Управление сердцем?

      Шото лежал на кровати, раскинув руки в стороны. Разноцветные глаза уперлись в потолок, изредка моргая. Парнишка чувствовал себя… Странно. Не как обычно. Внизу живота что-то по-особенному сжималось и отпускало. На ложные схватки не походило. Может, съел что-то не то?       — Чего кислый такой? — Йо свалил всю одежду юного господина в кучу и откладывал то, что следовало постирать.       — Не знаю… Что за окном?       — Как долго ты собираешься задавать мне тупые вопросы?! — сказал бета, со злостью кинув шорты в горку с чистым. Он недовольно фыркнул, поворачивая голову в сторону. — Всё то же самое, как и десять минут назад.       — Мне скучно, — детдомовец пошевелил пальцами ног, измученно мыча.       — Сам виноват. Нашёл бы чем заняться. Если у тебя отменили псевдо-уроки, то можно было бы и самому подготовиться, знаешь ли…       — Я и так знаю и учу всё, что мы проходим. Это скучно… — он потянулся за телефоном на тумбочке и решил позависать в социальных сетях.       Правда его хватило на час от силы. Следующие два прошли в омерзительно бесполезном созерцании потолка, шкафа, окна, тумбочки и дверей. Сколько это будет продолжаться? Может найти Изуку и съездить куда-нибудь? Ну или хотя бы просто побыть вместе…       Решено. Тодороки медленно поднялся и решил во что бы то ни стало найти возлюбленного. Правда они сегодня виделись только во время завтрака, да и то он прибывал не в лучшем настроении.       — Чёрт бы побрал этот огромный особняк, — вырвалось из груди у порядком уставшего гетерохрома. За двадцать минут ему удалось преодолеть расстояние всего лишь в несколько десятков метров.       Парнишка начал с самого банального — спальни. Он приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Там творился вполне привычный беспорядок, состоящий из скомканного в гору одеяла на кровати, брошенных на полу вещей и следствия урагана, ну или просто рабочей деятельности на рабочем столе. Было тихо, что значило об явном отсутствии любого живого существа. Детдомовец решил не бросать на этом поиски и проверить кабинет, но «под руку» удачно попалась служанка.       — А! Мэй! Подожди! — девушка, услышав своё имя, обернулась, а затем расплылась в улыбке.       — Юный господин? Вам что-то нужно?       — Да, — она слегка наклонила голову вбок. — Ты не видела Изуку?       — Господина Мидорию… Кажется… Да, точно! Он пошёл к старой части дома, — Хацуме уверенно покивала сама себе.       — Зачем? — Шото убрал прядь красных волос за ухо и слегка нахмурился.       Бета лишь пожала плечами, поклонилась и убежала. Что ж, хорошо, тогда он пойдёт туда и сам всё выяснит. Правда парнишке ещё не приходилось бывать в старой части дома дальше второй комнаты — в ней всегда был Шишикура, когда хотелось пройти вглубь этого неизведанного местечка. Может хоть в этот раз ему улыбнётся удача?       Хотелось бы и дальше так думать, вот только отвлёк до жути знакомый голос:       — Да… Круто, ха-ха, — детдомовец осторожно подошёл к «заветной» двери и заглянул внутрь. Сейджи натирал до блеска круглый стол, пока Каминари, оперевшись на тот же предмет мебели, не смотрел куда-то в сторону. — Слушай, а чем ты у нас ещё занимаешься?       — Какая тебе разница?       — Ну просто интересно, — Денки пожал плечами, вскинув брови. — Мы всё-таки работаем вместе не один год…       — Целых два.       — Вот-вот! А я о тебе ничего не знаю! — Тодороки прикинул ситуацию между бетами и бесшумно двинулся вперёд по коридору, стараясь не отвлекать парней.       Каминари было слышно даже за поворотом, поэтому младший член семьи неоднократно вздрагивал от высоких звуков, издаваемых на эмоциях. Парнишка неоднократно оглядывался и осматривался, чтобы ни на кого не наткнуться. Правда, старая часть особняка его ничуть не воодушевила — она просто темнее и пустыннее остальных. Детдомовец уже без особого энтузиазма продвигался вперёд всё же стараясь найти веснушчатого, как вдруг остановился, схватившись за живот.       — Ой-ой, — дышать вдруг стало гораздо сложнее, внизу всё покалывало, а нижнее бельё со штанами становились мокрее с каждой секундой. На глаза хлынули слёзы. — Ой-ой-ой…       Неприятная боль расползалась по телу, заставляя скривить лицо. Хоть все мышцы почему-то гудели, больше всего, всё-таки, досталось затылку. Мидория хотел потереть ушибленное место, но когда дёрнул рукой, то осознал, что находится в связанном — а точнее прикованном — состоянии. Он медленно открыл глаза; всё же удар повлёк за собой какие-никакие последствия.       — Наконец-то, — неподалеку раздался хриплый голос. — Я уже думал, что придётся плеснуть в тебя водой.       — Что… Что происходит?       — У-у-у, видимо она приложила достаточно силы… — парень тяжело вздохнул и прокашлялся. — Но тебе ещё повезло, задрот.       — Кач… — кучерявый осёкся, стараясь проморгаться. — Каччан?       — Ты ж мой догадливый, — альфа подошёл ближе, встав в светлый круг от лампочки. — Я думал, что ты поумнее будешь. Но видимо тебя никогда не смущал включённый свет в запертых комнатах.       — О чём ты говоришь? — Изуку сел поровнее и заметил на своих запястьях железные кандалы. Они были прикованы к стене и достаточно далеко друг от друга. Да и ещё невозможно даже подвести одну из них к лицу.       Парень был на холодном каменном полу. Его ноги почти касались «брата», ну, а руки находились в подвешенном состоянии. Брюки и рубашка измазаны пылью настолько, что при каждом вдохе хотелось фыркнуть или чихнуть. По ощущениям на затылке было что-то неприятно твёрдое, прилипшее к волосам и немного чешущееся.       — Что за восстание ты собирался поднять против меня? — Бакуго присёл на корточки, подперев челюсть одной рукой. — Разве тебя не учили уважительно относиться к старшим? Хотя о чём я говорю… Какое уважение и послушание, если ты ведёшь себя словно ребёнок. — веснушчатый промолчал. — Знаешь, а я даже думал тебе рассказать обо всём этом через годик-другой, но грёбаное любопытство, видимо, взяло верх… И что ты собирался делать? А, Деку?       — Наказать тебя за всё сделанное.       — Пф, в полицию пожаловаться? Ну-ну, удачи, — хозяин дома самодовольно усмехнулся. — Не тебе ли знать о моих связях?       — Сейчас Каччан без связей. Я знаю, — в алом взгляде мелькнул испепеляющий огонёк. Но теперь-то Мидория не будет этого бояться.       — Значит это ты вывел моего адвоката из игры? Разумно.       Кацуки поднялся, поправляя пиджак. Он презрительно окинул свою незапланированную жертву глазами. Тот не менялся в лице, смотря в упор. Старший повернул голову в сторону и засмеялся, вызвав недоумение у человека напротив. Бакуго знал, что рано или поздно, но этот придурок вмешается в его дела. Но сейчас в этом не было никакого смысла. Какую цель преследует кучерявый? Что или кого хочет спасти?       — Зачем тебе всё это? — пленный старался не показать свой страх в голосе, чтобы не обрадовать безумца. — Ты не в себе? Садист? Что с тобой? Где мой брат?       — ..Кто? — хозяин дома подошёл ближе, распахнув глаза. — Кто?! Повтори! — он схватил копну кучерявый волос и грубо потянул назад, чтобы заглянуть в лицо собеседнику. — Повтори, долбаный задротишка!       — А ты будто не слышал, Каччан…       — Заткнись, отродье, — альфа состроил брови домиком, улыбнувшись нездоровой улыбкой. Он отстранился, запустив пальцы уже в свои «колючки» и издавая истеричные смешки, но затем резко подошёл, хватая Изуку за горло и сдавливая до побеления ногтей. — Я никогда не считал тебя кем-то близким, так почему сейчас слышу это противное слово? Я ненавижу Деку. Я хочу убить Деку. Деку все любят больше.       — О чём ты говоришь? — веснушчатый старался не сопротивляться. Пока что не самое лучшее время. Сначала нужно придумать что-нибудь.       — Как грёбаный сирота может быть лучше меня? Как ты тогда добился их любви?!       — Я тебя не понимаю, — Кацуки захохотал, сжав губы.       Он расслабил руку и сделал шаг назад, закрыв лицо ладонями и постепенно опуская их вниз. На его щёках осталось что-то тёмно-бордовое, что словно дополняло этот образ безумца. Видимо на руках Бакуго осталась… запёкшаяся кровь? Возможно.       — Изуку то, Изуку сё… Надоело! — парень развернулся спиной и опрокинул стол ножками вверх. — Надо было убить тебя вместе с родителями!       Мидория на мгновение замер, стараясь осознать услышанное. «То есть, как…» — проносилось в его голове снова и снова. Почему он вообще пришёл к этому?!       — Так ты убил Мицуки-сан и Масару-сан?..       — Убил? Нет-нет, я лишь ответил на их любовь и заботу! — хозяина дома передёрнуло от ярких воспоминаний.

