Мышка с последней парты

От лица Егора. Опять я уставился на нее. Готов часами наблюдать за этим прелестным созданием. Как она мило хмурит свои темные бровки, когда что-то не выходит, или прикусывает нижнюю губу, когда выводит что-то в блокноте. Я хочу её. Хочу постоянно видеть ее, слышать, ощущать в своих руках это хрупкое тельце. Хочу усадить ее на свои колени и прижать к себе, насколько это возможно. Хочу видеть ее в своей постели, нет, в своем доме. Любоваться ей на кухне, на кухонном столе... Блять, как же глубоко она ушла в меня, забралась под кожу, проникла в вены и распространилась теплом по телу. Мышка заметила мой пристальный взгляд, и ее щеки покрыл румянец. Я встал со стула и приблизился к ней и ее соседу. Михаил Савельев, 18 лет, оставался на второй год, не особо падок на девчонок, его и парни интересуют. Осторожно заглянул в ее тетрадь - там было пусто. Только число. Зато в блокноте были нарисованы... мы. Мишель на столе, я стою между ее ножек в одних брюках, она обнажена передо мной, но грудь закрыта волосами. Одной ногой Мышка прижимает меня ближе к себе, ее руки покоятся в моих волосах. Я возвышаюсь над ней даже в таком положении, одной рукой держу за талию, губами прижимаюсь к ее шее. Вокруг разбросаны кисточки и краски, у окна стоит мольберт, а на подоконнике сидит котенок. - Мишель, - негромко начинаю я, - чем ты снова занимаешься? Она поднимает голову и смотрит на меня своими темными глазами. Тону в глубоких омутах и мысленно посылаю весь мир к чёрту. Как же я хочу. - Егор... Николаевич, - запинается она, - я просто... немного не поняла тему. - Думаю, тебе стоит остаться после уроков, - проговариваю с напуской сердитостью. - Я тоже плохо поняла, Егор Николаевич! - друг за другом откликаются девушки. - Пожалуйста, оставайтесь, - я пожимаю плечами. Не поняли они, как же. Все мои попытки остаться наедине дохнут. Нужно что-то придумать. Я возвращаюсь на место и устало снимаю очки. От лица Мишель Егор снова внимательно следит за мной, перекатывая между губ душку очков. Он хоть представляет, насколько соблазнительно выглядит? Замечает ли ахи и охи учениц? Как же меня раздражает их излишнее внимание к моему Мужчине. Почему в висках так стучит, стоит мне представить его хоть с одной? Откладываю карандаш и пытаюсь сосредоточиться на дурацкой задачке. Как это решается, и решается ли вообще? Осторожно наклоняюсь к Мише и пытаюсь заглянуть в тетрадь через плечо, едва не переваливаясь через парня. Он что-то недовольно ворчит, но всё-таки показывает мне свои решения. Улыбаюсь и поднимаю глаза. Вижу недобрый взгляд и ходящие жевалки. Но я ведь ничего... Из-за того, что списываю? Так какая разница, если всё равно после уроков остаюсь? - Ульянова, у меня от твоих ногтей синяки останутся, - довольно громко говорит сосед по парте, и я только сейчас замечаю, что сжимаю его предплечье. - Извини. Я отстраняюсь и утыкаюсь в книгу. Ещё чего недоброго, - всем из-за меня попадет. Остаток дня спокойно отсиживаюсь на уроках, только снова пропускаю физкультуру. После седьмого, последнего урока, собираюсь домой, но вовремя вспоминаю, что должна идти к Егору Николаевичу. Захожу в кабинет последняя. Все стулья заняты, собрались даже девочки из параллелей или вообще из 11 класса. - Мишель, проходи, - кивает Егор. - Но куда мне... - Сюда. Егор Николаевич встаёт со своего места и уступает его мне. Девушки завистливо пыхтят, бросая на меня полные ненависти взгляды. - Продолжаем, продолжаем, - "сердится" Егор и наклоняется ко мне, опираясь руками о спинку стула. - И что же ты не поняла, Мишель? - Ничего не поняла, - едва слышно выговариваю я, вдыхая любимый запах. Чуть хвои и чего-то ещё, совсем не уловимого. - Значит, будем разбираться, милая, - шепчет Егор, опираясь локтем уже на стол, а вторую руку запуская мне под юбку. - Да, Егор Николаевич, - я выдыхаю и немного развожу ноги, позволяя шершавым пальцам гладить мои бедра. Всё, что было дальше, можно назвать одним словом - пытка. Невозможно сосредоточиться на глупых задачах, когда на тебе умелые руки. Егор не давал мне покоя, все время трогал доступные участки кожи (надо отметить, что я начала носить чулки), иногда пробирался к ткани трусиков, но не переходил грань. Постепенно девчонкам стало надоедать, что на них никто не обращает внимание, и все за одной потихоньку ушли. - Наконец-то, - выдохнул Егор, уткнувшись носом в изгиб моей шеи, - я соскучился. - Егор Николаевич, что вы себе позволяете? Он поднял на меня взгляд и, разглядев что-то в моих глазах, отодвинулся, сходил и закрыл дверь, потом за руку поднял меня со стула, сел сам и усадил себе на колени. - Я позволяю себе непозволительные вещи, - ухмыльнулся Егор, смыкая на моем животе руки и прижимая к своему торсу. - Хорошо, только, думаю, для школы это слишком. Как же камеры? - опомнилась я. - Узнал я у Топрова - не работают тут камеры. - Кажется, мне нужно домой, - неловко улыбаюсь. - Уже поздно, Мышка, я дал тебе время, чтобы сбежать, но ты сама, добровольно, надо отметить, продолжаешь идти мне навстречу. - Это не я, это ты виноват, - шепчу, прижимаясь к его колючей щеке своей. - Как можно быть таким совершенством? Научишь меня? - Совершенством? - он чуть откинул голову и засмеялся так, как может только он, с особенной хрипотцой. - Самым-самым из возможных, - выдыхаю ему на ушко и провожу языком по выпуклой венке на шее. - Не распаляй меня, Мышка. Надеюсь, ты понимаешь всю серьезность ситуации? Тебе ведь даже нет восемнадцати. Признаться, в некоторые моменты мне кажется, что я тебя совращаю. - А ты думай, что это я тебя совращаю. Самым наглым и бесстыжим образом. - О, да, это ты можешь, - мягко улыбается Егор и тянется к моим губам. 🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