Утро в мотеле

      — Что случилось с нами?       — О чем ты?       — После всего, что произошло, ты просто… исчез.       — Я был нужен Уиллу. К тому же Стив…       — Я ждала.       — Всего лишь месяц…       Нэнси нахмурилась, отвернулась от лица Джонатана и сказала:       — Выключи свет.       Это сложно было назвать просьбой, таким холодным и обиженным голосом она это произнесла, скорее приказ. Тем не менее, Джонатан, вздохнув, нажал на выключатель.

***

      Нэнси ещё вечером завела им будильник, но Джонатан проснулся до его пронзительного звона. Протерев глаза, он увидел перед собой спящее личико Нэнси, маленькое и аккуратное личико с милыми чертами и кудряшками, обрамлявшими его. Ему было тяжело на душе из-за их вчерашней маленькой ссоры, но он не знал, что сделал не так. Парень действительно отгородился от Нэнси после случившегося, но это не из-за Уилла, как бы ни было Джонатану тяжело в этом признаться. Нет, отчасти и из-за него, ведь брату нужна была поддержка, но Джонатан не стал бы отдаляться от неё только потому что член его семьи нуждался в нём. Нет, это было из-за Стива. Иногда Джонатану казалось, будто Стив намеренно хочет отгородить Нэнси от него… Это, скорее всего, лишь его собственная паранойя из-за тех чувств, которые он испытывает каждый раз при виде целующихся Нэнси и Стива, их объятий и милых отношений. Это выворачивали парня изнутри, хоть он никогда бы не признался.       Джонатан ревновал.       Ревновал девушку, с которой едва познакомился поближе, но с которой уже очень многое пережил, к первому парню школы. Ревновал своего, можно сказать, лучшего друга, к школьной звезде. У него против Стива не было шансов. Да он бы и не стал пытаться. Он никогда не замечал в глазах Нэнси ту искру, которая зажигала его самого.       Девушка поморщилась, ее веки начали дёргаться. Джонатан резко закрыл свои глаза и притворился, что всё ещё спит. Было бы очень неловко, если бы Нэнси заметила, как он смотрит на нее во время сна. К удивлению Джонатана, дальше не последовало никаких звуков: ни шуршания простыни, ни голоса Нэнси, ни глухого шлёпанья ее ступней об пол. Он решил подождать ещё немного. Минута показалась ему вечностью, и он снова раскрыл глаза. Ему показалось, что веки Нэнси снова дернулись, но дальше никаких движений не последовало. И он продолжил смотреть на ее безмятежное лицо.       Тут Нэнси издала глухой стон и заворочалась. Джонатан снова захлопнул ресницы.       И снова тишина.       Он решил, что Виллер просто поворочалась во сне и даже не просыпалась. Пока он не услышал:       — Джонатан… Ты не спишь?       Тишина. Но чем больше Байерс тянул с ответом, тем хуже становилась ситуация.       — Нет уже, — ответил тот и раскрыл глаза.       — Я тоже.       — Ты больше на меня не злишься? — спросил он.       Прикусив губу и опустив глаза, Нэнси тихо ответила:       — Да-а, насчёт этого… Ты прости, что я на тебя взъелась вчера. Зря я так. Я думала, ты на меня злишься…       — Нет, что ты! — поспешил заверить её Джонатан.       И оба улыбнулись друг другу.       Вот только никто из них в то утро так и не понял ни того, что они оба глаз не могли оторвать от спящих друг друга, ни причины этого.