Amber Chronicles: the scarlet butterfly

      Хисока любовался чистой лунной дорожкой на озере, ветерок чуть холодил влажную кожу. Пауки вышли на след Изгоняющего нэн, и ему оставалось только ждать, развеивая скуку только встречами с Гоном под иллюзией, когда он изредка бывал в людных городах. Этот мальчишка всё рос с каждым днем, и Хисоке не терпелось увидеть его на пике силы, в равной степени он жаждал только битвы с Куроро Люцифером и…       Мысли его прервал луч света на берегу. Он уже знал это сияние: так с помощью заклинания прибывали другие игроки. Хисока развернулся, вглядываясь в ночной туман, что ластился к земле густой зеленой дымкой, закрывая обзор. Но он медленно расступался, и перед глазами появлялись силуэты целой группы людей.       — Всё-таки он… — безнадежно произнес кто-то. Хисоке этот голос был знаком. Киллуа. Значит, вместе с ним точно…       О.       Хисока впервые видел лукавого чертенка без маски, и точно не разочаровался в увиденном. Темно-фиолетовые волосы, заплетенные в низкий хвост, разноцветные глаза, молочная кожа, рубашка и шорты, — одет он был на редкость обыкновенно и потому непривычно, но Хисока ни за что бы не перепутал ауру этого человека. Кохэку Курута, темная лошадка… вернее, кот. Фокусника не обмануть иллюзиями, и он видел, как кончик чужого хвоста медленно ходит из стороны в сторону в раздражении или опаске. Он уже встречал пару зверолюдей, но их, запуганных, держали в цепях и морили голодом, но у этого котенка, бесспорно, были связи и силы, чтобы не дать себя сковать. Это вызывало безумное чувство азарта.       — Все-таки он… — тихо вздохнул Кохэку.       Хисока легко ухмыльнулся, когда понял, что его тоже узнали. Стоял, уперев одну руку в талию, и выглядел в целом несколько необычно, без этой его прически в форме горящего огня и грима на лице… и полностью без одежды.       Кохэку не смог сдержать восхищения, ведя взглядом по его плечам, груди, кубикам пресса и… Ого. То есть, кхм, очень… впечатляюще…       Тело просто закаменело, и взор его застыл на одной вполне определенной точке. Лишь усмешка Хисоки заставила его снова посмотреть выше. Кохэку встретился со смеющимися глазами и без малейшего сопротивления сдался, расфокусировав взгляд. Вообще-то, он не один здесь, все присутствующие это видели…       — Ну и ну, у меня нежданные гости… Давно не виделись, — хищно ухмыльнулся Хисока, а слова его лились тягуче, как мед.       Один пришедший уже чуть ли не вывесил прямо над головой белый флаг, потому Хисока оставил его переваривать увиденное и направил своё внимание на двух других знакомых, не менее любопытных. Он выпустил свою ауру, на что подростки мгновенно сделали то же самое, готовые защищаться в случае атаки, но Кохэку даже не дрогнул, пребывая в астрале.       — Как я и думал, вы довольно сильно выросли, — рассмеялся Хисока, довольно щурясь. Он продолжал выпускать свой нэн, что кругами по воде расходился дальше, настолько много, что даже воздух вокруг приобрел розоватый цвет. — Кажется, вы нашли отличного учителя. С каждым днем вы всё аппетитнее и аппетитнее…       — Что за извращенец, — невозмутимо произнес Горейну, пока Гон и Киллуа в ужасе не могли отвести взгляда от места ниже талии. Хисока, которого ни капли ничего не смущало, оглядел всех присутствующих.       — Ты их учитель? — спросил он у Горейну и сразу откинул эту кандидатуру, вернув взгляд к Кохэку. — Или ты всё же решил их потренировать? Думаю, ты можешь многому их научить… — он растягивал гласные, ухмылялся, и Курута старался не думать, как странно звучали эти слова, а потому автоматом качнул головой на Бискет, отвернувшуюся от картины. — Она, что ли?       — Может, ты всё-таки оденешься? — не сдержался Кохэку, озвучив мысли всех здесь присутствующих.       — Раз уж ты так просишь, — развязно улыбнулся он и направился прямиком к ним — его одежда осталась на берегу, как раз где они и стояли. Надев брюки, он решил больше не тянуть кота за… хвост резину и заговорил прямо в процессе натягивания одежды. — Так что вам нужно от меня?       — У меня вопрос, — Гон тоже не церемонился, будто чувствовал себя в своей тарелке. — Почему ты здесь?       — Я ищу Куроро, — буднично ответил Хисока, зачесав ладонью влажные волосы.       Киллуа и Гон переглянулись, но не похоже, чтобы их собеседник что-то заподозрил. Кохэку задумался. Ищет лидера Пауков? Он думал, что Хисока здесь по поручению, но, судя по его словам, он по собственной инициативе сюда пришел. Значит, он использовал имя Куроро Люцифер именно для того, чтобы и остальных Пауков напрячь поисками человека, способного развеять цепь Курапики, ведь таким образом он может прикрыться «приказом» лидера. Вот только Куроро сейчас может прийти на базу Пауков, откуда, скорее всего, они и заходили в игру, и сам спокойно попасть на Остров жадности. Значит, он просто по какой-то причине… скрывает факт своего возвращения до какого-то момента. И либо он просто не хочет сражаться с Хисокой, либо он всё еще желает заполучить Изгоняющего нэн. Либо Пауки всё же что-то знают, не сказав об этом Хисоке, и на острове ищут нечто другое.       — Его можно очистить от цепей, и я ищу его, чтобы рассказать ему об этом. Я подумал, возможно, Пауки знают о том, где он, и выбрал здесь имя Куроро Люцифера, чтобы они точно нашли меня, — продолжил пояснять Хисока, поправляя одежду, надетую на влажное тело.       — Я понял, — прошептал Киллуа. — Он только притворялся одним из пауков.       — Теперь моя очередь задавать вопросы, — Хисока положил руку на талию и оглядел их. — Вы пришли не только для того, чтобы спросить меня об этом, не так ли?       — Нет, за этим мы и пришли, — просто ответил Гон, на что мужчина застыл, будто бы проглотив все слова. Киллуа обреченно опустил голову, Кохэку сдержал смех. Но ситуацию надо было спасать, и это на себя взяла Биски.       — На самом деле… — её привычный образ изменился до неузнаваемости. Её голос, выражение лица и поза говорили, нет, кричали о застенчивости и наивности. — Мы ищем действительно сильных людей. Пожалуйста, не могли бы вы к нам присоединиться?       — О? — Хисока явно заинтересовался предложением и отказываться не собирался. — Ладно. Зачем вам сильные люди?       — Погоди, я против! — запротестовал Горейну, подходя к Биски. — Это слишком опасно!       — Не так уж и опасно, — вздохнул Кохэку. Пора бы заканчивать и двигаться дальше, тем более, от присутствия Хисоки вряд ли кому-то станет хуже. В случае чего, он даст отпор, возможно, получив свою дозу хорошей битвы, Хисока даже без чьей-то смерти успокоится. — Для получения карты нужно победить в соревнованиях, где разрешено использование нэн.       — Тогда нам стоит отправиться в ближайший город, город любви Ай-Ай. Это замечательное место для новых знакомств, может, там вы встретите сильных людей, — порекомендовал он, и все уже смирились с его присутствием в команде.       Хисока отметил им на карте дорогу до города, а сам шел сзади, пропуская вперед подростков и Биски. Горейну, не вполне довольный, шел вместе с ним и не мог расслабиться.       — Он солгал, — тихо произнесла Биски, когда удостоверилась, что они отошли достаточно далеко и Хисока не услышит.       — А? С чего ты взяла? — удивленно спросил Гон, кажется, не заметивший ничего странного, в отличие от Киллуа, что всё время с момента встречи усердно думал, но не мог сложить весь пазл вместе.       — Когда лжёшь пятьдесят лет, сможешь вычислить другого лжеца! — Биски коварно засмеялась, прикрывая рот ладошкой.       — Лжец — это скорее состояние души у Хисоки, — чуть улыбнулся Кохэку, едва удержав себя чтобы не обернуться из-за пристального взгляда на хвосте. — Но сейчас он лишь недоговаривает.       — Пока он что-то скрывает, будем держать его рядом, чтобы понять, что происходит. К тому же, он действительно силён, правильно? — девушка подытожила следующие планы. Ребята кивнули.       Дальше они шли молча, но напряжение всё росло. Каждый заметил давящее внимание Хисоки, а потому его, довольно усмехающегося, прогнали вперед. И уже в более спокойной обстановке они добрались до города любви. Стоило пройти через врата, как вокруг завертелись клишированные ситуации из романов: споткнувшаяся девушка, у которой слетели очки, столкновение с девушкой, что спешила и на ходу жевала тост.       Кохэку ни на что не обращал внимания. Взглядом он завис на витрине, куда выставили романтичные сцены и красивые пейзажи, но мыслями был далек от этого города. Он всё думал, какие же цели преследует Куроро, и к ответу прийти никак не мог. Он разрывался от любопытства и невозможности получить ответы.       — Понравился вид? — произнесли прямо над головой тягуче и с насмешкой.       Приближение Хисоки он заметил сразу и не почувствовал угрозы, а потому не реагировал, но прямое обращение всё же вывело из мыслей в реальный мир. Биски отвлеклась на парикмахера, нахваливавшего её волосы, Гон пытался спасти девушку от бандитов, Киллуа ругал его за то, что он попался на такое клише, Горейну отчаянно краснел, пока его отчитывала какая-то блондинка.       Ему потребовалась пара мгновений, чтобы понять, о чём спросил его этот черт, явно желавший подразнить. Он остался наедине с Хисокой, его двусмысленными фразочками и развязным поведением. Прекрасно.       — Да, завораживающе, — парень для убедительности кивнул, рассматривая картину розоватого рассвета.       — Ну же, не строй дурачка, — хмыкнул Хисока, оперевшись рукой на стекло и отрубив этим как минимум один путь отступления.       — Не понимаю, о чем ты, — Кохэку продолжал делать вид, будто он слеп к намекам, и сделал шаг вперед в желании отодвинуться от мужчины. Но, похоже, он сделал неверный ход во всех смыслах, и понял он это, когда Хисока почти прижался к нему сзади.       — Правда? Могу показать еще раз, — прошептал, чуть склонившись над ним. Ухо само по себе случайно дернулось, ударив его по лицу, и от неожиданности Хисока чуть отодвинулся, чем Кохэку не преминул воспользоваться, разворачиваясь лицом.       — Не интересует, — обворожительно улыбнулся парень. — Боюсь, твои фокусы слишком скучны для меня.       О, он нес бред и явно ходил по краю, судя по тому, как хищно и с вызовом сузились чужие глаза. По спине пробежались мурашки странного азарта от накалившейся атмосферы.       — Что ж, в этот раз я определенно удивлю тебя фокусом с увеличением предметов, — усмехнулся Хисока. Кохэку недоуменно застыл, но в следующую секунду искренне рассмеялся, прикрывая глаза ладонью.       — Господи, серьезно? — сквозь смех еле проговорил он.       Кто бы мог подумать, что он будет обсуждать член Хисоки с самим Хисокой, а потом он же сам и пошутит об этой ситуации, причем пошутит очень глупо и оттого забавно? Тот, кажется, наконец понял, как звучала эта фраза, и теперь они вдвоем стояли у витрины с романтичными картинами и громко смеялись. Такими их и нашел Киллуа, застыв в шоке от увиденного.       — Я… не вовремя? — подал голос в полном смятении. Кажется, у мальчика разрыв шаблона.       — Нет, мы как раз за…кончили, — он лукаво взглянул на Хисоку последний раз и с радостью подошел к другу, что просто перечеркнул все шансы вернуть разговор в прошлое русло.       — Мне не по душе этот город. Хисока, давай пойдем куда-нибудь еще. — Киллуа переключил внимание Хисоки на себя.       — Да? Но здесь нам не будет скучно… впрочем, как хотите.       Киллуа повернулся к Кохэку, и тот заметил странно застывшее выражение у него на лице, будто бы перед ним появился последний осколок мозаики, никак не подходящий к картине. Тем временем Хисока скользнул взглядом по двум подросткам и направился к выходу из города, благо они недалеко ушли. Остальные подтягивались вслед за ним. Киллуа до чего-то додумался, глаза его загорелись идеей, но Кохэку решил не мешать ему, а с интересом понаблюдать за его действиями.       — Хей, Хисока, — Киллуа остановил мужчину у самого выхода из города. — Можно взглянуть на список твоих контактов? Возможно, там есть те, с кем мы не встречались, но они подойдут.       Хисока притворился, будто бы не понимает, о чем ему говорят. Кохэку заметил, что во время спектакля мужчина формирует в руке иллюзорную ткань. Призвав книгу, он движением фокусника резко накрыл её созданной тканью. Собирался скрыть кого-то в списке контактов? Кого? Пауков? Вполне естественно, он же не знает, что подростки о многом догадываются. Киллуа, умный мальчик, тоже метнул секундный взгляд на сгусток нэн в чужой руке, но на лице ничего не показал.       — О, гляньте, тут есть Цезугера. Может, он согласится? — Киллуа повернулся к друзьям, указывая на имя в книге.       Кохэку махнул рукой, показывая, что ему это неинтересно и это решение они могут принять без его участия. Цезугера сейчас уже даже слабее его друзей, так что он парня не волновал. Впрочем, эти двое — исключительные люди, так что если он слабее них, то это не означает, что он совсем уж слаб. Если ребята хотят, пускай присоединяется.       Гон с Киллуа поговорили с хантером через книгу Хисоки, а после все воспользовались сопровождением к нему же, и всех поглотил желтый луч света. Три секунды ощущения полета на огромной скорости, — и вот они уже на твердой земле. Кохэку вздохнул: такой способ передвижения его немного раздражал, он ничего не видел, мало что чувствовал, и более того, его охватывало ощущение чужого нэн. Причем буквально чужого, безэмоционального, не враждебного и не союзного, и лишь со слабой желтоватой окраской.       — Всего шестеро? — спросил Цезугера, когда все появились перед ним. Рядом с ним стоял еще один человек.       — Как видите, да, — кивнул Горейну, что стоял как раз напротив него.       — В моей команде еще двое, — Цезугера щелкнул пальцами, и из-за деревьев вышла пара мужчин в военной форме. — Значит, нас десять. Где собираетесь искать остальных?       — Всего нужно пятнадцать участников, можно набрать обычных игроков. Пригласим игроков, которые хотят вернуться в реальный мир, но не могут. Помогать они не будут, но зато им и карты не нужны, — предложил Киллуа, остальные прибывшие согласились, лишь Хисока и Кохэку скучали в стороне. Им не было дела до того, как всё разрешится, хотелось поскорее приступать к делу.       — Значит, только десять по-настоящему будут участвовать в соревнованиях. Не знаю, насколько сильны противники, но сможем ли мы? — усомнился Цезугера, нахмурившись.       — Сможем, — ответил ему Горейну, даже кивнув для уверенности. — Нужно одержать восемь побед. Если не получится, можно заменить участников и попытаться снова.       — От вас зависит, выиграем мы или нет. Покажите нам рен, — мстительно улыбнулся Киллуа. — После этого мы решим, подходите ли вы нам.       — Вот тебе на, поменялись ролями, — не обидевшись усмехнулся Цезугера. — Впрочем, неважно, поехали, — он присел на корточки и сосредоточил нэн в ногах, чтобы с силой подпрыгнуть и зависнуть в нескольких метрах над землей. Кохэку знал этот прием и часто пользовался им, так что он не был впечатлен, в отличие от двух его друзей. — Если использую все силы, смогу подлететь еще выше, мой рекорд шестнадцать метров и… — Не успел он толком договорить, как Гон и Киллуа с первый же попытки подпрыгнули на уровень восьмого этажа и мягко приземлились. Хантер тоже спустился на землю, но его самооценка её пробила.       Вот здесь Кохэку всё же улыбнулся. Он глянул краем глаза на Хисоку, что еле держал лицо спокойным, но от его ауры чувствовался слабый трепет, и Курута полностью понимал его. Когда интересные тебе люди на глазах совершенствуются, это всегда завораживает.       — Впечатляюще. Хотя вам еще далеко до моей максимальной высоты, — мужчина пытался спастись, но Кохэку точно помнил, что его рекорд — это шестнадцать метров, и подростки если не побили его, то точно были близки. Но он всё равно прошел и вступил в команду.       Дальше компания прибывших поделилась с командой Цезугеры доступной информацией о видах спорта в соревнованиях, а те в ответ предложили парочку знакомых для «массовки». Пошло муторное обсуждение тактики…