      — Кацуки, сынок… Пожалуйста, не делай этого, — женщина держалась за левый кровоточащий бок противоположной рукой и отползала назад. — Мы же можем договориться! Что ты хочешь? Мы с папой купим всё, что угодно, правда!       — Нормальное детство, карга, — парень волочил за собой огнетушитель, но, максимально приблизившись к бете, замахнулся им и звонко ударил по черепу. Бездыханное тело упало на пол, а наследник тяжёлыми шагами двинулся в сторону к отцу. Тот уже с минуту был скован судорогами, поэтому неестественно прогибался в спине и дёргал руками. Из его рта текла белая пена, перемешанная с алой кровью. Глава семейства уже ничего не видел и не слышал, только чувствовал ужаснейшую боль. — Знаешь, а ты ничего не говорил, когда она пихала меня в грёбаную клетку для канарейки. Поэтому валяйся тут, чёртов старик, — альфа безжалостно надавил каблуком своей обуви на чужой живот и чувствовал каждую судорогу. Через пять минут в столовой уже оказались двое слуг, что пришли на странный и даже в какой-то степени дикий смех. Их охватила паника, говорящая убежать отсюда, но когда юный господин кинул между ними нож, то беты замолкли, замерев в испуге. — Скоро приедет Деку. Я хочу, чтобы вы прибрались тут и закрыли свои рты, поняли меня, ублюдки? Стариков отнести в любую дальнюю комнату второго этажа.

      — Так вот представь, её лицо выглядело совсем иначе, чем когда меня сажали в узенькую клетку за непослушание до твоего появления здесь. Тогда оно просило о пощаде, а не унижало меня. И тогда в моём сердце проснулся такое желание, которое невозможно подавить. Лицо каждого было таким смешным, — Кацуки медленно ходил по светлому кругу, привлекая всё внимание на себя. — Ужас, печаль, обречённость, мольба, слёзы… Так чудесно, — последнее слово протянулось необычно высоко, да басистого голоса, из-за чего кучерявый только и мог, что кусать губы и унимать дрожь в ногах. — Жаль, что я не смог лично повстречаться с Рей. Мне бы очень хотелось насладиться её реакцией…       — Рей?.. Так… Так это был ты?! — цепи громко звякнули и натянулись, а в помутневших зелёных глазах появилась ненависть. — Это ты лишил его матери! Зачем?!       — Тебе и вправду хочется знать? — Бакуго вскинул одну бровь, повернувшись лицом к Изуку, и остановился. Тот был в ярости настолько, что только кандалы могли сдерживать эту силу. Хозяин дома не ожидал этого, но в то же время любовался новой эмоцией своих жертв — гневом. — Она мне конечно ничего не сделала, но как я ещё мог заставить Шото возненавидеть Энджи? Этот сопляк должен быть идеальным. Он должен быть, как я: непоколебимым, сильным. Признаюсь, внутри него хорошо, но мне куда больше нравится смотреть на его обречённое лицо.       — Ублюдок! Как ты посмел его тронуть?! — обстановка в комнате накалялась. — Да он никогда не будет таким психом, как ты! Ты больше ничего ему не сделаешь, Каччан, — веснушчатый вытянулся вперёд, нахмурив брови так сильно, что на виске взбухла вена.       — Это не совсем так. Я лишу его последний «спасательный круг» жизни, и тогда он обречённый, сломленный и жалкий восстанет из пепла и будет вести моё дело дальше, — Кацуки достал из кармана нож. — Приготовься к встрече с мате…       Его прервал громкий крик, принадлежащий кому-то в коридоре. Парень отвлёкся всего на пару секунд, но уже их хватило, чтобы Мидория перевернул весь его план и накинул себе процентов на вероятность спасения. Кандалы явно были предназначены для бет, потому что альфа сделал всего лишь два самых сильных рывка, чтобы вырвать цепи с металлическими скобами. Кучерявый без капли сомнения вскочил на ноги. Голова сразу дала о себе знать, но он, игнорируя боль, взял цепь и махнул ею влево. Та идеально соприкоснулась с шеей убийцы и сделала один оборот вокруг неё. Изуку дёрнул руку на себя, но не ожидал, что Бакуго оклемается так быстро и уже налетит на него с ножом. И даже их разница в росте не делала лучше или хуже — они оба очень сильны. Парни вцепились друг в друга, кидая безразборочные удары. Старший повалил свою жертву на пол и замахнулся, направив лезвие на тупое вечно улыбчивое лицо. Веснушчатый же вовремя схватил его запястья, и стал отталкивать их от себя.       — Ну же, Деку, — блондин смотрел только на мечущиеся глаза напротив. — Сдавайся и позволь прикончить тебя.       — Ни за что.       Мидория повернулся на бок, скинув с себя человека, и выбил нож из чужих ладоней, откинув куда подальше. Теперь хозяин дома просто налетел с кулаками. Кучерявый отбивался, получал по лицу, плевался кровью, бил в ответ, наконец поднялся на ноги, отскочив к стене.       — Глупый кролик, допрыгался, — Кацуки выпрямил плечи, победно оскалившись. Он резко дёрнулся в сторону потерянного оружия, но оппонент оказался там быстрее.       Изуку заломал чужие руки, схватив противника за лицо, сделал подсечку, снова повалив, и ударил того затылком о каменный пол.       — Я должен был сразу догадаться, что ты подбросил ту газету Шото, оставил на его теле ужасные шрамы и приказал убить Рей, — Бакуго смотрел на него меж пальцев правым глазом и улыбался, не сопротивляясь. — Я не знаю что тебе сделали родители, но выгораживать их не буду. А ты, чёртов садист, поплатишься за всё.       Альфа нанёс последний, решающий его жизнь дальше удар, вложив в него все силы, гнев и желание исправить прошлое. Хозяин дома вырубился сразу же. Веснушчатый кое-как встал, пошатываясь. Теперь осталось только доставить убийцу в полицию и ещё кое-что. Мидория снял с себя кандалы ключами, висевшими у двери, нашёл свой телефон на полу возле стола с разбитым экраном. Разблокировав его и набрав нужный номер, взрослый кинул на друга детства и брата последний озлобленный взгляд, прежде чем выйти в коридор. Ответили на звонок достаточно быстро:

      — Изуку! Слава богам! Что случилось?! Тебе нужна помощь?!

