Here he comes

Звук поворачивающегося в замке ключа прошелся по тихой квартире как гром по затянутому тучами небу. Этой грозы ждали так, будто дождь не появлялся в сухих землях очень давно. Мадара выпрямился в своем кресле и закинул ногу на ногу, улыбаясь в предвкушении. Рядом на высоком столике находилась открытая бутылка вина, часть содержимого которой уже переливалась рубиновым цветом в бокале, стояла тарелка с виноградом, приторно сладким, и лежал темно-зеленый, как бутылка, тюбик. Готов ко всему, так сказать. Послышались шаги и шум воды в ванной — Хаширама мыл руки и лицо, будто собирался войти в какое-то святилище. Мысль вызвала у Мадары смешок, и он подхватил бокал, терпеливо ожидая, когда в дверном проеме покажется Сенджу. — Я провинился? — он остановился прямо на пороге, с удивлением разглядывая мужчину в кресле. На Учихе был черный костюм, четыре верхних пуговицы бордовой рубашки были расстегнуты, оголив изящную ключицу. Вид совсем не соответствовал тихому вечеру дома. — Возможно, — легко улыбнулся Мадара и сделал маленький глоток вина, не сводя глаз с Хаширамы. Ему нравилось, что тот остался стоять на месте, хотя Сенджу всегда быстро соображал и мог продолжить его любую мысль или затею, будто находился в голове Мадары. Бокал был один, а на столике Сенджу заметил знакомый тюбик, отчего не сдержал понимающую улыбку. Его взгляд изменился, и Учиха стал еще более довольным — Хаширама принял правила игры без лишних слов. — Раздевайся, — Мадара снова отпил вина. Оно не было крепким, но все равно слегка сбавляло градус напряжения в теле и притупляло чувствительность. От предвкушения, а теперь и восторга возбуждение тугой пружиной скручивалось внизу живота, но Учиха не хотел, чтобы все закончилось быстро. Хаширама, медля и решая, с чего начать, первым делом взялся за толстовку. Стянув ее, а после и футболку, он вновь поймал взгляд Мадары и, прежде чем приступить к остальной одежде, стянул резинку с волос, распуская их. Учиха заулыбался шире, разглядывая, как каштановые пряди спадают с широких плеч, как бугрятся мышцы на вздымающейся от тяжелого дыхания груди и торсе, как дорожка темных волос скрывается под поясом джинс, которые Сенджу что-то не торопился снимать. — И чего ты ждешь? — поинтересовался Мадара, отрывая от грозди крупную виноградину и закидывая ее в рот. Он нарочно отвлекся, чтобы налить себе в бокал еще вина и сделать вид, что Хаширама здесь лишь для развлечения, но его голова все равно дернулась в сторону Сенджу, стоило услышать звук расстегивающейся молнии. Пришла очередь Хаширамы улыбаться. Переступив спущенные до лодыжек джинсы, он поддел большими пальцами резинку белья, но Мадара остановил его жестом и поманил к себе рукой. Сенджу остановился в шаге от него и опустился на колени, вновь увидев одобрение вперемешку с голодом в чужих глазах. Учиха неторопливо снял ногу с ноги и расставил их пошире. Брюки тесно облегали в паху и бедрах, не скрывая очертаний вставшего члена, заправленного в левую штанину. Белья на Мадаре, естественно, не было. — Хватит пялиться туда, — со смешком произнес он и поднял ногу, носком лакированной туфли подцепляя подбородок Хаширамы и заставляя посмотреть вверх. В эту же секунду он почувствовал крепкую хватку на лодыжке. Вторая рука Сенджу скользнула под штанину, оглаживая напряженную голень. Мадара лишь усмехнулся и приложился к бокалу, делая большой глоток. Момент, когда он еще мог отдавать приказы, был безвозвратно упущен. Его нога удобно устроилась на плече Хаширамы, ловкие пальцы разобрались с застежками на брюках, и Учиха слегка съехал в кресле для удобства. Было приятно наконец избавиться от тесноты штанов, но она быстро заменилась на жаркий рот Сенджу. — Мог бы и не торопиться, — прокомментировал Мадара и потянулся за еще одной виноградиной. Он хотел поиграться с ягодами и ртом Хаширамы, но, видимо, придется в другой раз. Повертев маленький круглый плод в пальцах, он положил его обратно и этой рукой зарылся в шелковистые волосы мужчины, чтобы немного его замедлить и руководить ритмом. Сенджу действительно поубавил пыл, но возместил это ловким языком, добившись от Учихи тихого стона. — Я так понимаю, ты нацелен довести меня до оргазма ртом? — он судорожно выдохнул и прикрыл глаза. В принципе, Мадара не был против, но тогда с вином стоило заканчивать. Он слегка сжал