Люблю Рыжих

— Блин, я не смогу поехать, сорян. — Техен вытирает поспешно голову полотенцем. — А чё так? — спрашивает Чимин, печатая что-то в телефоне и облокотившись о дверной проем. — Не хочу. Тем более, как я понял, в джипе не то, чтобы много места. — он даже не поворачивается. — Я тоже. — Чонгук надевает футболку на голый торс и смотрит на Чимина. Рыжий в шоке откладывает телефон и складывает руки в замок. Про себя к тому же подмечая, что это привычка хена. — Всмысле? — Трусы свисли. — на этой фразе Чон подтягивает штаны. — Я не могу, у меня дела. — Понятно. То есть только мы? — Чимин поднимает одну бровь. — Ага. Техен с пиздатой рожей садится на диван и открывает новую пачку сигарет, посматривая в сторону календаря. — Блять, почти конец августа. — Не хочу никуда, Господи… — Чимин устало прикрывает глаза. — Не хочу в колледж. — захныкал Тэ. — Не хочу в школу. — захныкал Чонгук. — Не хочу в институт. — поддержал их Пак. Техен вздохнул, посмотрев на сигарету в руках. — Курение, конечно, плохо, но стресс, гнобящее общество тупых однокурсников и депрессия вредят организму намного сильней. Так что, пойду перекурю. — он чиркает зажигалкой и подходит к окну. — Нихера, что выдал, садись, два. — смеётся Чонгук, поясняя. — Так бы сказала наша математичка. Техен хмыкает, а Чимин на полу валяется от хохота. — Ой, лады, я пошел. — Куда? — К кому… — поправляет Чонгука рыжий и выходит, помахав рукой. Они молчат. — Что делать будем? Техен пошло улыбается, смотря через плечо. — А я зна… — Техен, нет! — вскрикивает Чонгук. — Техен, да. — поигрывает бровями блондин.

***

— Опа, приветики. — Юнги пропускает Чимина в квартиру. — Зачем пришел? С холодной улицы из-за открытой двери в ноздри ударил вечерний прохладный воздух. Чимин лыбиться и протягивает шоколадку в яркой обертке и сигареты. — К тебе конечно, а к кому же еще? — Чимин все еще лыбиться своей мистерпроперской улыбкой, которой только полы и начищать надо. Он снимает куртку и вешает ее на крючок вешалки. — Ой, и откуда у нас такой джентльмен, знающий такие тонкости в искусстве подката к моей нескромной персоне? — Юнги, на самом деле, очень приятно. — У меня был хороший учитель. — подмигивает, замечая красноту ушей старшего. Далее подарки остаются одиноко лежать на столе, а Пак обнимает Юнги сзади, специально губами касаясь шеи, но Юнги даже сопротивляться не пытается, а в голове эхом: «Придурок…» Они вместе, да, ага, вот так вот в объятиях, идут прямо. Там, где небольшой коридор, соединяющий кухню, прихожую вместе с гостиной. И там, где падали в этом темном узком коридоре лучи тусклого розоватого от заката света, им пришлось задрать головы вверх, точнее, Шуга просто раздраженно взял холодными пальцами Чимина за подбородок и поднял его голову вверх. Лучи последнего остатка вечера были из проема в потолке, где рыжий краем глаза замечает фрагмент от окна. — Что?.. — Пали, что предки сделали. Спать тут пока нельзя, но скоро я смогу выспаться один без этой маленькой, мелкой… засранки. — Юнги победоносно смотрит ввысь и на лицо ему падает лунные зайчики. — Стоп. Зачем… почему ты мне это сказал? — он смотрит на брюнета непонимающе, слегка приподнимая брови. — Н-ну я… вообщем, хотел просто сказать…н-ну как бы то, что ты…мы…можем там… поговорить…я не знаю…о…нас, например… — Юнги-хен, ты меня когда-нибудь с ума сведешь… — Пак громко и облегченно выдыхает. — Всмысле?.. Чимин, япона мать! Они взобрались на верхний этаж, любуясь красивым переливом оттенков около горизонта и болтали. Они долго болтали о всякой серьезной ерунде, да ладно я шучу, по большей части, о всякой хуйне. — Юнги ты мне…вообщем, я хотел спросить. Ты… — Да! — Шуга встал в позу звезды. — Нет, я хотел спросить о том, когда за тобой заехать с Хосок-хеном? — рукалицо. — Что? — Я говорю, когда… — Ах ты, крыса, блять! Я тебе, бля, отрежу, чтобы не повадно было, кобель! — он сплевывает и душит Чимина одной из подушек. — Да ладно, это шутка, шутка! — вскрикнул Пак. — Все, все… Не пыли. Юнги хмуро смотрел на него, укоризненно скривившись, самое страшное, что он молчал. Чимин прекрасно понимает, что от него ждет Шуга, да тут и не только он. Он судорожно думает, как исправить ситуацию. — О, звезда моя, прилитного счастья… — он слегка помолчал, собираясь с мыслями. — Ну почему грустишь ты в столь прекрасный вечер, сегодня под луной читаю я тебе свои речи… — он слегка прокашлялся. — Как под луной горят твои глаза, как блики в них дрожат, искрятся… и я в них таю, — он сглотнул, цепляя Мина за подбородок. — как в… — Чим запнулся. С каждой сказанной фразой его голос становился все тише и все более хриплым. И когда он подцепляет его подбородок указательным и средним пальцами, то кажется будто бы эти слова одна сплошная преграда, которую они постепенно рушили. — Как в пылающем костре.

