Порочный

      Настал вечер, который пугал Гермиону и Драко, кстати, ничуть не меньше, но неумолимое требование парня было однозначным. Он был почти уверен, как поступит. Она тоже была почти уверена, как поступит он, ей оставалось только подчиниться. Другой вопрос – хотелось ли ей подчиняться этому требованию или хотелось поддаться ему, как самому заветному и запретному желанию?       Она шла к месту встречи, скрываясь по углам, словно собиралась совершить проступок, который, если обнаружится, то она сгорит от стыда. Маленькая, смущенная девчонка в ней все еще боялась проявления взрослых чувств и желаний. Тогда как ее тело, казалось, жаждет решительных действий. И она всячески подавляла эти низменные порывы. Ее щеки горели румянцем, а губы стыдливо закусывались, сердце пульсировало в голове, в ушах и в животе. Собственные мысли привели ее в подобное состояние, так чего же было ожидать от парня, который пребывал в таком возбужденном состоянии уже довольно давно? Единственное, что остужало ее пыл – это его обещание, что Рон окажется в безопасности. Еще больше ее пугало, что их отношения с Драко больше не станут прежними. После того, как он добьется чего хочет, он не станет больше связывать себя с ней. Возможно, что прежней и ей не быть. Уже сейчас она краснела от смущения, что думает о предстоящем исполнении обещанного, а завтра ей надо будет смотреть в глаза Рону как ни в чем не бывало, который столько времени находился рядом с убийцей и бывшим последователем Темного лорда. Сейчас она чувствовала, что ей нельзя наслаждаться жизнью, быть счастливой и любить, пока ее друг похищен. Совесть шептала, что рядом с Драко эти мысли не оставят ее, и парень тоже это почувствует. И от этого будет больно им обоим. Это все отравит и разъест едким ядом обиды, сомнений и принуждения. А ей хотелось его любить, но без принуждения и условий. Девушка поняла, что даже после его требования она не сможет выдать его министру, потому что полюбила...       Находясь совершенно в растрепанных чувствах, она мышкой проскользнула в проявившихся узорах за огромные створки древних дверей, за которыми миллионы жизней скрыли свои секреты. Теперь ей предстояло сделать то же самое.       Малфой стоял около окна и крутил в руках ее подарок- перламутровую пуговицу. Эта вещица стала ему дорога, дороже драгоценности, так как являлась ниточкой, которая связывала его с Грейнджер. Конечно серебристый патронус тоже был весьма интересным средством отсылки сообщений, но это была их тайна, которой он дорожил. Услышав ее шаги, он обернулся и даже смог улыбнуться, заметив ее нерешительность. - Изящная вещица, Грейнджер, - подбросил вверх и поймал рукой пуговицу блондин. - Раньше мы использовали фальшивые галлеоны….- прошептала Гермиона, дыша через раз. Он выглядел безмятежным и спокойным. Его не трогало то, что могло произойти сегодня между ними в эту ночь? Девушка смутилась и огорченно отвела взгляд. Наверное, для мужчины это не имело особой ценности и не являлось большим событием, так ей казалось. - Когда проводили здесь собрания на пятом курсе? - Да, а ты был в числе тех, кто нас пытался поймать. - Забавно, что я не давал тебе жить спокойно, да? – Малфой не смотрел на нее при этих словах, а наоборот будто обращался к самому себе. – Зачем ты пришла, Грейнджер? – вдруг уставился он на нее хищным взглядом. От его ленивой расслабленности не осталось и следа. Он выглядел собранным и опасным. - Что значит «зачем»? Ты же сам… - ее голос затих, а горло зашлось от хрипа. И правда какого черта она явилась? Потому что он потребовал или попросил? - Я тебе сказал, что Рон завтра будет в замке. Я не говорил, что ты должна со мной переспать за это! Он был зол, это было видно невооруженным взглядом. Говорил громко, тяжело дышал, словно загнанный зверь. - Ты сказал – одна ночь. И я пришла. - Если ты пришла только из-за Уизли, то можешь возвращаться к себе. Тебе не надо жертвовать своей честью. Уизли завтра будет здесь. Можешь уходить. При этих словах он отвернулся от нее и снова уставился в окно. Что он мог видеть в темной ночи, казалось, известно было только ему. Сегодняшней ночью на небе не было ни звезд, ни луны. Кромешная тьма поглотила окрестности. Гермиона осторожно стала приближаться к Малфою, всеми силами желая утешить его, развеять те противоречия, которые возникли между ними в прошлую встречу. - Я здесь не только из-за Уизли, - прошелестела она совсем рядом и почти прикоснулась к его плечам. Он выжидающе не двигался и даже закрыл глаза, желая ощутить ее руки на своих плечах. И вот она коснулась, и вот обняла его сзади, прижимаясь к его спине даже головой. Забавно, ведь она думала, что все будет с точностью наоборот. – Я могу тебя понять. Ты не мог поступить иначе. Ты сделал это, чтоб вернуть Рона для меня, потому что знал, что я не буду счастлива, если мой друг будет в опасности… - Друг, - усмехнулся