Кошмар в Вестфилд-хай

— Навсегда в этом доме… — Эйлин Менсон бездумно повторила последнюю сказанную Лэндоном фразу. Ей никогда не приходилось всерьёз задумываться над смертью или над тем, что следует после неё. Она и о жизни то не размышляла, не строила планов на колледж, как её одноклассники, не определялась с будущей профессией, даже не думала о наряде на предстоящий выпускной, да она даже не успела определиться пойдёт ли на него. Возможно потому смерть её и выбрала — её ничего не держало. В этом они схожи с Тейтом. Он такой же чересчур приземлённый, и хоть его и отличает этот комплекс «избавителя», у него тоже не было мечты, только миссия. Что ей теперь делать, что им делать? Не надо готовить домашку с геометрии и писать эссе мистеру Пинзелю по психосоматике древних египтян, не надо выгуливать соседского пса Мэрлина, забирать отцовскую форму с химчистки и даже разогревать треклятые макароны с сыром за полтора бакса. — Нора бывает слегка не в себе, — прервал полёт мысли Лэнгдон, — когда забывает, что почти столетие как мертва, но она хорошая. — Столетие… — продолжала вторить словам парня Менсон, не в силах принять то, что её вполне возможно ждёт та же участь, что и бедняжку Монтгомери. — Я в долгу перед ней, — будучи до этого крайне воодушевлённым, возбуждённо наматывая круги по своей комнате вокруг смятенной девушки, Тейт поник и остановился на месте где когда-то раньше стояла кровать, на которой сделала последний вздох, — скоро выпадет шанс расплатиться. — Тейт, — прослушав последние слова парня, Эйлин, обхватив руками голову и словно метроном качаясь на месте, вдруг спросила, — как я умерла? Он знал, что она спросит, и был готов ответить. Он репетировал эту речь долгие дни и месяцы, прячась ото всех в подвале, но сейчас, взглянув в глаза Менсон, совсем забыл всё то, что хотел сказать дабы утешить. Опустившись на колени перед хрупкой, почти что невесомой девушкой, он обвил руками, на которых всё ещё цвела не его запёкшаяся кровь, плечи Эйлин. — Не одинокой! — кратко, но в то же время твёрдо, заверил он, глядя в большие глаза одноклассницы, что были наполнены горечью. — Ты больше никогда не будешь одна, Эли, я обещаю!

___________

2010

— Ну вот, — тяжёлая входная дверь со скрипом отворилась, а писклявый голос уже знакомой всем обитателям дома риелтора Марси разнёсся эхом по полупустому холле, — добро пожаловать! Теперь он ваш. — Боже, — напыщенно театральный голос принаряженного молодого человека, что переступил порог дома вслед за женщиной, огласил всех «жильцов» о прибытии новых хозяев, — наконец-то вся бумажная волокита закончилась. Патрик, когда приедут наши вещи? — Что ж, — шумно выдохнула Марси, — ваши ключи, — добавила риелтор, раскрыв ладонь, на которой золотым горел небольшой ключик, — надеюсь это место станет для вас прекрасным семейным гнёздышком. — Надеюсь нашим гнёздышком станет вилла на западном побережье, а не этот собор! — язвительно высказался партнёр Чеда, пытаясь протиснуться в дверной проём с тремя огромными чемоданами в руках, то и дело кряхтя. — Не обращайте внимания, — брюнет махнул рукой в сторону Патрика, явно не собираясь первому помогать бороться с багажом, и добавил, — спасибо за помощь, Марси, заходите на чашечку чая с манговым сиропом как-нибудь! — продолжал лепетать он, то и дело подталкивая женщину к выходу. — Нам теперь жить с этими чудиками? — появившаяся у лестницы Эйлин негодовала, вальяжно подпирая плечом дверную раму, за которой едва успела скрыться пара хозяев. — Милая, ты ведь подружилась с Тейтом, — многозначительно покачала головой горничная, пытаясь выдержать расстояние с Менсон, сочувствие к которой с годами переросло в опаску, — и с ними найдёшь общий язык. — Но, Мойра! — едва ли хотела возразить Эйлин, немного ошарашенная сказанным горничной. — Мне пора работать, — процедила О’Хара, не намереваясь продолжать беседу, — пыль сама себя не уберёт.