***

Утро добрым не бывает. Юнги встаёт раньше будильника из-за Джиэн, он завтракает, а Чимин с Хоби задерживаются и приезжают на десять минут позже. Ещё пробки и гнусное настроение увеличивается в объемах. Хорошо, что Чимин рядом и от него пахнет мандаринами, а ещё его можно превращать в свою подушку. Хотя бы запах мандарин перебивает запах бензухи в машине. Но у Юнги Чимин, а у Чимина не только запах мандарин, но и ещё таблетки от тошноты. Путешествие скоро наконец-то закончится, точнее оно уже закончилось. Здание было огромным. Через стекла можно было увидеть, как люди стремительно выпрыгивают с винтовой горки и бултыхаются в воде. Они вышли из машины, еле шевеля затекшими конечностями. Хобби взял Шугу под руку и быстро поволок того к зданию, что-то активно обсуждая по дороге, а Чимина посетило чертово чувство третьего лишнего. И значит входят они в этот аквапарк и Юнги резко чувствует, как у него пропадает пульс. Маленькая пухленькая девочка визжит, орет и стремительно несется по большой винтовой горке и пулей из нее в воду. «Окей, Юнги, ты же мужик, а не баба с членом…» — думается ему в утешение. «Я баба с членом!» — вот, как у человека могут быстро меняться мысли в зависимости от ситуации. И вот тебе и ситуация, когда Чимин тянет его за руку и говорит будничным тоном: — Хен, а давай на этой горке прокатимся? Ну да, конечно, каждый день он такое проворачивает. Нет, знаете, таким будничным тоном об этом говорит, как будто каждый божий день на этой гребанной горочке катается. Горочке, блять! Вы что думаете, что она маленькая, да нихуя не маленькая, огромная, блять, американская! Да там обосраться, не обоссаться на этой горочке! Вот Юнги так же и думал. Передаю его мысли. — Чимин, я не буду кататься. — отрезал Юнги как можно более уверенным голосом. — Ой, да давай, весело же! — он легко потянул его за руку. — Э, нет, я то думал мы сначала будет прыгать, плавать, а горка под конец. Так же логичней. — говорит спокойно брюнет, зарываясь пальцами в волосы. — О, ну да, тогда пошли туда. — он указывает пальцем на длинную дорожку, похоже, что глубокого бассейна. Пак, как всегда, первый, с разбегу, рыбой, а Юнги сначала пальцы ног, потом ноги, пока рыжий самолично не столкнул его в воду. А затем они толкали друг друга резко, с бортов. Вы спросите, почему? А отвечу, потому. Затем, после того, как Юнги столкнул Чима в воду к ним подплывает Хосок, который уводит на спор одним вопросом: — Спорим, что вы не проплывете вот до того буйка, если я свяжу вам ноги? — Сможем. — препирается Шуга, фыркая. — Да ну, не… — Хосок специально тянет свое любимое «не», зная, как строить заядлый спор. — Слушай, мы не тупые, так что не поддадимся твоим провокациям. — смеется Чимин. — Мы же не дети малые. Немного позже. Хосок смехом давится, смотря вдаль, где пыхтели на другом конце бассейна Чимин и Юнги, которые пытались с парой связанных с друг другом ног преодолеть теперь невъебенно большое расстояние. — Бл,… Чим… — тут даже сказать было нечего. — Что? Юнги-хен?! Юнги отряхивается и цепляется за бортик, чтобы не утонуть, вдыхая спасительный воздух. Вы думаете, что что тут такого. Это же легко проплыть без, фактически, одной ноги, да ещё и с прекрасным пловцом до конца бассейна и дать пизды этому шутнику херову. Но. Вы забыли одно. Юнги не любит воду — раз. Юнги без ноги — два. Юнги херовый пловец. Это три. — Бляха, одну ногу, да, блять, не эту, другую правую. — хрипит Мин. И уже только с помощью прекрасной растяжки и бальных танцев, они доплыли до Хоби, отвесив ему знатные пиздюли и только потом до них дошло, что ленту, с помощью которой они перевязали обе их ноги, вообще-то не снять. Чимин откашлялся от воды, которая попала ему в нос и в глаза. — Вот сюда их надо. Тут слишком глубоко. Они поставили обе связанные ноги на бортик бассейна, намереваясь снять повязку. Только это была не очень хорошая идея. — Ау, ао… — издал странный звук Чимин, прежде чем утянуть и Юнги с собой в воду. — Бля! — Чимин, ты че дурак? — Хосок не мог не смеяться. Он-то не связан. Он взял его подмышки и подтянул обратно к бортику, в который Пак вцепился, как ненормальный. — Подожди, Юнги, Чимин держитесь вот так. — он исправил их положение так, что они находились не в очень удобном, но и не слишком тяжелом положение, находясь на провотиположностях друг от друга. — Сейчас я вас распутаю. — ладно, иногда Хоби может подходить к какому-то делу, по-настоящему, серьезно. — Да! — облегченно выдохнул Юнги вместе с Чимином, когда их ноги соскочили по инерции в воду, отсоединившись друг от друга. — О, Господи, услышал мои молитвы! — прохныкал Юнги. — Ну, и что дальше? — спрашивает Чимин. — Можно в волейбол, но все уже разобрали. Хотя, можно, наверное, что-либо поискать. — как обычно протараторил Хосок. — У, мы же хотели прокатиться на горках! — восклицает Чим. Кажется, что рука Юнги и его лоб скоро свадьбу сыграют. — Окей, идите. Я попозже к вам подключусь. — махает рукой Хоби, облокачиваясь о борт. — Как хочешь. — пожимает плечами Чимин. — Пошли? — он явно обращается к Юнги. — Ага, да, конечно… — ну, может быть, это не так уж и страшно, хотя…нет.