f-LOVVE-rs

Окунувшись в свои мысли полностью, Тэхён совсем забывает о друзьях, о шумном кафе, об остывающем зеленом чае. Ким смотрит через стол, фокусируя мутный взгляд на почти невидимой пылинке, летающей в тусклой полоске дневного света. Ким, наверное, только сейчас впервые понимает, что устал. Ему больше не хочется пить ароматный чай, смеяться с друзьями и вообще выходить на улицу. Такая усталость не лечится сном и едой, потому что она не физическая, а душевная. Тэхён не может заставить свою душу отдохнуть, он не может заставить ее заснуть хотя бы на мгновение. Его маленькая беспокойная душонка все мечется из стороны в сторону, желая, видимо, покинуть тело. Тэхёну никогда не нравились его «отключки», потому что, проводя слишком много времени в них, он терял связь с реальностью вообще. Хотя, честно сказать, он и не думал о каких-то глобальных проблемах, которые беспокоили бы все человечество. У Кима было все предельно просто: мысли его вращались туда-сюда, прыгали от темы к теме, захватывая понемногу из каждого промежутка такой короткой жизни. Сегодня парень думал о том, что лето в этом году выдалось жарким. Весь июнь светило жгучее солнце, которое сжигало людей заживо. Обидно, что даже крошечной капли дождя с неба ни разу не упало, а Тэ любил дождь. Ему нравилось смотреть, как маленькие капельки катятся по стеклу, оставляя рваные дорожки за собой. Тэхён невесело хмыкнул, ведь тогда, несколько лет назад, все это и началось в один темный дождливый вечер.

***

Тэхён, честно признаться, совсем не удивился, когда одним дождливым октябрьским вечером он встретил слишком странного парня, перевернувшего его жизнь с ног на голову. Если бы Ким знал, чем все это закончиться, он бы никогда не свернул в темный переулок, который обычно был совершенно пуст. Если бы он утром взял с собой зонт, то не пришлось бы сокращать дорогу. Если бы он сел на автобус, был бы дома гораздо раньше. Но ничего из этих дурацких «если бы…» Тэхён так и не сделал. Он не сел на автобус, который уехал прямо перед его носом, он не взял зонт, а самое главное — он решил сократить дорогу через дурацкий переулок. Из-за дождя и угрюмых туч совсем не видно было тусклого света луны и звезд, который еле-еле пробивался сквозь искусственное освещение большого города в самые ясные ночи. Тэхён уже шел не спеша, его одежда давно промокла, поэтому сейчас висела мешком на нем и значительно усложняла движение тела; каштановые волосы, ставшие влажными сосульками, обрамляли красивое лицо. Ким, как маленький мальчик, шёл от лужи к лужи, перепрыгивая быстрые ручейки. Он все хотел увидеть красивое отражение звездного неба в грязноватой воде, но беспокойный дождь разбивал ровную гладь, пуская ребристые узоры. Будучи совершенно рассеянным и крайне мечтательным, Тэ совсем не сразу услышал шорох и приглушенный стон. Из-за шума дождя все звуки становились размытыми и нечеткими, но, навострив уши, парень смог разобрать еще один стон. Тэхён всегда ругал себя за любопытство, он знал, что до добра эта черта его никогда не доведет. Глубоко вздохнув, Тэхён закатил глаза, в своей голове он уже отругал себя всеми нехорошими словами, которые только знал, но он же должен был хотя бы посмотреть…

