SOS !

      Кто бы сомневался, что Дамблдор заговорит с Поттером об очередных летних каникулах. Как же, на целых два месяца парень выпадает из-под бдительного надзора, как его личного, так и своих друзей. — Гарри, — продолжил старый волшебник, — ты же понимаешь, что и эти каникулы ты должен будешь провести в доме своих родственников. — Почему? — изобразив на лице удивление, спросил Гарри. — Я же тебе уже не раз объяснял, кровная защита твоей мамы во время гибели защищает тебя от нахождения тёмными магами. А сейчас, когда Воландеморт открылся, твоя безопасность стала намного слабее. — Я могу провести эти каникулы в доме своего крёстного, — неуверенно пожав плечами, произнёс гриффиндорец. — На эту тему мы с тобой ещё поговорим. А сейчас, надо чтобы ты понял, насколько нам всем важна твоя защищённость. — Я это отлично понимаю, — сказал Гарри, — только я не понимаю, почему Вы считаете, что именно в доме Дурслей мне безопаснее всего? — Кровная защита подразумевает защиту рядом с кровными родственниками, — терпеливо (объяснял) пел директор старую песню и даже не пытался сменить лад. Он что, действительно считает, что Поттер полный идиот, и принимает всё за чистую монету? — Хорошо, пусть будет так, — кивнул головой парень, — Но разве, кроме Дурслей, у меня нет больше кровных родственников…в волшебном мире? — склонив голову на бок, он сощурив глаза, вопросительно посмотрел на директора, который от этого вопроса как-то сжался и даже постарел на глазах у парня. — К моему великому сожалению, нет, мой мальчик. Из Поттеров ты остался единственным. — А из Блэков? Я узнал, что моя бабушка была сестрой Ориона Блэк, отца Сириуса. — Да, Дорея Поттер в девичестве Блэк, но она не родная сестра Ориона, и даже не двоюродная. Так что в тебе очень мало Блэковской крови, — спокойно ответил ему Дамблдор, внимательно изучая парня поверх очков, который в этот момент смотрел на свои ладони, сжатые вместе. Потому что он еле сдерживал своё раздражение, готовое перейти в ярость, от лживых слов, приторного голоса и добродушного взгляда старого интригана, который решил, что именно он имеет право устанавливать правила, по которым должны жить маги и никто даже не посмеет подать даже писк протеста против его правил. — Скажите, а у Ориона Блэк была старшая сестра? — наконец подняв взгляд на директора, спросил Гарри. — А почему тебя интересует этот вопрос? — как всегда, уходя от прямого ответа, спросил Дамблдор. — Вчера вечером, в гостиной, когда мы разбирались с…подлитыми в кубок зельями, Джинни Уизли сказала, что её бабушка по маме, родная сестра, старшая сестра братьев Блэков. И что дом на Гриммо 12 теперь перейдёт их семье. — Нет, Гарри, девочка ошиблась. Молли Уизли, так же как и её муж Артур, состоят в родстве с Блэками, но в ещё больше отдалённом, чем ты. В этом мире, Гарри, всё друг другу родственники. Гарри покачал головой, он это уже понял, как и понял то, насколько запутанными могут быть родословные магов. — Ну, значит, мы договорились, что эти каникулы ты проведёшь со своими родными? — ставя жирную точку в этом разговоре, довольно произнёс Дамблдор, поглаживая свою бороду. — Тётя Петуния и моя мама не родные сёстры, — тихо проговорил Гарри и поднял злые глаза на директора. — С чего ты это взял? — всполошился старик, его взгляд заметался по кабинету, не останавливаясь ни на одном предмете. — А Вы считаете, что дожив до шестнадцати лет, я, как был глупым, наивным и доверчивым идиотом в одиннадцать лет, так им и остался? — не спуская настороженного взгляда с директора, произнёс гриффиндорец. На всякий случай он достал волшебную палочку. — Да, Гарри, ты вырос и конечно же пришло время задавать вопросы. Но вот беда, — Дамблдор развёл руками в сторону, — у меня нет ответов на твои вопросы. — Вы просто скажите правду, и всё. Это не так сложно, …иногда говорить правду. Вы просто попробуйте, хоть раз, сказать правду, — тихо произнёс гриффиндорец. — Вы же знали, что они не родные сёстры? — Гарри