Альтернативный мир: Великое пророчество.

Суровый ледяной климат сменился на более щадящий. Кучер вёл карету уверенно, но спокойно. Лагерь северян остался позади. Здесь уже не было слышно всей суеты, только изредка доносилось эхо хлопков. Ферида, правда не в лучшем виде, предстала гостю. Конора взяла лёгкая дрожь, которую он в этот же момент попытался подавить. Дыхание обернулось тяжестью, будто воздуха не хватает. «Старый я уже», — подумал Конор. Знакомые пейзажи, многое поменялось. Он задумчиво вглядывался, пытаясь сравнить воочию с пожухлой картинкой из воспоминаний. *** Треск дерева в камине. Тепло и уют. Женщина сидит на диване и кормит младенца грудью. Невинное дитя, маленькое хрупкое создание. Мать растворяется в искренней улыбки, глядя на свою дочь. На её лице играют узоры пламени камина, её глаза блестят. Тихонько, еле слышимый скрип двери, в зал зашёл ещё молодой Конор. — Юна, пора бы уложить девочку спать... — обратился он к жене. — Папа вернулся, — улыбка её стала шире, — дорогой, ты сегодня поздно как-то. — Ученикам помогал с заданием, возможно, что совсем скоро мы разработаем дешифратор. Сложно работать с мертвым языком, где все буквы имеют двойное значение, а некоторые и вовсе несут полноценную смысловую нагрузку. Развиваем сейчас новую теорию... — Тише, — приложила палец к губам. — Понимаю, что пророчество, это дело всей твоей жизни и что это задача на первом плане у империи, но можно хотя бы дома не говорить о нём, — Юна положила дочку в кроватку. — Прости... Всё начиналось так просто, в молодости я был уверен в том, что я смогу это сделать, давалось это слишком легко, а потом... потом, когда я стал копать глубже, то я осознал множество своих ошибок и былой уверенности не стало, как рукой сняло. — С тобой лучшие умы империи, вы справитесь, — подбодрила мужа, присев к нему на коленки, обняв его и нежно поцеловав. Конор почувствовал это тепло, ему стало легче на душе. Юна может и права, но что будет, если не выйдет перевести пророчество, неужели дело всей жизни превратится в ничто, время в пустоту, столько лет... Порой он вспоминал слова незнакомца, которого он повстречал в мире духов: «Оно того не стоит, перестань этим заниматься...» — что он имел ввиду? В комнату зашла прислуга, женщина шёпотом сказала: — Господин Людорв, к вам пришли... Конор лишь удивлённо обернулся, не сказав и слова, но служанка поняла, прочитав вопрос с удивлением у него на лице. — Господин Сайвер пожаловал, — ответила она на мнимый вопрос. — Дорогая... — Конор увидел, как Юна за малым не уснула у него на руках, положив голову на плечо. — Майло пришел, мне надо с ним пойти поговорить. Юна скорчила недовольную гримасу, прям как маленькая девочка, её покой нарушили. Она нехотя встала, потянулась и тут же увалилась спать на диван. Мужчину позабавило малость это, он тепло улыбнулся, а затем укрыл её лёгким одеялом, когда в зале стало совсем тихо, он удалился встречать своего друга. — Здравствуй, Майло, как себя чувствуешь, — протянул ему руку. — Доброй ночи, — переставил трость под левую ногу и опёрся на неё, затем в ответ пожал руку. — Целители не знают, смогу ли я ходить без опоры. Тяжело мне очень даётся это, приходится с третьей ногой скребсти. — Слышал, что когда ты смог встать с коляски, удивлению, как и восхищению, не было предела. Мои поздравления, скоро бегать будешь. — Чего таить, я не о болячках пришел говорить, об этом ещё в старости успеем перетереть, — его лицо сменилось серьезным и в какой-то степени грустным. — О чём ты? — Конор в моменте одумался. — Чего это я, пойдем в мой кабинет, нечего тебе стоять ноги напрягать. — Я не надолго, пришел буквально тебе кое о чем сказать, — он посмотрел на женщину в форме горничной. Конор обернулся и кивнул. Прислуга ушла. Теперь они остались вдвоём. — За тобой следят, — едва слышимым голосом произнес. — Наверное, это не должно быть чем-то странным, если я занимаюсь таким серьезным делом, — Конор не совсем понимал, в чем тут дело. — Нет, ты не понял, — дрожащей рукой сдвинул трость вперёд, затем он сделал несколько коротких шажков, буквально проскальзывая по ковру. — Императорские шептуны и их птички, им не просто нужен перевод и расшифровка писаний. — Что им ещё