***

— Эй, Тэхён-а, ты чего завис? — парень вздрогнул от хриплого голоса над ухом. Он не сразу понял, что его зовут, поэтому, повернув голову в правую сторону, с вопросом уставился на черноволосого парня, который нежно приобнимал его за плечи. Мин Юнги. Это имя переливалось на языке приятно, нежно. Сколько себя помнил Тэхён, Юнги всегда был рядом. Его любимый хён, который поддержит, защитит, ещё и подзатыльник даст, если будет нужно. Когда Тэхён был совсем крохой, Юнги приглядывал за ним. Семья Минов жила по соседству, поэтому Юн всегда соглашался посидеть с маленьким сорванцом, если родители уходили по делам или на работу. Потом была школа, где Ким все никак не мог найти себе друзей из сверстников, зато весь старший класс, где учился его обожаемый хён, смотрел на него с замиранием сердца, потому что эти большие глазища и детская наивность просто не могли оставить равнодушным даже самого строгого преподавателя. Мин ревностно тогда смотрел на маленького друга и поджимал недовольно губы, когда непоседа Тэ всю дорогу до дома только и говорил о классных одноклассниках Юнги. — О, хён снова дуется, — говорил тогда Тэхён и щипал Юнги за руку, после шустро убегая от старшего. На Кима невозможно было долго злиться: слишком много чистой радости и сожаления было в карих глазах. Юнги всегда думал, что Тэхён слишком особенный, слишком чистый и нежный, как цветочек. Он все боялся, что его маленького друга растопчут грязными ботинками случайные прохожие. Но Ким не сломался. Юн был старше его на целых шесть лет, поэтому школу Тэ заканчивал практически в полном одиночестве. Нет, Мин каждый день видел Тэхёна, обязательно проводил с ним время после учебы, но Киму было одиноко именно в здании школы, потому что даже стены напоминали о Юнги. Тэхён сначала ревновал хёна к новым друзьям, но со временем, когда Мин уже окончил первый курс, Ким понял, что Юнги все равно большую часть своего времени посвящает именно ему — глупому подростку, который до сих пор смотрит на него с восхищением. И даже сейчас Тэхён не смеет забывать о Юнги практически не на мгновение, ведь Мин помнит, значит и Тэ должен. У Юнги престижная работа и съемная квартира, а еще, пусть и не новая, но машина. У Юнги в жизни все хорошо, он продолжает заботиться о своем маленьком друге, он продолжает Кима оберегать. И Мин очень рад, что малыш Тэ продолжает прибегать на ночевки к скучному хёну. — Хён, можно сегодня остаться у тебя? — Юнги только твердо кивает на поставленный вопрос. Тэхёну можно все, он — его маленький братишка, поэтому Мин привык позволять ему многое. Тем более, что Юн никак не мог справиться с душащим его одиночеством, а теплый голос Тэхёна будет как нельзя кстати. — Почему вы так часто ночуете вдвоем? — Тэхён вздрогнул от приятного мужского голоса. Чимин заговорчески прищурил красивые глазки, которые очень уж хотели добраться до правды. — Нет, я знаю, что вы самые лучшие друзья, но ваши ночевки заставляют меня что-то подозревать, — все прекрасно поняли, что под этим таинственным «что-то» Чимин имел ввиду именно отношения. Тэхён не хотел даже отвечать на поставленный вопрос. Он-то знал, что бедный Мин Юнги слюни пускает на Пак Чимина. Хён хранит его фотки у себя, просматривает все странички во всех социальных сетях, только чтобы создать ощущение, что он с Чимином близок. — Брось, Чим, это глупости, — Чонгук смешливо посмотрел на Пака, а потом перевел взгляд на двух друзей, сидящих плечом к плечу. Тэхён вдруг задумался, что до Чонгука всего метр с небольшим — лишь ширина коричневого стола в их уютной кофейни, но Чон, тем не менее, был слишком далеко. Они не друзья, совсем не друзья, а связывает их только болтушка-Чимин, который таинственным образом находит общий язык абсолютно со всеми. У Тэхёна сердце внутри трещит по швам, потому что невозможно смотреть на то, как Чонгук нежно сжимает руку Чимина под столом. Да, Ким подсматривает, делает исподтишка, специально, только чтобы суметь рассмотреть пальцы Чона и его руку, ведь Чонгук никогда не сожмет его ладонь так, он никогда так на него не посмотрит и от этого всегда слишком тошно на душе становиться. Они разошлись только спустя полчаса, выпив все напитки и наговорившись вдоволь. Такие встречи устраивались каждые три дня — настаивал всегда Чимин. Ким лишний раз предпочел бы остаться дома или найти какое-нибудь другое занятие, только чтобы не видеть лишний раз Чонгука. Ведь встречи с ним приносили душевную, но чаще даже физическую боль.