говорил, не спуская прищуренных глаз с директора. — Знал, — вздохнул старый волшебник, — но, Гарри, не всегда знать правду есть хорошо. Иногда правда может убить человека. Ничто не требует столь осторожного обращения, как правда. Немалое нужно умение и чтобы сказать правду, и чтобы о ней умолчать. Не всякую правду сказать можно, об одной умолчишь ради себя, о другой — ради другого. — Лучше говорить истину, которая причиняет боль, а затем исцеляет, чем говорить ложь, которая успокаивает, а потом — убивает, — афоризмом на афоризм ответил Поттер, чем немало удивил директора. — Нет ничего проще, чем всегда говорить правду. Если однажды соврёшь, кто поверит в следующий раз? — из-подлобья он смотрел на старика. — Ты хочешь знать правду? А если она тебе не понравится, что будешь делать? — насмешливо спросил директор. — Приму такой как она есть, — уверенно ответил гриффиндорец, подняв гордо голову.       Директор закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Он молчал долго, Гарри не торопил его, он понимал, что тому нелегко признать то, что солгал не только ему, а практически всему магическому миру, спрятав его младенцем у чужих людей, прикрывая это кровной посмертной защитой матери. — Как ты узнал, что твоя… Что Петуния и Лили не родные сестры? — наконец открыл глаза Дамблдор. — Это важно? — с иронией спросил Поттер. — Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе правду, а сам не говоришь её. Где же здесь логика? — Вы столько меня обманывали, что одно моё умолчание ничто по сравнению с этим, — раздражаясь ещё сильнее от увиливания старика, проговорил Гарри. — В чём я тебя обманул? — искренне удивился директор. Гарри смотрел на него, как на идиота, и не выдержав, расхохотался. — Во всём! И всегда, с самого начала…сплошная ложь… Даже друзья не настоящие… — в перерывах между смехом говорил Гарри. — Я знаю, кто отец моей мамы, — успокоившись, произнёс он, — меня интересует, как моя мама попала к…магглам. — Ты знаешь кто отец твоей матери? — удивился директор. — Откуда? — Я первый задал Вам вопросы, — упрямо сжав губы произнёс гриффиндорец. — Хорошо, значит ты знаешь, кто твой настоящий дед? — Вы повторяетесь, я уже сказал, что знаю. — А кто её мать? Знаешь?       Гарри пожал плечами. — Её мать, молодая семнадцатилетняя магглорождённая волшебница. …Этот человек, держал её у себя для плотских утех, после того, как умерла его жена. — Дамблдор глубоко вздохнул, — но, когда девочка поняла, что… забеременела, каким-то образом смогла убежать из его поместья и спряталась у одной своей однокурсницы. Она смогла выносить ребёнка, но после рождения девочки умерла. … Её подруга не знала что делать с ребёнком, та ей всё рассказала и просила спрятать девочку, чтобы отец не смог её найти и вырастить из неё такого же монстра, как его сыновья. Подруга пришла ко мне за помощью, — Дамблдор закрыл глаза, как будто вспоминая те года. — В это же время у одной моей ученицы, которая вышла замуж за маггла, а я поддерживал с ней связь, родился сын. И я попросил её помочь выкормить девочку, а потом хотел забрать себе. Но что-то у них произошло в семье, муж этой женщины не захотел, чтобы ещё одна волшебница жила в его доме. И, когда девочке исполнился один год, моя знакомая отдала её одной очень добропорядочной маггловской семье, у которых уже была дочь. Как ты понимаешь, эта была семья Эвансов. — А кто была та женщина, которая выкормила мою маму? — сдерживая слёзы, спросил Гарри. — Тебе это имя ничего не даст. Этой женщины уже тоже нет в живых. — И всё-таки, — настойчиво спросил гриффиндорец. — Её сын жив же, а он, как я понимаю, молочный брат мамы. Может он знает, как она жила, когда была маленькой. Я же совершенно ничего о ней не знаю.       