      — Успокойся, Хитоши. Я справился с ним и вырубил. Отправь полицию, чтобы его забрали.       Кучерявый сбросил вызов и засунул телефон в карман, но не успокоился. Он мог поклясться, что тогда именно крик парнишки дал ему пару секунд, чтобы вырваться. Ничей больше.       Едва переставляя ноги, цепляясь за выпуклые предметы и стены, постепенно приближаясь к своей цели, парень старался не отключиться скорее, чем дойдёт до несчастной комнаты. Огромное количество ссадин гудели при каждом шаге, по лицу текла кровь, перед глазами кружили белые мошки, дышать было довольно проблематично, на рубашке остались дырки и порезы, в некоторых местах в ткань впиталась кровь, брюки полностью были испачканы и, кажется, нога подвёрнута, но Кацуки досталось немного больше. Альфа уже дошёл до лестницы и неожиданно услышал… детский плач?! У двери в спальню детдомовца столпились слуги, смотрящие внутрь. Первым чужое присутствие почувствовал ТецуТецу.       — Господин… Господин Мидория?! Что с Вами?! — остальные беты, стоящие в коридоре тоже обомлели от внешнего вида второго хозяина и бросились помочь. Парни подхватили его под руки, придерживая.       — Мне нужно… туда, — слуги расступились, пропуская помогавших и самого раненого.       Внутри обстановка была более нежной. Пара девушек стояли в сторонке, плача или просто всхлипывая от радости. Ближе всех к кровати была Немури, облегчённо вытирающая лоб и снимающая окровавленные перчатки. Остальные беты тоже с лёгким ужасом отреагировали на вошедших, но сейчас это не волновало только взрослого. Он толкнулся ногами, сделав пару больших шагов и упал на колени возле кровати, дрожа.       — Смотри, а вот и папа, — Тодороки держал крохотный свёрточек с младенцем. Сам он сидел, оперевшись на спинку мебели и подушки. Его глаза были немного красными и подпухшими, но нежная улыбка затмевала всё. Парнишка протянул ребёнка Изуку. — Это девочка.       Веснушчатый как можно бережнее перенял малышку на руки. Она была крохотной настолько, что если бы парень не был ранен, то просто не смог почувствовать веса. Её маленькое личико постепенно расслаблялось, а глазки были слегка приоткрыты. Пухлые ручки немного зацепились за рубашку, потянув ткань на себя, но в итоге девчонка просто уснула, тихо засопев. Мидория всё это время не отрывал от неё взгляда и не заметил, как сам расплакался, пока большие капли не упали на пелёнку. Он поднял голову к потолку, зажмурившись и расплывшись в улыбке. По его щекам катился огромный поток слёз. Детдомовец не мог нарадоваться, но и сам постепенно уходил в дрёму, даже не в силах понять почему человек перед ним выглядит так странно. Ему нужно выспаться. Им всем нужно отдохнуть.       — …Постановляет признать Бакуго Кацуки виновным в совершении серийных убийств и приговаривает его к пожизненному заключению. Опека над несовершеннолетним переходит к Мидории Изуку… — дальше кучерявый не слушал, только встал со всеми по инерции, когда судья вышел в коридор. Это уже повторное заседание для СМИ. На самом деле все бумаги и прочие нюансы были решены неделей раньше. Присутствующие стали расходиться.       Парень взял своё пальто и отправил короткое сообщение другу, что всё прошло гладко. Ответ пришёл незамедлительно с предложением отметить произошедшее сегодня вечером. Изуку не был против. Главное не сильно напиться. Он накинул на себя верхнюю одежду и вышел на улицу, но остановился у двери. Пошёл дождь. Хотя это было вполне предсказуемо.       — Как ты? — с другой стороны крыльца стояла девушка, выпускавшая в воздух сизый дым.       — Я думал, что ты покончила с этим, — взрослый даже не повернулся, прикидывая самый быстрый путь к машине. — Очако.       — С наркотиками — да, а вот сигареты в их число никогда не входили.       — Зубы пожелтеют, — он усмехнулся, засовывая руки в карманы. — И, кстати, я в порядке. Спасибо. А ты?       — Наверное тоже, — Урарака неоднозначно пожала с плечами. — Не могу решить.       — Ты его любишь?       — Скорее я к нему слишком привязана. А это такая штука… За год не проходит, — омега так же смотрела вперёд, наблюдая за бегущими прохожими и большими каплями.       — И Энджи это одобряет?       — Мы развелись, — веснушчатый, если честно, не был удивлён. Уж такая она: любит пробовать всякое разное на вкус. Но больше всего — свободу. — Теперь я снова Урарака. Даже непривычно, — собеседник вновь усмехнулся, коротко улыбнувшись. — Он тоже привязан. Но привязан к своей семье. Я не могу стать для него Рей или кем-то из детей, как и он для меня Кацуки. Мы просто два идиота.       — Ты можешь его навещать.       — Ну уж нет, — девушка помотала головой. — Теперь мне очень важна репутация. Родители переписали на меня строительную компанию, придётся… зарабатывать.       — Значит среди нас новая бизнес-вумен? Поздравляю, — Мидория покивал сам себе.       — Да… И прости меня.       — За что?       — За то, что не сказала, — Очако потушила окурок и выбросила его в урну, стоящую за спиной. — Я знала про Кацуки. Наверное стоило сказать раньше.       — Если ты не жалеешь, что сейчас стоишь здесь, то всё в порядке, — ответил альфа, понимая, что дождь стал куда меньше и возможно уже скоро закончится.       — И за Шото тоже извини. Мне жаль, — после этого возникла тишина. Она повисла на минуту, пока Урарака не решила для себя, что закончит этот разговор на приятной ноте. — Он вроде был в положении. Родил уже?       — Да, полтора месяца назад. Девочка родилась, — кучерявый тепло улыбнулся.       — Это твой ребёнок, так? — парень покраснел, отводя взгляд. Омега повернула голову и тихо посмеялась. — Всё по лицу понятно. Поздравляю тебя, папаша… Ладно, вали уже к своей семье. И это… заезжайте на чай как-нибудь, буду рада.       — Надеюсь.       Изуку махнул рукой на прощание и под моросем побежал к машине. Он открыл заднюю дверь и немного наклонился.       — Ну как вы тут? — посередине расположились Шото и Изуми. Слева от них лежали игрушки и автокресло, справа сумка через плечо.       — Изуку, закрой дверь. Холодно же, — парнишка укачивал дочурку, подтягивая спадающую куртку на плечи побольше.       — А, да. Извини, — веснушчатый немного заметался, но всё же сел внутрь, взяв сумку на руки. Он сидел, глядя в переднюю сидушку, не зная как начать, но всё же решился и повернулся к возлюбленному. — Шото…       Мидория не смог договорить — замер, нелепо моргая. Детдомовец снял рубашку с одной стороны и спустил лямку специального бюстгальтера, открыв вид на едва взбухшую грудь. Малышка уже захныкала, но нащупав и увидев сосок, прильнула к нему. Тодороки немного скривился от боли — всё же её десна слишком сильные, раз так грубо хватают нежные бусинки. Парень сильно покраснел и отвернулся, прикрыв скулы ладонью.       — Что это? — он стрельнул глазами ещё раз на довольно смущающее зрелище и прикрыл веки.       — В смысле? А, ты про бюстгальтер… — парнишка поудобнее взял кроху, поглаживая её по голове. — Молоко иногда вытекает, поэтому я ношу его вне дома.       — Это уже… Аргх, чёрт, — кучерявый сел поближе и уткнулся носом в чужую шею, вдыхая родной запах. Детдомовец вздрогнул, почувствовав как по спине и рукам бегут мурашки. Дочурка без интереса смотрела на нежности родителей своими тёмно-голубыми глазками, медленно моргая. А когда Изуку случайно поддался своим чувствам и усилил свои феромоны, то омега глухо простонал, а малышка окончательно заснула, прикусив сосок.       — Изуку… — Шото поморщился, стараясь остановить альфу. — Изуку, подожди. Она уснула. Поедем домой?       — Ах, кстати об этом, — взрослый встрепенулся, подняв голову, чмокнул подростка в щёку, вышел на улицу и сел за руль. — У меня кое-что для тебя есть, но перед этим мы должны оставить Изуми у кого-нибудь.       — Тойя сегодня в пол смены.       