***

Мелкими шажками Ким приближался к злополучному мусорному баку, пытаясь нащупать в глубоком кармане куртки телефон, чтобы сразу же позвонить в полицию, если это потребуется. Хотя кого Тэхён обманывает? Полиция ни за что в жизни так быстро до него не доберется. Тэхён опустил взгляд, чтобы лучше было видно все неровности асфальта. Не хотелось бы распластаться здесь и наделать шума. Он внутренне ужаснулся, когда увидел свои насквозь мокрые черные кеды, а ведь купил их Ким совсем недавно. Эх, столько денег на них потратил, чтобы вот так сейчас облажаться. Когда стон повторился, Кима перестали посещать все мысли разом. Слишком жутко стало. Подумать только — он один в темном переулке идет к мусорным бакам, чтобы проверить обстановку. — Ким Тэхён, что ты творишь? Это же прямо сцена любого ужастика. Боже… — прошептал Тэхён, внутренне надеясь, что инстинкт самосохранения проснется. Дождь начал потихоньку стихать, поэтому Ким все более отчетливо слышал странные звуки. Он подходил все ближе, подсвечивая себе путь телефоном, постоянно спотыкаясь на ровном месте от волнения. Осторожно заглянув за огромный облезший бак, Тэхён ужаснулся и отшатнулся назад. Избитый парень лежал на мокром асфальте, дождь частично смыл грязь и кровь с его тела, но лицо было настолько сильно изуродовано, что даже родные его навряд ли бы узнали. Парень, будто бы почувствовав чужое присутствие, приоткрыл глаза. Он еле открыл рот, чтобы сказать такое простое «помоги».

***

Тэхён сонно моргал и нетерпеливо ерзал на сидении машины, желая поскорее добраться до уютной квартиры хёна и заснуть часов на двенадцать. Но мечтам Кима не суждено было сбыться, потому что вечерние улицы города просто увязли в многокилометровых пробках. Как бы Юнги сильно не сигналил, как бы не хотел проехать хоть на метр больше, у него ничего не выходило. Они продолжали стоять на месте, слушая тихую музыку и нервно переглядываясь. — Совсем бледный, — тихо сказал Юн, боясь разрушить атмосферу уединения, что создал вокруг себя сонный Тэхён. Ким стыдливо натянул капюшон на голову, желая скрыть свою бледность и болезненность, ведь хён не должен за него волноваться и беспокоиться, потому что у него и своих проблем хватает. Подумав еще пару секунд, Тэ выудил из кармана чёрную маску и нацепил ее на подбородок. — Тебе не обязательно прятать это от меня, Тэхён-а. В машине жарко, ты можешь снять кофту, — устало проговорил Юнги, внутренне все же надеясь, что Тэхён снимет дурацкую вещь. — Я стесняюсь, хён, — хрипло проговорил младший, отвернувшись к окну. Проще было делать вид, что на пустынных тротуарах происходит что-то интересное, чем говорить с Юнги. В последнее время Тэхёна стали выматывать долгие разговоры, он все больше предпочитал оставаться один и думать ни о чем, потому что так было проще дышать. Ведь самому себе врать уже не обязательно. Юнги заговорить больше так и не осмелился, а Тэхён провел оставшуюся часть дороги в полудрёме. Квартира у Юнги была маленькая, но уютная. Когда Мин переехал сюда, он сразу же позвал Тэхёна, поэтому частично Ким обустраивал тут все сам — это грело душу. Будто самая маленькая частичка Тэ жила в этой маленькой квартирке на восьмом этаже многоэтажного дома. Ким словно видел в этом доме самого себя, свой стиль, свой вкус, он слышал здесь свой смех и свой голос. Тэхён здесь практически жил. — Пойдешь в душ? — Юнги прошел за небольшую барную стойку, которая отделяла гостиную от кухни. Парень медленно проверял собственный холодильник, что-то из него доставал, а потом решил наполнить чайник водой. Тэхён ответил на вопрос только согласным мычанием и прошел в комнату Мина, чтобы взять чистую одежду. Ким грустно хмыкнул, когда понял, что у него в этом доме даже собственная полка с вещами есть. Вытащив одежду, парень поплелся в сторону ванной комнаты. Он надежно закрыл дверь, чтобы Юнги не смог к нему зайти и, только несколько раз убедившись, что дверь не откроется, начал стягивать с себя одежду. Парень и сам прекрасно понимал, что исхудал: впавшие щеки и серый цвет лица совсем не были показателем того, что Ким здоров. Он видел себя в зеркало часто, и каждый раз картинка эта стояла перед глазами — торчащие наружу ребра, обтянутые тонкой кожей, синюшные линии вен, которые были слишком сильно видны, и хрупкие ключицы. Юнги увидел его однажды, пару месяцев назад, когда истощение было не столь явным, Мин просто зашел в ванну, чтобы подать Тэхёну полотенце, но вещь так и выпала у старшего из рук прямо у порога комнаты, потому что уже тогда на Кима смотреть было невозможно. А сейчас… Хён бы точно упал в обморок от этой картины. В зеркало на Тэхёна смотрел не он. Парень не видел больше себя в своем собственном отражении. Ему так отчаянно хотелось спросить «кто это?», но вопрос этот остался бы без ответа. — Что от тебя осталось, Ким Тэхён? — удручающе-грустно и как-то даже обиженно, словно кто-то обманул маленького наивного мальчика, которому родители не дали конфету за хорошее поведение. Ким, смотря на знакомое отражение, вдруг понял, что из зеркала на него смотрит чудовище. Такими знакомыми карими глазами, наполненными бесконечной тоской, непроходящей никогда. Чудовище пленила красота. Опустив взгляд чуть ниже, Тэхён стал рассматривать красоту. Прямо между его ребер и под ключицами, чуть выше пупка, по линии косточек виднелись красные лепестки, расцветая красивыми бутонами под кожей. Теперь Тэхён был красивым, цветы его сделали таким.