***

      За неделю они обсудили большое количество различных вариантов развития событий, а так же нашли игроков и отправились на соревнования. Пришли новости о том, что Генцуру не хватает только двух карт, так что все были заряжены на победу.       Первые три состязания: бокс, боулинг и баскетбол, — были выиграны с легкостью, но на четвертом испытании Рейзор, глава пиратов, захотел выступить сам. Ребята нахмурились такому повороту событий, остальные ощутимо напряглись. Кохэку встрепенулся, оборачиваясь на Рейзора с интересом, и Хисока ухмыльнулся тоже. Рейзор определенно силен, вероятно, Курута победил бы его только задействовав косу, и то не факт. Шансы возросли бы, присоединись к нему Хисока, но они оба одиночки. Битвы с кем-то рука об руку не их конек, хотя… было бы интересно…       Тем временем крупный темнокожий, один из пиратов, взбунтовался против своего лидера и призывал других больше не слушаться его приказов. Говорил, что они могут победить его вместе и уплыть на корабле.       — Жалко этого парня, конечно, — хмыкнул Кохэку, наблюдая с интересом за разворачивающейся сценой.       Он не хотел расстраивать того человека, но все пираты вместе взятые даже близко не стояли рядом со своим лидером по силе. Тем более, он раскрыл единственную тайну игры, — что она находится в реальном мире, за что будет сурово наказан. Это и произошло: не меняя добродушного выражения лица, капитан сконцентрировал нэн в руке, настолько огромное количество, что изначально желтый шар покраснел, будто плавясь в руках; и бросил его в бунтаря, чей череп не выдержал удара такой силы.       Вид публичной казни взбудоражил всех, хотя и в разной мере. «Массовка» разбежалась с бледными лицами, только пятки сверкали, остальные напряглись до предела, и только Хисока и Кохэку опять выделились. Они переглянулись с одинаковым пониманием в глазах. В этом они были точно похожи — в восхищении силой. По телу Кохэку прошли мурашки. Он узнал эту ауру, обжигающую холодом, она пахла как справедливость, что удивительно для бывшего преступника. Именно этот нэн использовался в заклинании Сопровождения. Он игровой мастер, один из создателей игры, и он однозначно знаком с Джином Фриксом, отцом Гона. Сказать или не сказать?       Из мыслей его вырвал Рейзор, сказавший им, что следующим состязанием будет игра в вышибалы, восемь на восемь. Со стороны пиратов был сам лидер и его марионетки, призванные его способностью «Четырнадцать демонов», но команде пришедших не хватало одного.       — Придется возвращаться за другими игроками? — с едва уловимой тоской произнес Курута. Гон оглянулся на него и вышел вперед, заговорив решительно:       — Можем ли мы участвовать таким составом, если одно очко будет засчитано твоей команде? — решительно заговорил Гон, выйдя вперед.       — Не могу вам этого позволить, — ответил Рейзор, чуть склонив голову вбок. Ситуация складывалась интересная.       — Что ж, тогда хочу прояснить кое-что. Наверное, странно говорить такое персонажу игры, но разве тот человек не был твоим товарищем? Чем он заслужил смерть? — хмуро говорил Гон, раздражаясь.       — Кражей со взломом и убийством, и убийством с изнасилованием. Одиннадцать доказанных статей, — Рейзор невозмутимо озвучивал преступления, и с его доброй улыбкой это казалось еще более жутким.       — Это реальный мир, — тихо произнес Хисока.       — Остров Жадности находится в реальном мире, а Рейзор — один из создателей игры, ответственный за перемещения игроков, — добавил Кохэку. А что? Раз уж пошел разговор, почему бы и не поделиться этой информацией?       — Как ты понял, что я ответственен за перемещение? — Рейзор чуть повернулся, а его улыбка будто бы даже стала чуть шире.       — Догадался, — сухо ответил парень, не желая особо вести диалог с этим человеком.       — Один… из… создателей? — Гон шокированно оглядел всех присутствующих, сжал руки в кулаки и сделал еще шаг вперед. — Подождите, значит ли это, что Джин здесь?       — Ясно… — с лица Рейзора даже исчезла улыбка, показывая, насколько он серьезен. — Так ты Гон, — хмыкнул он, и в следующую секунду жуткая доброжелательность вернулась на его лицо, а аура приобрела насыщенный агрессивный оттенок. — Твой отец дал мне указание: ни за что тебя не щадить.       Пораженное выражение лица Гона сменилось на решительную улыбку. «Ну и ну, как будто минимум лям выиграл», — усмехнулся в мыслях Кохэку.       — Жаль прерывать, — вмешался в мощную сцену Цезугера, — но нам всё еще нужен человек.       — А, с этим нет проблем, — Горейну поднял руку, и рядом с ним выросла черная горилла.       