волосы Хаширамы и подтолкнул, чувствуя, как головка скользит в узкое горло. Поставив бокал обратно на столик, Учиха схватился уже обеими руками за голову мужчины и стал буквально насаживать его ртом на свой член. Когда пальцы начинали сжимать бедро, он давал Сенджу вдохнуть. После пары таких передышек он даже перестал контролировать ритм и просто сжимал волосы, потому что Хаширама сам прекрасно справлялся и знал, что именно делать, чтобы заставить Учиху ерзать в кресле и сдавленно ругаться. Нога соскользнула с плеча, и, воспользовавшись этим, Сенджу забрался горячими ладонями под рубашку. Мадара в ответ невольно напряг торс, подаваясь навстречу прикосновениям. Он сам расстегнул пуговицы, чтобы видеть, как блуждают руки по его телу, сжимая и оглаживая. Алкоголь должен был снизить чувствительность, но как только пальцы сжали соски, Учиха дернулся и накрыл руки мужчины своими ладонями, призывая его продолжать. Пока Сенджу старательно двигал головой между ног, его пальцы тянули, щипали и слабо покручивали розовые горошины. Мадара поднес одну руку к губам и облизал два пальца, которые тут же вернулись к припухшему соску. В этот же момент Хаширама насадился горлом до предела, уткнувшись носом в пах. — Хаши! — Учиха резко выдохнул и закусил нижнюю губу, наклоняясь вперед и чувствуя, как сжались руки на его талии. Когда немного отпустило, Мадара откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на крайне довольного Сенджу, облизывающего губы и потирающегося щекой о влажный все еще твердый член. — Держи. За твой энтузиазм, — он поднес к припухшим губам мужчины виноградину, и тот, тихо смеясь, схватил ее зубами. Пока что Хаширама не потерял терпение и продолжал играть по правилам, хотя воображаемые часы Учихи отсчитывали секунды до момента, когда Сенджу окончательно сорвет крышу. Пока что его муж неторопливо стягивал лакированные туфли и носки. Это, очевидно, был жест вежливости. Обычно одежда совсем не мешала Хашираме брать свое. Хмыкнув, Мадара снял пиджак вместе с рубашкой. Пришлось даже напрячь разленившееся после оргазма тело и поднять бедра, чтобы Сенджу снял с него брюки. — А сам? — Учиха тронул стопой крепко стоящий член, обтянутый бельем. Улыбаясь, он подпер щеку кулаком, устроив руку на подлокотнике, и несколько раз провел пальцами ноги вверх-вниз. — Сними, если хочешь, — голос Сенджу звучал потрясающе хрипло, а ладони вновь заскользили по длинной ноге. — Сам снимешь, — усмехнулся Мадара и решил, что пора переходить к основному действию, пока он еще контролирует ситуацию. Он развернулся в кресле, устраиваясь на нем коленями, спиной к Хашираме и сжал пальцами спинку. Прогнувшись и расставив ноги чуть шире, он завел одну руку назад и отвел ягодицу в сторону. Задушенный возглас сзади вызвал у него довольный смешок. — Нравится? — Ты долго это планировал, да? — Сенджу подцепил пальцем кольцо на нитке и слабо потянул его на себя. Мадара уткнулся лбом в спинку кресла и застонал как-то совсем жалко. Хаширама даже замер, удивленно глядя на затылок мужчины — добиться таких звуков от мужа было ой как не просто. Белье наконец отлетело в сторону. — Здесь неудобно. — Что ты предл… — Мадара не успел закончить вопрос, как его буквально сдернули с кресла. — Пол? Ну конечно же, пол. До дивана тебе меня не донести? Хаширама прервал поток язвительных упреков укусом в плечо, и Учиха снова застонал, жалобно сложив брови. Его буквально уткнули щекой в ковер, заставив встать на колени и поднять зад повыше, но никакого унижения от этой позы он не испытал. Наоборот, жар прокатился по всему телу о того, как откровенно он все выставлял на обозрение. Сенджу вновь потянул кольцо, и Мадара заскреб пальцами по ворсу, поджимая пальцы на ногах. Самый крупный черный шарик выскользнул из него, но передышку Хаширама ему не устроил и потянул следующие, слушая, как на разные лады скулит Учиха. Даже последний — пятый — был немаленьким. Мадара явно очень постарался и потратил уйму времени, чтобы засунуть это в себя. В качестве поощрения за такую подготовку Сенджу с размаха шлепнул бледную ягодицу и еле успел уклониться от кулака, летящего прямехонько в скулу. Захохотав, он сдвинулся назад и нащупал на столике темно-зеленый тюбик. — Тебе жить надоело? — прорычал Учиха, желая отомстить за горящую огнем ягодицу. Он рванул вперед, неприятно проехавшись коленкой