___________

Этот дом ещё никогда так не сиял: солнечный свет из огромных светлых окон, которые наконец избавились от тёмных тяжёлых балдахинов, лучами рассеивался по каминному залу сквозь цветастые витражи и лампы, создавая эффект мнимого покоя. Древесина засияла после нескольких слоёв вбитого в неё лака, а винтажная мягкая мебель дарила комфорт и домашний уют, которого это место не знало уже не пойми сколько. Дом буквально оживал на глазах всех его обитателей, но только Эйлин на диво не прониклась этим чувством. Ни одна неупокоенная душа не тревожила новых хозяев, что совсем не вязалось у неё с представлением о том, какого совместное существование призраков и всё ещё дышащих. Даже Тейт, который почему-то на первый взгляд казался видимым злом для всех и каждого, нередко устрашая искрящимися демонцой глазами и саму Менсон, сейчас притих, будто зверь, терпеливо выжидающий свою добычу. Всё чаще Эйлин пыталась укрыться ото всех в подвале, проводя внизу долгие дни и ночи, то и дело забавляясь с Бо или просто бездумно пялясь в серый угол. Она прекратила думать о своей прошлой жизни, заставила себя прекратить, и сейчас бесцельно скиталась по просторным комнатам, стараясь оставаться незамеченной даже призрачными обитателями дома. Лэнгдон норовил захаживать в подвал, рассказывал о птицах, музыке и прочем, пока не осознавал, что его совсем не слушают. Было заметно, что его это от части сокрушает, но всё равно он не сдавался, продолжая составлять компанию однокласснице только уже молча, как тогда в школе. Возможно он чувствует вину за то, что девушка вынуждена коротать свою вечность в доме. Конечно он должен её чувствовать, но Эйлин всё чаще казалось, что он вообще ничего не чувствует. Ни страха, ни сожаления, ни раскаяния, ничего. Он словно пустой — внешне всё тот же никем непонятый парень из библиотеки, но внутри уже давненько как сменился владелец. Она и сама чувствовала как вот-вот лишится своего «я», будто кто-то рвётся в её сознание, постепенно замещая её воспоминания и эмоции яркой чернотой. Чёрт возьми, да она уже забыла когда что-либо чувствовала кроме холода и странной жажды, которую ей не удавалось утолить. Это её ждёт? Безумие наедине со своими внутренними демонами, словно не хватает парочки чертёнков снаружи? А может она уже попрощалась с рассудком когда переступила порог этого проклятого места, ухватившись за руку своего палача? — У меня будет ребёнок! — уже в который раз торжествующие вопли первой хозяйки разлетелись по особняку, от чего Эйлин непроизвольно закатила глаза. Нора Монтгомери достаточно часто забывала, что мертва уже вот как век, потому принимала всё происходящее в доме слишком близко к застывшему сердцу. То цвет ламп Чед выбрал на пару оттенков темнее её глаз, то камин стал разжигаться не так, как она привыкла. Похоже что разлетевшийся и без того не выдающийся мозг и после смерти не восстановился. И если сначала Менсон пропиталась к ней жалостью и сочувствием, то сейчас она уже не на шутку раздражала проблесками своих воспоминаний и чудаковатым поведением. А может дело и не в Монтгомери вовсе? — Нет, Нора, — тихо ответила Эйлин, даже не пытаясь как-то задеть возбуждённую женщину, что подобрала подол платья и радостно вприпрыжку спускалась по лестнице, — не будет. — Не будет? Почему ты так говоришь? — Монтгомери переменилась в лице после слов девушки, а голос дрогнул. «Слишком ранимая и слабая» — вторил мозг Менсон. — Ну… — язвительно протянула девушка, скрещивая руки на груди и задумчиво вытягивая шею, — даже не знаю. Хотя нет, знаю, наверно потому что ты мертва, да ты мертвее всех мёртвых здесь! — Мертва? — тихо, но чётко процедила Нора, замявшись на месте и прокручивая между костлявыми пальцами шелковый платок с золотой вышивкой. Казалось, что она вот-вот разрыдается и этот бесящий платок наконец использует по назначению. И когда только Менсон стала такой бессердечной, что парой слов готова была растоптать кого угодно? Разве не это школьный психолог называл «словесным терроризмом»? — Не слушай её, — из неоткуда появившийся Лэнгдон прямо за спиной Норы, успокаивающе приобнял ту за плечи, — помнишь, о чём мы договорились? — добавил Тейт, а увидев лёгкий кивок расстроенной женщины, также одобрительно кивнул и отпустил Нору восвояси. — С чего это вдруг, Тейт? — Она безобидная. Почему ты такая злая, Эли? — вопросом на вопрос ответил Лэнгдон, пытаясь подойти ближе. И хоть явно, что последнюю фразу он сказал невзначай — Эйлин это задело. — Злая? — повторила слова парня Эйлин, её дыхание участилось, а сердце, которое уже разучилось биться, так и норовило вырваться из груди, внутри неё комом нарастал схороненный гнев. — Убирайся! — процедила сквозь зубы девушка, потупив взгляд в пол, не желая смотреть в глаза блондину. — Эли… — опять этот тон, словно она напуганный ребёнок, у которого из-под кровати лезут на ужин чудища, и её немедленно нужно пригреть на сердце. — Я сказала проваливай! — сорвавшийся голос озарил гостиную и эхом разнёсся по каминному залу. — Убирайся, Тейт! И больше никогда меня так не называй! Эйлин Менсон усвоила законы дома, она была вынуждена это сделать, приручить это место, иначе оно бы её сожрало и выплюнуло такой же поехавшей как Нора или Глэдис, или кто-либо другой. Она заметила, что только Тейт, он и только он, не чувствует себя узником этого места. И возможно всё дело в том, что своего рассудка он лишился задолго до смерти, а она сейчас ведёт борьбу за свой рассудок с чем-то или кем-то, кто яро насмехается над ней. Эйлин, никогда не задумывавшася о самоубийстве, уже бы покончила с собой, если бы только это что-то дало. Она застряла тут, и это её разрушало, никто не мог ей помочь, даже она сама.