может понадобиться от меня? — Ты, — напряжённая пауза. — Дело в том, что ты им больше не нужен будешь, они могут убрать тебя, как и меня. — Зачем им это делать? Я же не являюсь какой-то преградой Лондизу. — Этот весь фарс изначально является планом. То что я тебе тогда предложил отказаться от трона, это не была моей идеей, это была сделка с человеком Лондиза. Меня опрокинули, теперь я им не нужен, возможно, что ща мной скоро придут... — В каком это смысле ты заключил сделку с его человеком? — множество новых вопросов, внутри что-то заиграла тревога. — Я был на тебя зол и хотел поквитаться с тобой, отомстить. Ко мне пришел он и стал затирать за то, что я могу договориться с тобой об отречении от трона, выйти в кандидаты, а его люди сделают всё сами... — Почему ты молчал столько лет? — Потому что я ненавидел тебя, но в душе всё ещё был тот Конор, которого я уважал, который был мне лучшим другом... В моменте мне стало стыдно и всё само по себе как-то замялось, ты снова оказался в выигрыше, поэтому я молчал. Только лишь хотел разузнать, зачем это было делать, явно же не просто так. — Из всех вытекающих и получается, что они были заинтересованы мной. — Это пока ты не разгадал всё. После тебя убьют или что сделают. — Ты в этом уверен, больше походит на какой-то бред или паранойю. — Бред и паранойя, - это твоя зацикленность на пророчестве и изучении кенгифского языка. Тебе всё принесли на золотом подносе, тебя чуть ли не в жопу целуют, а потом нож в спину! — Майло поднял голос, но тут же остановился и продолжил на полтона тише. — Я хочу тебе помочь, я сбежать не смогу, за мной скорее всего тоже следят и то, что я сейчас здесь с тобой они тоже знают. — У меня здесь всё: работа, дом, семья - вся жизнь у меня в Фериде. — Этим они могут воспользоваться... — Майло сильно сжал ручку трости, на руке набухли вены. — Когда начнётся резня, про меня можешь забыть, просто вспомни, что я тебе предлагал помощь и предупреждал об этом. — Вон... — сердито выразился Конор. — Да, я уже и сам думал уйти, на что я надеялся, когда пришел к старому другу... — Не начинай, просто уходи. Майло перекинул трость в правую руку, ещё несколько секунд он пристально смотрел в глаза Конора, будто пытался понять, что у него на уме, затем развернулся и ушёл. — Прощай... — себе под нос сказал Конор, взгляд его упал, в голове витает тоска, злости как таковой уже нет, просто напросто осадок. Следующим днём, Конор посетил свою библиотеку. Он обычно раньше всех приходит и начинает заниматься, но в этот раз его ждал сюрприз. Способная ученица, по имени Кейл, спала за столом, на котором было разбросано множество книг и бумаг. В глаза бросилось сразу то, что на столе красуется большая лужа черни, которая за ночь успела испачкать и пропитать одежду девушки и её наработки. — Кейл, — похлопал её по плечу, — доброе утро, Кейл. — Уже светло? — девушка резко подорвалась и была слегка испугана, но затем приятно удивлена, что её разбудил наставник. — Мистер Людорв, извините, мне так неловко... — Всё хорошо, ты прям как я в молодые годы, — посмеялся он. Девушка обратила внимание на заляпанный стол чернилами. Кейл испугалась и вскочила, перебирая листки бумаг, ничего лучше она придумать не смогла, кроме как вытереть их об себя. — Успокойся... Тише. — Простите-простите, — нервно продолжает оттирать чернила, чуть ли не плача. — Я над этим работала всю ночь, хотела вам показать, но... — Расслабься, — он взял её за руку, — пойдем расскажешь мне. Девушка замерла с распахнутыми глазами и тут же зажмурилась, вдох, выдох. Ей чуточку стало легче. Они сели за стол, свежезаваренный чай, Конор смотрел, как листья чая танцует в напитке, даруя ему терпкий вкус и приятный аромат. Кейл же сидела смирно, словно боялась шелохнуться и ждала, когда наставник начнёт. — И так, что же ты мне можешь поведать нового? — любезно поинтересовался Конор, но в его словах будто не было того азарта, словно предполагал, что ученица не смогла совершить рывок в решении столь сложной задачи. — Тональность! — мгновенно ответила она, будто пискнула. Конор приподнял бровь к верху, заинтересовала она его. — Некоторые символы имеют три значения, в зависимости от поставленного апострофа, снизу или