Рейзор кивнул и начал объяснять правила. В принципе, Кохэку был знаком с правилами вышибал из прошлой жизни: выбывают те, кого мяч коснулся перед падением на пол. По семь игроков на поле, по одному — за его пределами, позади команды соперника.       — Я номер ноль, судья, приятно познакомиться, — словив мяч, к ним подошла черная марионетка Рейзора, и команды встали на поле. — Что ж, тогда начинаем! Приготовились… Начали!       Номер ноль подкинул мяч, Рейзор уступил его. Киллуа, хмурясь, поймал мяч и бросил Горейну, что сразу же с силой кинул его в противника, тут же выбив номера четыре. Черная горилла, поймав мяч, вернула его обратно, и следующим поле покинул номер пять.       — Ладно, всё готово, — только все расслабились, произнес Рейзор. — Теперь я готов уничтожить вас.       Горейну явно не понимал, что, скорее всего, сейчас ему прилетит за его беспечность. Он влил свой нэн в мяч и бросил его, но Рейзор легким движением остановил летящий шар одной рукой.       — Итак, пора контратаковать… — Рейзор тоже напитал мяч нен и кинул его, целясь в Горейну.       Стало очевидно, что он не сможет поймать мяч, и, едва успев, он поменялся местами со своей гориллой. Создание из нэн сразу же лопнуло. Рейзор, вернув мяч, похвалил Горейну за хорошую реакцию. Тот казался подавленным, не мудрено, ведь он почувствовал дыхание смерти — вряд ли бы он выжил после попадания. Атмосфера накаливалась всё больше.       Рейзор начал пасовать своим марионеткам за пределами поля с невероятной скоростью, но Кохэку мог уследить за ним и увернуться наверняка тоже бы смог. Гон с Киллуа — ловкие и верткие ребята, они тоже смогут, Хисока подавно. Биски в этом теле — тоже, вероятно. Вот в Цезугере он сомневался, и стоило ему об этом подумать, как очередной сверхбыстрый пас прилетел прямо ему в спину. Он успел укрепить спину нэн, но всё равно ему чуть не сломали позвоночник. Мяч поймал Киллуа, но сделал это уже после того, как он коснулся поля. Хотя Цезугера в любом случае не смог бы продолжить играть в травмированном состоянии.       Требовалась сильная подача, и Хисока взял на себя эту роль. Он вполне мог выбить всех марионеток Рейзора, использовав банджи-жвачку, но… он выбил всего одну, и противники сразу поняли, как ему противостоять. Во время второго броска две марионетки объединились в одну большую, поймав мяч, и Хисока не мог вернуть его обратно. Очень странно, учитывая, что банджи-жвачкой он мог поднимать довольно массивные объекты.       — Самоуверенный ты черт, нэн пожалел, что ли? — Курута обернулся к нему с усмешкой и лукаво прищурился. — Или слабоват?       — Вот это провокация, малыш, — удивленно вскинул брови Хисока. Да, слишком очевидно и слабо, но сработало: он ухмыльнулся, и нэн его усилился, становясь из розового темно-фиолетовым. Он вскинул руку, жвачка натянулась и с бешеной скоростью начала втягиваться. В последний момент марионетка успела разъединиться, и мяч прилетел обратно, оставив в команде противника троих. Хисока изящно поймал его. — Доволен?       — Да, хороший мальчик, — фыркнул Кохэку. Где-то в стороне из ушей Биски повалил пар и удивленно вскрикнул Гон.       — Тогда покажи, на что ты способен, — Хисока отразил насмешку, глядя ему прямо в глаза и протягивая руку.       — Мои способности не предназначены для этой игры, так что я снимаю с себя всю ответственность, — Кохэку пожал плечами и принял мяч. Метание не для него, но раз уж пришлось…       Прижав мяч к себе, он прикрыл глаза и отпустил свою ауру на маленькие частички, чтобы наполнить им весь зал и чуть повысить влажность. Так будет проще всё контролировать. Здесь, конечно, больше подходят усилители, но и он как специалист может кое-что показать.       Кохэку замахнулся, оплетая мяч, руку и ступни своим нэн, и на выдохе с силой швырнул его в Рейзора. В воздухе он завертелся, и с огромной скоростью вращения вокруг мяча появились водяные лезвия из его нэн, тончайшие, острее любого ножа, будто настоящая циркулярная пила. Но он знал, что Рейзор точно его поймает, а потому с вращением мяч летел по форме круга, завернув в марионетку. Она тоже вполне могла поймать, если бы не одно но…       Номеру семь отрезало руки. Они отросли снова, но мяч уже отскочил от пола, хотя и снова попал в руки команды Рейзора.       — Да, пожалуй, твои способности точно не для этой игры, — прокомментировал Хисока, но Кохэку чувствовал, что зрелище ему понравилось — возможно, даже слишком.       На поле оставалось пятеро против двоих, и всё равно команда Гона, как они себя назвали, чувствовала себя не очень уверенно. Мяч в руках Рейзора.       Напитав мяч под завязку, Рейзор бросил его, и он направился в сторону Кохэку и Киллуа, что стояли рядом. Первый ловко уклонился вправо, второму ничего не оставалось, как прыгнуть влево. Кохэку заметил, что мяч противника, по его примеру, тоже меняет направление, и Киллуа уже не успел бы уклониться. И под ударом такой силы он бы…       Его тело не выдержит.       Перед глазами мелькнула кровь, глаза в моменте загорелись алыми, и Кохэку потерял связь с реальностью, двигаясь на одних только инстинктах. Он вскинул ладонь, на огромной скорости выпуская из своего тела всю ауру в сторону дорогого человека.       