На том и решили. Кроха была отдана дяде в автокресле вместе с, как казалось, огромной сумищей, напичканной подгузниками, сменной одеждой, бутылочками со смесью, салфетками и игрушками. Тот пообещал проследить за ней и в крайнем случае звонить либо родителям, либо Нацуо, у которого откуда-то уже был довольно нехилый опыт обращения с детьми. Сами парнишка и веснушчатый отправились в «тайное» место. Младшему завязали глаза, чтобы устроить сюрприз, и посадили на переднее пассажирское сидение.       — Как ты? Не устал? — альфа накрыл своей ладонью чужую, глядя на дорогу.       — Не особо. Но если будем очень долго ехать, то могу задремать, — они немного посмеялись и продолжили разговор через пять минут. — Это нормально, что она так много спит?       — Есть в кого, — поняв, что это было не к месту, Мидория прокашлялся. — Думаю, что да. Изуми ещё маленькая, значит набирается сил и растёт. В любом случае с ней всё будет хорошо.       — Я просто волнуюсь… Может это мои истерики во время беременности задели её… Каяма пугала меня этим, чтобы я не скандалил, но… Ты и сам знаешь это «но».       — Ничего страшного. Она в порядке. Наша малышка очень сильная и здоровая, я обещаю тебе, что ничего серьёзного с ней не произойдёт, — кучерявый успокаивающе провёл большим пальцем по тыльной стороне чужого запястья.       — И ещё хотел спросить. Почему у Изуми зелёные волосы?       — Тебя это смутило? — усмехнулся взрослый. — У меня в детстве тоже были зеленоватые волосы. Это от матери, у неё точно такие же были, как у Изуми.       — Извини, — автомобиль стал немного притормаживать, вызвав у Тодороки лёгкую дрожь.       — Всё хорошо. И мы приехали. Подожди немного.       Альфа вышел на улицу, помог своему спутнику сделать то же самое и провёл его на несколько метров в сторону, остановив. Вокруг было тихо, что немного пугало. Они не в городе?       — Ладно, можешь смотреть, — парень развязал повязку, освободив прекрасные гетерохромные глаза.       Парнишка проморгался и наконец поднял веки, слегка приоткрыв рот от удивления. Перед ним был красивый двухэтажный дом с гаражом и небольшой территорией.       — Что это? — омега подошёл к забору немного ближе и увидел возле красной двери с домофоном табличку с надписью: «Мидория». Он неверяще смотрел, то на возлюбленного, то на металлический прямоугольник и не мог выдавить не слова.       — Я подумал, что особняк будет слишком большим и неудобным для нас троих. А тут хоть и окраина города, но очень красиво. К тому же там остались не самые приятные воспоминания, если не считать рождение нашей дочери, — помялся Изуку. — Это может и не сто комнат, прислуга, оранжерея и тебе придётся делить со мной одну кровать, но думаю, что теперь мы сможем зажить как нормальные люди, — подросток только и мог, что безмолвно раскрывать рот. — И да, я продал особняк, распустил людей, но… Каяма пообещала присматривать за Изуми до тех пор, пока мы не сможем её оформить. К тому же она живёт… — веснушчатый отошёл назад и мысленно посчитал дома, уходящие вдаль, но затем видимо сбился и мотнул головой, забивая на это дело. — В общем почти в конце этой улицы.       — А как же вещи? И ремонт нужен.       — Не переживай. Внутри уже всё есть, ну кроме комнаты Изуми. Пусть лучше сама выберет себе кровать и прочую мебель, когда немного подрастёт. А так можем заезжать хоть сейчас, правда её надо забрать…       — Ты просто волшебник!       — Но ты не думай, что на этом всё, — взрослый сделал два шага, чтобы подойти к детдомовцу. — Я могу вечно говорить и показывать свою любовь к тебе, но… Знаешь, Шо, мне не нравится твоя фамилия.       — Фамилия? — усмехнулся гетерохром, но затем покраснел, когда понял что делает альфа. Тот встал на колено и достал небольшую бархатную коробочку, открыв её.       — Не хочешь ли ты стать Мидорией Шото? — Тодороки прикрыл рот ладонью, счастливо улыбаясь. Он весь дрожал и видел, что парень дрожит не меньше него самого.       — Я… Я хочу, — зелёные глаза просияли в восторге, и кучерявый медленно поднялся, надевая серебряное колечко на палец омеги.       Младший пару секунд смотрел на новое украшение, но затем просто прыгнул с объятиями на возлюбленного, который и сам улыбался, как дурак.