сверху. Я предположила, что это может быть как-то связано с песнопениями. Старые рукописи, такие как «Летопись судьбы» и «Песнь Смерти» оказалис... — Подожди, — перебил он её, — какие ещё рукописи? — сейчас она попала куда надо, она смогла расположить внимание к себе, но Конор пока не мог в это поверить, считая это неплохой догадкой, но не более, тем не менее, он даёт ей шанс. — Те, что вы нам дали... — сначала была удивлена его реакции, но затем она заметно поникла, — те, что я чернилами испачкала, — её стыду не было предела, она покраснела как помидор и сложила руки на колени, сжимая штаны в кулаках. — Ты что сделала? — Конор пытался проморгаться, думал это шутка какая-то. — Испортила древние писания... — шмыгнула носом. — Нет-нет... — он посмотрел по сторонам и вцепился ей в плечи. — Ты смогла понять эти писания? Кейл запуталась, она была твердо уверена, что вот-вот её накажут или того хуже: вовсе выпнут из отсюда. — Да, — робко ответила она, — т-тональность, — заикнулась. Конор отпустил её и сорвался с места, как сам не свой. Он копашился в книжных полках что-то ища, при этом неразборчиво бормоча себе под нос. — Вот! — положил на стол книгу, отодвинув, на всякий случай, кружку чая в сторону. — Так, показывай. Девушка смотрит, обращает внимание на знакомые символы и понимает, что это те писания, над которыми она работала всю ночь, а если точнее, оригинал, скорее всего, так как сама книженция была в плачевном состоянии, с переклееным с десяток раз переплётом, а страницы с виду были в таком виде, что создавалось впечатление того, что их обильно жевали, комкали и пытались вырвать. Да, разобрать то, что тут написано задача не из простых, особенно тем, кто не знает мертвый язык. — Летопись судьбы... Здесь говорится о каких-то великанах и что они воздвигли какие-то... — Монументы? — Нет, склепы... Апостроф снизу, значит что-то вроде отрицательного чего-то, низкий тон. Этот текст можно пропеть. Конор задумался. Возникло множество наводящих мыслей и желания перечитать всё, с чем он ранее работал. — Звучание подходит под какой-то духовой инструмент, с низким тембром. Если сопоставить с частью переведенного текста, то очень даже похоже на какую-то загробную песню, молитву или слова для отпевания умерших. Наставник отошёл назад, подвинул под себя стул и присел. Он погрузился в мысли и сопоставил предположение Кейл со своими. Он стал покачивать головой в какой-то такт, словно сейчас начнет напевать. — Ты гений, умница! — Конор потянулся за ещё одной книженцией. — Так, вот это у нас уже красный король, хотя здесь может иметься ввиду и алый, и даже кровь, то есть алый король или кровавый, — открыл первые страницы. — Тут говорится про короля без имени, который своим подданным присвоил уникальные символы, которые и легли в основу кенгифского языка, — перелистывает несколько страниц, — а тут очень похоже на ту саму «Летопись судьбы», как минимум вырезка из той тут присутствует. — Выходит, что красный король как-то связан с этими писаниями и он, своего рода, историческая личность для них? — Да, много отсылок на него и связей, но это на первый взгляд, так как мы пока большего не добились, ключевое слово "пока". — Это изумительно просто. Рене был уверен, что музыка не может быть ответом на загадку, ошибся... — Рене способный парень, однако у него не достаёт такого рвения познавать, как у тебя, — похвалил её, задумываясь над тем, как далеко он сможет пройти с новыми знаниями. Конор считал Кейл воистину лучшей ученицей, которая, сама того не осознавая, в некоторых моментах превосходила наставника, будто они участвуют в соответствующем соревновании. Конор догадывался, что образование Мезанской империи даёт о себе знать, но его немного настораживает тот факт, что она давно не была в родных краях и не виделась с родственниками. Тут же на него нахлынула тоска... Он нехотя поднял взгляд, перед ним во всю болтала молодая девушка, в её глазах дикий энтузиазм, но речь Кейл до Конора доходила тихим неразборчивым эхом. В его голове стала складываться картина... Ведь когда-то Конор был таким же молодым энтузиастом, горящий своей идеей, сейчас мало что изменилось, но с этого момента Конора и Кейл стала отличать одна вещь — осознание.