***

Избитого парня, которого, как оказалось, звали Чон Чонгук, Тэхён, конечно же, притащил к себе домой. Незнакомец умолял не звонить в полицию и скорую, и Ким просьбу эту исполнил. Правда, сам не знает, почему он это сделал. Чонгук был странным, смотрел на Кима так пристально, успевая благодарить своего спасителя каждые пять минут, улыбаясь болезненной улыбкой. Тэхён на эту улыбку и повелся, ведь трудно не обратить внимание на Чона — невозможно красивый, просто нереальный. Таким только в модели или актеры, потому что для простых улочек простого города Чонгук совсем не создан, но Чон удивлял. Парню было двадцать три, он снимал квартиру в спальном районе и работал, как черт, успевая учиться. Чон вроде бы Тэхёну и не очень-то хотел открываться, но Ким читал людей, он их понимал. Стоило ему только взглянуть на Чон Чонгука, как он понял, что пропал, ведь трудно в такого не влюбиться. Высокий и широкоплечий парень привлекал внимание прохожих на улицах. — Спасибо за спасение, Ким Тэхён. Я теперь навечно твой должник, — и Тэхён только смущенно улыбался на такие фразы, подливая в кружку парня кипятка. Чонгук делал это специально — играл, заманивал своим обаянием, старался привлечь хрупкого мотылька к опасному пламени, а Ким велся. Словно загипнотизированный он вторил каждому слову Чона, рассматривал его руки, запоминал жесты. Хотел выбить Чон Чонгука на подкорке, чтобы навсегда оставить рядом с собой. Вот только Тэхён не учел, что пламя пленить невозможно. Поэтому Чонгук ушел, оставил в квартире Тэхёна шлейф своего парфюма и скрылся в утренних сумерках. Он прожил рядом с Кимом ничтожно мало — четыре дня и пять часов — Тэхён посчитал. Чон разбавил холодные будни мягким смехом и властным взглядом, влюбил в себя после нескольких часов их неудачного знакомства, а потом пропал, забирая кусочек, пока еще более-менее цельного, Тэхёна с собой.

