины, который бы не старался пришпорить бегущие вперед разума мысли о том, как же здорово было бы открыть ее шею, сдвинуть на другое плечо копну ее волос и прижаться к коже губами, вдохнуть ее запах и забыться хоть на мгновение. Так мерзко он давно себя не чувствовал. При ней, он уже не пытался быть хорошим, он был таковым: вежливым и нежным, откровенным. Шутить казалось так естественно, как делать вдох и выдох. Но как только она скрывалась за дверью, он начинал заниматься самоедством, и воспоминания о родителях больше не утешали, и не поддерживали. Хотелось спрятаться, уткнуться в подушку, потому что казалось, что его отец и мать стоят рядом и стараются не состроить гримасы отвращения, когда он придет со своей невестой. Они даже не поймут по началу, чего он добился? Как его избранница поможет им вновь влиться в общество и пользоваться своим собственным состоянием, которое у них конфисковали? Конечно, не сразу, а как только эта выдающаяся ведьма займет довольно крепкую позицию в Министерстве Магии... Отец бы разгадал его план и хитро улыбнулся. Драко всего аж передернуло от такого отеческого понимания. Стоило только представить его прищуренный взгляд и плохо скрываемую брезгливость за спиной у жертвы всего этого фарса. Возможно, что после они объявят о скорой свадьбе, а пока будут обручены.... Все эти мысли, которые казались логичными и ничуть не смущали раньше, а наоборот сулили столько благ, теперь жгли огнем в голове и заставляли исполосовывать кожу ногтями, потому что было мерзко, противно от самого себя, тогда как желание ее поцеловать возбуждало отнюдь не целомудренные ощущения. В том, что Гермиона Грейнджер уже несколько лет как стала более чем привлекательной девушкой, Драко никогда не пытался это отрицать, но уверяясь в этом с каждой встречей тет-а-тет, он уже готов был признать, что она его влекла к себе. И не было в том ничего отталкивающего и противоестественного. Дурацкое предубеждение о маглорожденных, которое внушал ему его отец, повторяя, как попугай, за своим хозяином, побуждало наоборот вкусить запретный плод, как говорится, и интерес Драко к Гермионе возрастал все больше, как у мужчины к женщине. Нормальная ли это была физиологическая реакция, или он и вправду влюбился - парень не мог утверждать наверняка, стараясь утешить себя тем, что он просто увлекся своей задачей. А если это помогало в достижении цели, то не стоило ничего менять или начать переубеждать себя в том, насколько это неправильно. Об аморальности своих мыслей он тоже не хотел думать, хотя нежность, которую в нем пробуждал невинный девичий взгляд, смешивалась со смущением. Ему было страшно неудобно осознавать, что он хотел бы быть ближе, но и не нарушить того хрупкого доверия, которое возникло между ними. С другой стороны этот важный нюанс ограничивался для него лишь поцелуями. Его серьезные намерения, пусть и с холодным расчетом, не подразумевали... ничего более интимного. Теперь его уверенность в себе пошатнулась.       Долгожданный бал должен был начаться, и учащиеся уже спускались в холл, чтоб найти свою пару и направиться в Большой зал. Кое-кто заходил с улицы: кому-то приспичило прогуляться, кто-то получал посылку из Хогсмида, разворачивал пакет и пришпиливал доставленную в последний момент долгожданную булавку на предназначенное ей место.       Блейз и Драко тоже спускались вниз одними из первых. У блондина был на то свой рассчет: не поставить девушку в неудобное положение и не позволить ей ждать. Так бы он точно потерял все очки, которые стремительно набирал в этой гонке. Блейз, ухмыляясь, шел рядом, сразу же взглядом найдя стоящую неподалеку Паркинсон, которая недовольно морщила носик, находясь в небольшой группе девушек из Слизерина. - Сделай так, чтоб эта бестия не наделала мне проблем, - прошипел Драко, то и дело поправляя мужской платок, выглядывающий из под белой рубашки, который предпочел галстуку. Черные брюки и пиджак все равно выгодно оттеняли цвет его волос. Создавалось впечатление романтичного образа в отличие от того, который рекомендовал ему Забини: пойти в черной рубашке, костюме и с черным галстуком, а еще круче без галстука, чтоб сразить всех вокруг белизной своей кожи, но Драко отказался, стараясь не казаться черным демоном, каким бы его и приняли бы окружающие, хотя этот образ подходил ему куда больше - он сам так считал. Голубой атлас на его шее подчеркивал голубизну его глаз.       Когда же из-за поворота боязно выглянула Грейнджер в таком же голубом платье, с легким оттенком бирюзы, Драко неспешно, чтоб она видела, достал волшебную палочку и коснулся платка на шее - придал пару бирюзовых штрихов к узору на ткани, самодовольно улыбнулся, но все более лучезарная улыбка словно очищала его лицо от низких эмоций и обнажала его истинное восхищение. Он не замечал, что совсем рядом, прямо перед девушкой шли и смотрели на него в упор Гарри и Джинни. То и дело оглядываясь то на Малфоя, то на Гермиону, Гарри тяжело вздохнул. Джинни трепетно сжимала его руку, предвкушая неизбежные неприятности. Боязно оглядываясь на двери, которые постоянно создавали сквозняк от в основном входивших внутрь гостей, девушка нервно кусала губы. Похоже, что затея позвать на праздник Рона была просто до невозможности неверной...