по ковру, но на этот раз Хаширама не стал уклоняться. Вместо этого он обхватил Учиху и повалил его обратно, не позволяя дальше ругаться и целуя так, что у Мадары сами собой разжались кулаки. Он вплел пальцы в волосы Сенджу и закрыл глаза, смиряясь со своим положением, но все равно болезненно куснул за нижнюю губу, чтобы тот не расслаблялся. Щелкнула крышка тюбика, и Хаширама перестал вдавливать Учиху в пол своим телом, чем вызвал у того недовольный возглас. Их разделение длилось всего несколько секунд. Сенджу придержал смазанный член за основание и поводил головкой по приоткрытому влажно блестящему отверстию. Наклонившись и вновь вжавшись в тело Учихи, он накрыл приоткрытые губы своими, на этот раз целуя нежнее, отчего Мадара совсем расслабился. Первый толчок был слишком резким и слегка болезненным, за что Сенджу получил четыре саднящие полоски от ногтей на спине. Хотелось заехать куда-нибудь пяткой или коленом, но Хаширама держал его бедра крепко. Лицо мужчины выражало такую решимость, будто он не любовью занимался, а подписывал мирный договор с воюющей стороной. — Идиот, — почти нежно произнес Мадара и удивленно округлил глаза, приоткрыв рот, но не издав ни звука, когда член проехался прямо по раздразненной шариками простате. Учиха стукнулся затылком о пол и запрокинул голову, жмурясь и стараясь не заскулить снова. Хаширама видел перед собой бледную шею с острым кадыком, который тут же лизнул, а после совсем перестал себя сдерживать и начал кусать тонкую кожу, с наслаждением наблюдая, как она краснеет, обещая покрыться синими отметинами через пару часов. Мадара отвечал ему царапинами на спине и подмахивал бедрами, одну ногу закинув на Сенджу и крепко сжимая в себе член. Едва ли его можно было назвать тугим после немаленьких анальных бус, но судя по лицу Хаширамы, этого вполне хватало. — Не смей кончать, пока я не скажу, — прорычал Мадара, схватив его за волосы. В глазах Сенджу появилась осмысленность, но его улыбка совсем не предвещала ничего хорошего Учихе. — Думаешь, ты сможешь говорить? — прошептал Хаширама ему в губы и подхватил длинные ноги под колени. Не успел Учиха как-то изумиться или возразить, как из него выбили весь дух сопротивления одним мощным толчком. Сенджу выпрямился, слабо двинул бедрами, примеряясь, и сразу же начал толкаться размашисто, глубоко и грубо, хлюпая излишком смазки, которая от таких движений начала вытекать и пачкать ковер. Это было невыносимо. Слишком хорошо. Мадара снова заскреб по ворсу пальцами и взвыл, запрокинув голову. Все тело будто свело судорогой, пока на живот выплескивались тугие струи, а Хаширама даже не думал останавливаться, все в том же ритме трахая Учиху прямо в простату, пока тот не начал кричать, дергаясь в еще одном оргазме. Только тогда Сенджу позволил себе кончить, согнувшись и вжавшись лбом в грудь Мадары. Как всегда, он первым пришел в себя и слез с Учихи, который, кажется, выпал из реальности и не хотел в нее возвращаться, все еще плавая в своем озере удовольствия. Дотащив необыкновенно счастливого мужа до постели, Хаширама нисколько не удивился, что тот заснул почти мгновенно. Пробуждение было не слишком приятным: поясница ныла, а лопатки, натертые о ковер, слабо саднили. После двух бокалов вина голова не болела, но во рту все равно было сухо, и Мадара не спеша поднялся, радуясь тому, что хоть ноги держали. Судя по времени, еще был вечер, так что проспал Учиха лишь пару часов. Приняв прохладный душ, он оценил в зеркале вид и тяжело вздохнул: шея была покрыта синяками, будто его душили, а на плечах были четкие отметины от зубов. В целом, бывало и хуже. Укутавшись в халат, он направился искать Хашираму. Пятен на ковре в гостиной уже не было, а в воздухе стоял слабый запах чистящего средства, перебиваемый аппетитными ароматами из кухни. — Что это у нас тут? — он постарался максимально тихо подобраться к Сенджу сзади и обнял его, пытаясь через плечо заглянуть в сковородку. Хаширама даже не вздрогнул, только заулыбался и выключил плиту. Развернувшись, он мягко поцеловал Мадару в губы и взял его лицо ладонями, поглаживая большими пальцами скулы. — Подожди еще пять минут, ладно? — Ладно, — Мадара щурился, как обласканный кот, и жался к Хашираме, позабыв даже про то, что хотел отчитать его за свою разукрашенную шею. — С годовщиной, — шепнул Сенджу с улыбкой. — И тебя.