Успеть. Пожалуйста.       Его нэн нарушал течение чужой энергии, съедая силу удара, и превращался в воду перед мячом, уменьшая скорость.       Мяч всё равно попал в Киллуа, но за подаренную ему долю секунды он кое-как успел укрепить тело и отлетел весь мокрый, лишь с сильным ушибом. Наверное, будет больший синяк, но он жив и в сознании. Успел. Всё будет хорошо.       Команда противника не давала даже времени на передышку: марионетка, поймав мяч, бросила его в Хисоку, но он смог его поймать. Теперь можно было чуть-чуть прийти в себя. Кохэку успокоенно выдохнул, подбежав к краю площадки, за которым в шокированном ужасе сидел Киллуа. Его трясло.       — Всё хорошо, я успел… тебя защитить, — он протянул руку к напуганному мальчишке, чуть взъерошивая его волосы, и направил совсем немного нэн, чтобы ненадолго заглушить давление иглы Иллуми на сознание Киллуа. Тот на глазах успокоился, ужас ушел, оставив лишь серьезность, и молча кивнул в благодарность.       Кохэку вернулся, оглядывая поле. Помнится, в каноне последними тремя были Гон, Хисока и Киллуа, но последний больше не может продолжать игру в своем состоянии. Это его… эффект бабочки? Если бы не он, Киллуа бы просто уклонился вправо и ничего бы ему не угрожало… Впрочем, не время сейчас об этом думать, пока всё хорошо.       Никто больше не пострадал. Край платья Биски задело, оставив темный мокрый след, и она выбыла. Прическа Хисоки растрепалась, из носа потекла кровь, и он с опасной ухмылкой облизнулся, но больше следов повреждений нет. Гон в ярости глядел на Рейзора.       — Ты в порядке? — спросил Кохэку у друга, на что тот утвердительно кивнул. Хотя Курута явно видел, что ответ отрицательный — аура Фрикса усилилась, в бешенстве действительно становясь похожей на палящее солнце.       — Я кое-что обнаружил, — Хисока зачесал ладонью волосы, подойдя к ним. Никто не церемонился о том, что противники могут заскучать. После вылета Киллуа все окончательно осознали, что эта игра — реальный мир не только на словах. — Если мяч вылетает за пределы площадки, он слабее. Аура котенка еще сильнее ослабила его, я ничего не повредил себе, поймав его, лишь задел ладонью лицо. Не успел его укрепить.       — Мы можем уклоняться от подачи Рейзора и ловить от марионеток, — предложил Кохэку с полной серьезностью, даже проигнорировав, как его назвали.       — Так и есть, — согласился Хисока, потирая немного покрасневшие пальцы.       — Так мы не победим, — не согласился Гон.       — Есть идеи? — вздохнул Кохэку, из которого будто все силы выкачали. Почему-то… он готов рисковать всем, ведь в азарте играть веселее… так не скучно, так не тоскливо. Готов рисковать всем, но не жизнями близких. Только не ими. Кохэку прижал ладонь к глазам, уже вернувшимся в обычное состояние. Он утерял над ними контроль всего на секунду, когда подумал о смерти Киллуа. — Хотя я тебя понимаю. Ты зол.       — А ты разве нет, Кохэку? — Гон вскинул свой взгляд, в котором горели решительность и ярость.       — Зол. Но я не собираюсь дать волю эмоциям и одержать им победу надо мной. Успокойся, — теперь Кохэку спокойно смотрел на мрачного подростка, и тот тоже остыл чуть ли не мгновенно.       — Я испугался за вас. Могу успокоиться, но меня всё равно не устроит легкая победа. Мы должны полностью его разгромить, — упрямо говорил Гон.       — Тогда у тебя должен быть план, — нашел компромисс Хисока.       — Да, есть, — он кивнул и указал на место напротив заскучавшего Рейзора. — Кохэку, встань тут. Крепко стой на ногах и держи мяч.       Кохэку кивнул и, поймав мяч от Хисоки, согнул ноги в коленях. Гон начал готовиться к свой технике «камень-ножницы-бумага». Курута слегка покрыл свои ладони нэн, но не особо много, иначе он мог помешать удару Гона. Конечно, ему немного сдерет кожу с ладоней, но сильных повреждений не будет.       — Сначала камень… — буквально прорычал Гон, направляя свой нэн в кулак, а его аура стала на порядок сильнее.       Нэн Гона, обжигающий, покрылся светло-оранжевым цветом, — это новая ступень. Хисока с жадным интересом наблюдал за ним, Кохэку чувствовал запах жара, испытывая восхищение.       — Камень, ножницы, бумага. Камень! — с последним криком Гон ударил по мячу, и тот с огромной скоростью вылетел из рук Кохэку. За всем этим очень взволнованно и напряженно смотрели остальные.       Полетело прямо в Рейзора. Он собирался отбить мяч и едва успел подобрать момент, укрепив нэн руки и ноги. Он использовал свое тело, чтобы уменьшить силу удара, для этого нужны отличные навыки. Вот только Рейзор ждал, что мяч прилетит ему обратно в руки, но вместо этого он прилетел к Хисоке вслед за его банджи-жвачкой.       — Какая жалость. Стоило всё-таки ловить, — ухмылялся он.       — Рейзор выбывает. Покиньте площадку, — объявил номер ноль, свистнув.       — Возврат, — рыкнул Рейзор, даже не выходя с неё.       — Рейзор воспользовался возвратом. Он остается внутри, — кивнул судья.       