___________

— Ты что? — Я дал ей обещание! — твёрдо ответил Лэнгдон, не глядя на разбушевавшуюся девушку, гнев которой нарастал всё больше, но выливался только в наяривание кругов вокруг мирно сидячего в позе лотоса парня. — Ты в своём уме? — не угомонялась Менсон, наконец присев напротив Лэнгдона, и взяв его лицо в свои ледяные ладони. — Это же ребёнок, Тейт! Живой ребёнок. Неспешно подняв взор, что тут же встретился с встревоженными глазами Эйлин, цвета подвальных сырых стен, Тейт расплылся в странной улыбке, которая вызвала ещё большее недоумение у девушки. Было в этой усмешке что-то недоброе, и это слово слишком мягкое дабы описать всё то, что оно отображало сию секунду. Словно губы растягивал не он сам. — Мы можем сделать это вместе, — прошептал Тейт, всё так же вглядываясь в бегающие зрачки подруги, которая до сих пор не убрала руки с его скул, — если ты хочешь… — протяжно промурлыкал Лэнгдон, медленно обхватив горячей ладонью талию Эйлин. А приблизившись на расстояние «недопустимо близко», обдал пылающим дыханием прозрачную кожу девушки и почти невесомо коснулся её пересохшей нижней губы. Не почувствовав отпора, которого возможно даже ждал, Тейт заметно осмелел и ещё сильнее сжал тонкое тело в страстных объятиях, повалившись на дорогой персидский ковёр.

___________

— Ты купил не те яблоки, Патрик! — крики Чеда разлетелись домом, что уже никого из обитателей не удивило. Такое в последнее время стало обыденностью. — Мне плевать на эти идиотские яблоки, — в той же манере выдал партнёр, громко хлопнув входной дверью, — зелёные, красные, какая разница? Дальше — взаимные упрёки и обвинения в изменах, в общем ничего нового Эйлин не услышала, выжидающе наблюдая за бурно махающей руками парой, буквально не по своей воле всё сильнее сжимая кулаки. Странным образом она для себя уже решила — их не спасти. Это крутилось в её голове постоянно, она сходила с ума. Сегодня Хэллоуин — День всех святых. Сегодня она может покинуть дом, проведать отца, который уже много лет не может смириться с утратой единственной дочери, по привычке наряжая дом, ведь она будучи ещё совсем крохой это так любила. Только в этот раз она совсем не ощущала тяги покинуть стены своей тюрьмы, она определённо была готова пожертвовать единственным днём свободы в году, который всегда так ждала, чтобы совершить то, от чего никогда не отмоется.

___________

Ещё удар, и ещё один. Брызнувшая в лицо едкая горячая кровь, никак не заставила умерить свой пыл, она била ещё, а потом ещё. Только когда каминный ломик выскользнул из залитых багровым рук, она шумно выдохнула опустившись на поспешно пропитывающиеся яркой кровью деревянные половицы. Она ощущала лёгкость, словно прутья, что всверливались в её черепную коробку так долго, наконец растворились. — Что ты наделала? Поднявшись из подвала из-за странных звуков сверху, Тейт буквально замер на месте при виде картины столь жестокой расправы. Он никак не ждал увидеть то, что увидел в итоге. В его голове вспышкой мелькнула мысль о том, способен ли он сам на такую кровожадность, которая дымкой сгущалась в воздухе каминного зала вокруг девушки. — Я… — в ушах всё ещё стучало, Эйлин не узнала собственного голоса, — я не знаю. — Иди сюда! — в приказном, но мягком тоне Лэнгдон подозвал девушку, которая неуклюже выронила орудие убийства. — Тейт, — она начала всхлипывать, словно раненный котёнок цепляясь коготками за растянутую фланелевую рубашку парня, — я убила их? — Тише, Эли, — сжав в крепких объятиях трясущуюся одноклассницу, которая едва коснувшись парня дала волю слезам впервые за годы пребывания под стражей дома, — всё будет хорошо. — заботливо прошептал Лэнгдон, покрепче сдавливая Эйлин в тесной хватке, даже когда сам не мог отвести обезумевшего даже ошеломлённого взгляда с двух окровавленных изувеченных тел прежних хозяев, что развалились в диких неествественных позах. — Всё будет хорошо.

___________

— Грядёт буря! — вслух огласила свои мысли понурая объятая трепетом Мойра, сокрушённо цепляясь за арочный проём, ища опору. — Заткнись, — предотвратила ещё не вылетевшее из уст горничной Констанс, глубже втягивая ядовитый дым из почти дотлевшей сигареты, что уже обжигала кончики пальцев, — возьми тряпку, я возьму порошок! — огласила Лэнгдон, струшивая пепел прямо на пол, не в силах отвести взгляда от сына, качающего в объятиях новообращённого приспешника едва ли не самого дьявола.