Драко, но не двинулся с места, не желая разрывать столь желанные объятия. - Да,только друг. Мы с ним многое пережили. И даже будь я счастлива с другим, мои близкие тоже должны быть в безопасности. Но я не только это хотела сказать: ты не смог бы спокойно смотреть, как твоего родственника отправляют в Азкабан. Эта война коснулась тебя и непосредственно твоих родных. Я не знаю, как бы я поступала на твоем месте… Возможно, что также... Его тяжелый вздох отразился от стены и прокатился эхом по комнате. Огонь в камине зажегся ярче прежнего, согревая комнату своим жаром. - И еще я не верю, что ты можешь требовать от меня близости вопреки моей воле. Ты просто меня напугал. Почему ты постоянно пытаешься отпугнуть меня от себя? Хочешь, чтоб я тебя ненавидела или чувствовала отвращение? - Может быть я действительно такой порочный, а ты все не можешь это распознать, Грейнджер? Это его обращение к ней по фамилии казалось ей куда интимнее, чем если бы он назвал ее самым нежным словом, какими обращаются друг к другу влюбленные. Она обняла его еще крепче и сложила ладони в замок у него на шее. Он коснулся ее пальчиков губами и снова тяжело вздохнул. Эта ночь призывала к безмолвию и тихим объятиям. - Ты мне часто снишься, - это ее признание заставило его сердце сжаться от страха. Ее подсознание пыталось ей что-то показать, и он с ужасом озадачился тем, как магия пропитывала ее сущность. Если бы он принудил ее быть с ним, то могла бы эта магия защитить ее от него? Ведь он так глубоко проник в ее мысли. - Наверняка тебе снятся кошмары с моим участием…       Гермиона не стал опровергать его слова, и Драко понял, что не ошибся. - Да, это кошмары, но в каждом из них я тянусь к тебе с новой силой. «Кто кого должен был соблазнять в этот вечер?»- мелькнуло в голове у Гермионы, и она даже улыбнулась. На душе у нее было спокойнои одновременно по-хорошему волнительно. Она обошла его и встретилась с ним близко лицом к лицу. - Я верю, что ты не желаешь мне зла…никогда не желал. Выдерживать ее взгляд было невыносимо. Она казалась самым чистым существом на земле, и склонять ее к близости казалось преступлением и раньше. Эта связь, которая возникла бы между ними, вряд ли бы смогла порваться, если бы даже он умчался от нее на другой конец света. Его тоска по ней сожгла бы его. Он и в прошлый их разговор не надеялся на осущетвление свого желания, потому что чувства, которые она в нем взрастила, возродили гораздо более чистые желания. А за ними пришло раскаяние, хотелось признаться и надеяться на ее прощение. Ведь она понимала все, что он не сказал, она понимала его поступки и не требовала объяснений. - Я хочу тебе кое-что рассказать, - словно очнулся Драко и занервничал, но ее поцелуй застал его врасплох. Она прижималась к нему с такой жаждой, что парень немного растерялся, но чуть погодя сжал ее руками с неменьшим пылом. Целуя ее руки, шею и лицо, он опустился вместе с ней на голубой бархат кресла, стоящего у окна. Ее губы были податливными, и он с удовольствием сминал их своими, желая продлить это мгновение как можно дольше.       Но это блаженство не могло продолжаться вечно. Эта страсть переросла бы во что-то более сложное и захватывающее, если бы девушка мягко не прервала поцелуй и не прижалась бы лбом к его груди. Их дыхание, которое еще мгновение назад было общим, восстанавливалось. Внутренние противоречия выворачивали его наизнанку от невозможности продолжить начатое. Еще до ее прихода Драко решил, что не прикоснется к ней, если она придет. Но снова все пошло не по плану. Тело уже почти не поддавалось контролю, тогда как советсь вопила в нем воем волка в голове: «Ты не имеешь права! Ты не можешь воспользоваться ее слабостью!» - Если бы ты позволила продолжать тебя так целовать, то я не смог бы уже остановиться. А мне надо сделать призание, – отодвинулся от нее Драко. Девушка, вся разгоряченная, смущенно потупила взгляд, а потом посмотрела на него в упор. И это был тот самый момент истины, шанс, когда он может все ей рассказать, когда может чистосердечно признаться в своем коварном плане и молить о прощении, надеяться, что она снова сможет его понять. Только было очень страшно. Она сейчас ждала не этих слов. Ведь никто не знает о его плане, да, Блейз о чем-то таком подозревает, но они открыто никогда это не обсуждали. Даже если друг что-то ляпнет, то нет никаких доказательств...       Драко нервно переводил на девушку взгляд, тер вспотевшие руки и поправлял волосы, но лишь ее прохладная ладонь, погладившая его щеку, дала необходимое спокойствие и толчок к принятию решения. Словно бившийся в агонии утомленный жаждой странник наткнулся на мираж с прохладным источником. - Я люблю тебя...       Эти слова она хотела услышать. Эти слова он боялся озвучивать даже в воображении. Но это случилось, и это было действительно важно. Это было еденственно правдой, которую она должна была знать.