Тем временем Кохэку закрыл глаза, концентрируясь. Ему нужно быстро залечить руки и покрыть их тонким, но прочным слоем минерала. Этот способ защитит его, но и не помешает удару Гона. Ладони чуть изменились, на них появились едва заметные кошачьи подушечки, сами они покрылись тонким блестящим слоем.       Из-за черты площадки раздались ободряющие возгласы других участников команды. Но Гон казался недовольным.       — Черт подери, так не пойдет!       — Ты прав, я знаю, что ты можешь лучше. Давай, Гон. Не жалей ни меня, ни его! — Кохэку старался вселить в него больше уверенности и решительности, хотя, казалось бы, куда уж больше.       Гон улыбнулся и кивнул. Аура его взметнулась, уплотнилась, становясь всё больше. Он повернулся чуть боком, медленно концентрируя ауру в кулаке.       — Сначала… идет камень! — пот стремился вниз по лицу Гона. Всё здание слегка тряхнуло, даже лампы замигали.       Когда нэн приобрел яркий оранжевый цвет, от Гона прошла волна силы. По спине другого пробежались мурашки, его собственная аура устремилась к теплу, но он недвижимо стоял на месте, крепко держа мяч в руках. И всё-таки как же… восхитительно.       — Камень, ножницы, бумага. Камень!       Если в прошлый раз мяч летел как выстрел из пушки, то сейчас он летел как комета, освещая всё помещение. Кохэку даже слегка откинуло, но он проигнорировал это, в восторге провожая заряд взглядом.       Тринадцатый поймал, но, вылетев за край площадки, развеялся. Мяч остался в руках команды Рейзора, хотя он сам остался один. В команде Гона на поле еще трое, плюс не использовался возврат.       — Нам нужно вернуть мяч, — сказал Кохэку Гону, на что тот кивнул и буквально загорелся какой-то идеей.       — Слушайте, — он призвал их с Хисокой нагнуться и быстро прошептал план. Рейзор медлил, позволяя им договорить.       — Понял, звучит интересно, — с улыбкой согласился Хисока.       — Звучит, конечно… многообещающе, — это всё, что смог сказать Кохэку, не потеряв безразличное лицо. Это безумно странно, но действительно должно сработать.       — Значит, решено… пха, — Хисока не удержался и засмеялся, прикрывая рот рукой. Кохэку сам еле держался, а потому недовольно шлепнул того по ноге хвостом, призывая перестать. Потому что если он продолжит смеяться, Кохэку сам сорвется.       — Я рассчитываю на тебя, Кохэку, — Гон улыбнулся, и тот вернул ему улыбку.       — Продолжаем игру! — объявил судья.       Рейзор развеял своих марионеток, кроме судьи, чтобы восполнить нэн. Значит, в этот бросок он вложит всю силу. Все как один напряглись, особенно те, что были за пределами площадки, потому что игроки на поле сосредоточились на том, чтобы принять позу, придуманную Гоном. Кохэку, Гон и Хисока объединились, вставая в придуманную Гоном позу для того, что бы поймать мяч Рейзора.       Спереди встал Гон, концентрируя нэн в ладонях, чтобы поймать мяч. Дальше шел Кохеку, прижимаясь спиной к спине к Гону, локтями фиксировал его бедра, — он выступал в роли защиты и поддержки. Лицом к нему стоял Хисока, что должен с помочь банджи-жвачки остановить импульс мяча. Больше всего ответственности лежало на Кохэку. Спину обжигало солнце, спереди сладкий запах жвачки, спелой малины и железный — крови; а ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы идеально распределить весь нэн. Воду использовать он не мог, так как сейчас это послужит не барьером, а утяжелением, — Рейзор давал волейбольную подачу, то есть сверху вниз. С водой всем будет только тяжелее, оставалось полагаться только на идею Гона.       Удар.       Конструкцию из трех людей от мощи мяча начало тащить назад, но в момент, когда Гон поймал мяч, а Хисока удержал его, Кохэку уже понимал, что всё получилось. Да, их немного сдвинуло, но никто из них не пострадал.        Сердца всех наполнились ликованием. Да, всё получилось. Мяч у команды Гона. Боже, это не игра, а война, честное слово.       Кохэку расслабился, шумно дыша, и чуть склонил склонил голову, бездумно поведя носом вдоль чужой шеи. В остальном зале пахло потом, горячим деревом и жженой резиной, раздражая нос, а здесь… Очень сладко. В опустевшей голове мелькнула единственная мысль: «Хисока на вкус тоже как малина?»       — Всё в порядке? — Хисока чуть склонил к нему голову, когда заметил, что он очень задумчив.       — Сладко… пахнет, — эмоционально уставший, тихо ответил Кохэку. В голове пусто, будто разум его улетел куда-то в далекие дали. Хоть и не физически, но сильно измотался за последние… сколько вообще прошло? Десять минут? Час? Чувство времени потерялось. Он облокотился на спину тяжело дышащего Гона и, прикрыв глаза, прошептал: — Люблю сладкое.       С трудом раскрыв глаза, он освободил Гона от своего веса, и тот тоже поднялся. Хисока, не понимающий, как реагировать на слова, просто стоял с удивленным выражением лица. С этим видом Кохэку будто вернулось сознание. Он тоже бы вскинул брови на свое поведение, но вместо этого…       — Ходячий леденец, — лишь хитро улыбнулся, махнув хвостом, и отвернулся.       Курута взял из рук Гона мяч, снова становясь напротив Рейзора. Гон решил вложить в свой удар весь нэн, что у него остался, даже больше, чем мог. Кохэку видел в его глазах желание получить больше энергии, — наверное, все сильные хантеры в конце концов немного сходят с ума по силе.       — Я буду бить изо всех сил!       — Давай!       Удар оказался действительно мощным, аура вокруг мяча окрасилась практически в красный, будто бы то теперь не солнце в пустыне, а сама звезда, если в космосе приблизиться к ней слишком близко. У Кохэку сорвало весь защитный слой вместе с кожей ладоней, даже чуть-чуть повредились мышцы, но всё его внимание на себя забрал мяч. Рейзор решил снова отбить мяч, но в этот раз — в сторону Гона.       Все кричали ему уклониться, хоть многие и понимали, что он не послушается. Он захочет принять, несмотря ни на что, таков уж он. Но…       Гон просто потерял сознание, безвольной куклой падая на пол, и мяч пролетел мимо него. Все застыли в шоке. Игра закончена.       — Ещё нет! — Хисока активировал свой нэн, банджи-жвачка схватила мяч, растягиваясь от силы Рейзора и Гона, сложенных в одном ударе.       — Зачем?! — закричал Цезугера, хватаясь за голову.       — Безупречная победа, верно, Гон? — Вены на его руках вздулись от перенапряжения, но вопреки этому, сам он легко улыбался. С огромным трудом он остановился у самого края площадки, и мяч отпружинил обратно в Рейзора.       Тот приготовился снова отбить, — в какой-то момент вышибалы превратились в волейбол с поправкой на ауру. Нэн Хисоки не позволил выполнить задуманного, приклеившись к запястьям Рейзора, и от вложенной силы его снесло с площадки.       — Рейзор, ловить мяч за пределами площадки запрещено! Вы выбываете! А это значит, что победила команда Гона! — объявил судья.       Кохэку устало уперся руками в колени, радуясь победе. Это было сложно и очень эмоционально. Хисока смотрел на свои руки. Гон медленно приходил в себя.       — А? Что случилось?.. — спросил очухавшийся мальчишка.       — Ты отключился, Хисока отбил назад мяч Рейзора, он поймал, но вылетел за площадку, — вкратце пояснил Курута.       — Ясно, Хисока сделал решающий удар! — слабо улыбался Гон.       — Что ж, он подарил тебе безупречную победу, как ты и хотел, Гон, — кивнул, усаживаясь на полу рядом с ним.       — Без вашей помощи я бы не смог. Называйте это победой команды, — Хисока тоже довольно улыбался.       — На тебя это совсем не похоже, — прямо сказал Гон, обернувшись на него.       — Да нет, вполне похоже, — возразил Кохэку, устремив насмешливый взгляд на Хисоку. — Ведь было не скучно, правда?

***

      После того как они победили, Рейзор решил наедине поговорить с Гоном, вероятно, об его отце.       Кохэку за это время помог людям с ранами. Немного, но всё же. В его сумке всегда есть запас качественных лечебных мазей и растений, и он без сожалений поделился ими. Ему они без надобности с его регенерацией, — его руки уже через минуту после игры пришли в норму, но он носил их с собой на случай, если не сможет справиться сам своими силами или будет ранен кто-то другой, как сейчас. Ему просто понадобится потом прогуляться по лесам и набрать новых, либо закупиться в хорошей аптеке.       А еще он протянул флакон мази Хисоке, когда он уходил, в качестве благодарности. Там не на парочку применений, так что он может воспользоваться этим еще много раз потом, когда будет ранен. Хисока, приняв подарок, некоторое время с прищуром смотрел на него, будто бы что-то хотел сказать, но смолчал. Затем, когда подошли еще двое подростков, он сказал, что ребята всегда могут попросить его помощи, попрощался и ушел, отказавшись от карт и предложения присоединиться.       Девушка поблагодарила их за изгнание пиратов и рассказала им, что для неё настоящее сокровище — вид искрящегося на солнце моря, который она теперь может снова наблюдать; а затем превратилась в «Прибрежную полосу». Оригинал карты остался у команды Гона, копии отдали Цезугере. Все, весело обсуждая пройденные испытания, покинули город, но неожиданно с Цезугерой связался… Генцуру.       — Поздравляю с получением карты, — самоуверенно хмыкнул он через «Контакт». — Обещаю, что оставлю вас в живых взамен на «Прибрежную полосу». Если согласен на сделку, через час приходи в Масадору. Один. Или заберем силой, — рассмеялся он злодейски. Кохэку вскинул бровь на это, но, кажется, все вокруг были напряжены. — Аста. Амана. Манхейм. Никку. Цухейл. Казусл. Они были с вами знакомы, верно? Их больше нет с нами.       Кохэку придержал Гона за запястье, чувствуя, что он снова впадает в ярость. Фрикс обернулся, рука его дрожала, сжатая в кулак. Кохэку покачал головой, и рука друга расслабилась в бессилии. Ведь Гон знал, что оба его друга по локоть в крови, и понимал, что далеко не всегда жертвами становились плохие люди. Всё же ему четырнадцать, он учился держать под контролем свою импульсивность. Он понимал, что Киллуа и он сам сражаться не могут, и пускай Кохэку уже обещал, что только одно слово — и он положит Генцуру к его ногам, Гон не хотел принимать это решение. Он не хотел убивать, пусть даже чужими руками.       Кохэку ни жалости, ни сочувствия не испытывал, для него эти люди не имели значения. Таков уж он, ради своих жизнь положит, а до других смертей дела нет. Но если Гон поймет, что этим своим «решением не решать» позволил Генцуру убить много людей, справится ли он?