***спустя 17 лет***

      В гостиной тихо тикают часы, вводя в транс. Шото напевает какую-то мелодию, которую услышал сегодня в машине, когда ехал на работу. Он покачивается из стороны в сторону, заплетая длинные мягкие волосы тёмно-зелёного цвета с единственной белой прядью. Девушка сидит почти не шевелясь и прикрыв глаза от прикосновений вечно ледяных рук.       — Готово, — омега завязывает тонкую резинку и отходит в сторону, позволяя своей «модели» встать.       — Навевает воспоминаниями о детстве, — Изуми сладко потягивается, чтобы размять мышцы. Её шикарная ровная коса достаёт до ягодиц, хотя волосы возле лба и на висках, по своему обыкновению, торчат в разные стороны.       — Не думала подстричься?       — Нет конечно! — альфа хватается за свою причёску. — Пока не будут мешать ходить — не трону.       Гетерохром тихо хихикает в ладошку и уходит в коридор. Девушка вылетает за ним, подбегая к столику с зеркалом. Пригнувшись, она красит губы блеском и делает последние правки во внешнем виде. На втором этаже звенит её телефон, и Мидория-младшая уже спешит наверх, чуть ли не сметая по дороге отца.       — Осторожнее! — кричит ей в след Изуку и жмурится, когда в комнате дочери что-то глухо и тяжело падает. — Куда наша принцесса так торопится?       — Идёт гулять с подругой, — Шото и сам суетливо носится вокруг плиты, доделывая новое блюдо, но всё же обращает внимание на мужа.       — Да! Я почти готова! Скоро буду у твоего дома, — кричит в трубку девушка и спрыгивает с середины лестницы, проскальзывая в носках по паркету до самой вешалки. Она сбрасывает вызов, кидая гаджет в куртку и надевая её. — Па-ап! Дай ключи, пожалуйста!       — А ты…       — Я убралась в комнате, правда! А ещё выучила естествознание и полила цветы в саду!       — Убедила, — глава семьи оставляет весь свой рабочий «хлам» на кухонном столе под недовольное ворчание партнёра и выходит в коридор, кидая ключ от мотоцикла дочери.       — Только, Изуми, милая, возьми шлем, — омега тоже покинул кухню и встал возле своего альфы, чтобы проводить ребёнка.       — Хорошо, — Мидория-младшая в спешке надевает кроссовки, завязывая их на весу. — Я возьму два. Обещала Аяно прокатить её, — она подняла ярко-голубые глаза и заметила небольшое сомнение на лицах домочадцев. — Не волнуйтесь вы так! Я не пью, не курю и не вкидываюсь… И постараюсь не драться, — Шото вскинул бровь, не веря словам подростка. — Серьёзно. Только, если первые полезут, — гетерохром закатил глаза, махнув запястьем куда-то в сторону.       — Только возвращайся не позже десяти, тебе завтра в школу. И если что-то случится, то позвони, — мужчина поправил очки и сложил руки на груди.       — Да-да, — на самом деле Изуми всё прослушала. — Ладненько, родители, — девушка подбежала к взрослым. — Не скучайте, — она по очереди чмокнула в щёку сначала отца, немного поднявшись на носочки, а потом маму, слегка наклонившись. — Оставьте мне ужин в холодильнике, пожалуйста.       И с этими словами альфа вылетела на улицу, унося с собой всю суету.       — Это всё твоё воспитание, — укоризненно-шутя отметил омега.       — И твоя упрямость, — усмехнулся веснушчатый. — А ещё там на кухне у кого-то что-то подгорает, не находишь?       Шото принюхался и тут же убежал к совсем забытой духовке, под смех мужа. Глава семейства забрал все документы, что оставил на столе, переместив их в свой кабинет, и вернулся к возлюбленному, который тщательно вытирал вымытую посуду, оставшуюся после готовки ужина. Он подошёл к омеге, приобняв его за талию и уткнувшись носом в цветную макушку.       — Она уже так выросла, — гетерохром печально вздохнул, складывая тарелки на полку. — Но такой ребёнок… Прямо как ты. И как я вас тут оставлю? Будете жить на свалке и питаться магазинной едой.       — Не вредничай. За месяц мы не успеем разнести тут всё…       — Как раз-таки и успеете, — Шото откинул мокрое полотенце в сторону, усмехнувшись и закатив глаза. Он опёрся на кухонную тумбу, слегка приподнимаясь на руках, и потерся ягодицами о чужой бугорок в штанах. — Но если ты докажешь мне, что я не прав, папочка, то я так уж и быть, отправлюсь в эту чёртову командировку.       — Только ради компании. Готовься забыть своё имя, малыш, — Изуку хитро блеснул глазами. Он грубовато подхватил несопротивляющееся тело на руки, посадил его на тумбу и впился в пухлые губы напористыми поцелуями, вызывая на уголках век небольшую влагу.       Видимо, остывший ужин теперь будет есть не только Изуми.