Дамблдор помолчал, как будто прикидывая, какую выгоду он получит, если скажет имя этого человека. И, видимо, прикинув все «за» и «против» пришёл к выводу, что это будет отличной мотивацией, просить помощи для Гарри. А-то что, узнав его имя гриффиндорец не воспользуется этим, он сомневался. Слишком хитрым он стал последнее время, скорей всего, шляпа была права, когда настаивала, чтобы Поттера отправить на Слизерин. Но директор не мог так рисковать, вырастить ещё одного Тёмного Лорда. — Ты очень хорошо знаешь этого человека, — сказал он, глядя своими голубыми глазами на парня. — Имя, сэр. Не ходите вокруг да около, — не сдерживая уже своё раздражение, сказал Поттер. — Это наш уважаемый профессор Снейп. Он сын той женщины, которая выкормила своим молоком твою маму. Они очень дружили, так как жили по-соседству. И в школе дружили, но на седьмом курсе что-то у них произошло, я не знаю что. Но они перестали общаться и после окончания школы Лили вышла замуж за твоего отца. Вот и всё, что я могу тебе рассказать. — закончив говорить, он очень тяжело вздохнул. — А про другую девушку Вы что-нибудь знаете? — после недолгого молчания, спросил Гарри. — Про какую — другую? — искренне удивился директор. — У… этого человека, была ещё одна дочь она лет на пять младше мамы. Что с ней произошло? Мне сказали, что она пропала без вести. Но не числится умершей. — Ты был в банке? — дошло наконец до директора. — Но когда? — Удивительно, правда? Как это удалось Вашему поднадзорному сбежать от своих стражей и смотаться в банк? — с издёвкой спросил Гарри, насмешливо глядя на директора. — Значит Вы не знаете, что с этой девушкой? — вернулся к своему вопросу гриффиндорец. — Я даже не знаю о её существовании, — смиренно ответил директор. — Наверное, это плод ещё одного насилия. Гарри, это очень жуткие люди. Для них нет ничего святого, кроме службы своему господину. — Я знаю, — ответил Поттер. — Я хорошо знаю, что это за…люди. И я не собираюсь иметь с ними ничего общего. Не переживайте, я не пойду к ним. Сэр, надеюсь, Вы теперь видите нецелесообразность того, чтобы я жил у Дурслей? Я даже не буду спрашивать, зачем Вы вообще отдали меня им, но теперь, когда я узнал, что они для меня совершенно чужие люди, я не собираюсь возвращаться к ним. — А где ты собираешься жить? — В доме Блэков. Он переходит ко мне по закону магии. — поднимаясь со стула сказал Гарри. — Да, Гарри, дом Сириуса перешёл к тебе. Но у меня есть просьба. Ты не приютишь семью Уизли и орден Феникса в своём доме. — Семью Уизли однозначно — нет. — Но почему? Они же тебя любят и давали тебе кров, когда тебе было трудно. — А Вы в курсе, что миссис Уизли брала без моего ведома деньги из моего школьного сейфа? Мотивируя тем, что это идёт на моё содержание. И в Египет они поехали за мой счёт. А взять с собой сироту? Не захотели? И билеты на чемпионат по квиддичу, тоже куплены за мои деньги. Бесплатно в министерстве дали билет только мне. Вижу, Вы в курсе, — вздохнул тяжело Гарри. — А после вчерашнего, я вообще видеть их не желаю. — Но ты не можешь жить один! — воскликнул директор. — Сэр, я уже почти пятнадцать лет живу, практически один. Никого в этом доме не будет. Ни Уизли, ни Вашего ордена. — категорично заявил Гарри. — У Вас же есть свой дом? Почему бы вам всем не собираться в нём? И если Уизли грозит опасность, сдайте им свой дом. Вы же всё равно в нём не живёте, а всё время в школе. И не забирайте у…сироты последнее прибежище. Я думаю, что разговор наш закончен. Да, а Вы не не знаете, где Снейп? Его не было за завтраком. — Профессор Снейп, Гарри. И я сам переживаю, обычно он возвращается… Вчера он был у Воландеморта, — по лицу директора было видно, что он действительно переживает и волнуется о профессоре. — Ты ничего не видел в…сознании Тома? — Нет, не видел. После…смерти Сириуса, я больше ничего не вижу. Простите, но мне пора, Малфой ждёт меня в кабинете зельеварения. Странно, чего это он так добросовестно выполняет Ваш приказ? Вы ему что-то за это пообещали? — Нет, ничего не обещал. Просто он неплохой парень. Ты бы помирился с ним. Взрослые уже люди, хватит вам устраивать словесные баталии. Гарри неопределённо пожал плечами и под пристальным взглядом директора вышел из кабинета…