***

Разнеженный теплыми струями воды Тэхён выплыл из ванной сонным и, впервые за долгое время, довольным. Он устал от своей болезненности и постоянного надзора Юнги, устал от учебы и подработки, устал от серых будней и однообразных выходных. Тэхён устал абсолютно от всего. Он лишь жил от встречи к встрече, чтобы на пару часов забыться в очередной кофейне, чтобы утонуть в глазах цвета шоколада, чтобы надышаться любимым запахом, а после таких коротких счастливых для него моментов уйти, растворяясь дымкой на городских улицах. Юнги нашелся в гостиной. На низеньком столике стояло две кружки и огромная тарелка с сэндвичами. Тэхёну впервые за пару недель захотелось есть. Мин приглашающе похлопал по месту на диване рядом с собой и ободряюще улыбнулся парню, который, несмотря на то, что в квартире было достаточно тепло, закутался снова в серую чистую толстовку, скрывая худощавое тело от посторонних глаз. Парень сам даже не сомневался, что в этой непростой ситуации считался посторонним, хотя ближе него у Тэ никого никогда не было. Тэхён медленно опустился на диван, прислоняясь плечом к теплому плечу Юнги. То, что парень дрожал Мин почувствовал сразу, его бил озноб, Ким натягивал длинные рукава на пальцы и двигался ближе к Юну, стараясь поймать крошечную крупицу тепла, что была у его хёна. Горячий чай немного помог согреться, Ким опустошил кружку даже как-то быстро, обжигая чувствительное небо и язык. Напиток застревал в горле, ребра сводило от боли, а желудок отказывался принимать жидкость, но Ким все делал новые глотки, чтобы утолить свою жажду за много месяцев страданий. Слабый синеватый свет, исходящий от телевизора, был единственный источником освещения в просторной комнате, поэтому было проще находиться рядом друг с другом, они словно пересекли границу, нашли снова ту тонкую ниточку их дружеского общения, которое у них когда-то было. То, что сейчас что-то не так, оба поняли давно. Тэхён от Юнги отдалялся, обрастал колючками и скрывал горькую правду, которая его милого и любимого хёна точно бы ранила, а Мин наоборот подбирался ближе, выпытывал правду и старался Тэ не отпускать от себя не на шаг. — Тэхён, что происходит? — голос у Юнги хриплый, прокуренный. Мин говорит тихо, вкрадчиво, стараясь выпытать наконец-то интересующую его правду, чтобы понять состояние Тэхёна, чтобы помочь. Но только вот Ким воздвиг вокруг себя неприступную стену, стараясь спрятать там все то, что не нужно видеть посторонним. Он борется там один, окруженный толстыми стенами, загнанный в свою же ловушку. — Хён, — и Тэхёну хочется съехать с темы, снова уйти от ответа или даже нагрубить, но он понимает, что эта тяжесть его разорвет изнутри, польется через край его толстых стен, потому что одному нести это становиться уже невыносимо. Тэхён ведь молодец, он хорошо постарался, он многое выдержал, но больше терпеть он не в силах. Да и какой смысл уже? — Я болен, — и в голосе слишком много грусти и безысходности. Тэхён поворачивается всем корпусом к Мину, чтобы посмотреть наконец-то в его глаза и увидеть в них поддержку, увидеть в них хоть что-нибудь, элементарную чистую эмоцию, которая Тэхёну была просто необходима на протяжении долгих одиноких месяцев, когда он зарывался носом в подушку, стараясь заглушить очередной приступ кашля, когда он впервые увидел первый кроваво-красный бутон под правым последним ребром, когда он понял, что Чонгук его не любит. Ким читал в глазах Юнги растерянность и решительность. Его хён готов был бороться за его жизнь, Тэ был уверен на тысячу процентов, что Мин готов найти лучших врачей, только Тэхён давно уже принял все и осознал — выхода у него всего лишь два: либо смерть, либо любовь. Но почему-то теперь Ким приравнивал и то, и другое, ведь одно всегда за собой влечет второе. — Что? Чем? — у Юнги в голосе слезы. Он сам понял, что это не просто простуда, что на лечение, скорее всего, нужны огромные деньги. Тэхён бы не стал молчать, если бы было что-то пустяковое, он не стал бы шутить, ведь в голосе Кима только дрожь и обреченность. Юнги бы почувствовал это, находясь на расстоянии. — Это не лечится, — Ким опускает голову и смотрит на свои переплетенные пальцы. Рассказать об этом оказалось намного сложнее, чем он сам предполагал. Он не ожидал, что не сможет вынести жалости, что она может его добить, искалечить еще сильнее и поранить. Жалость Юнги еще хуже цветов в легких, она поражает своей искренностью. Как оказалось, самые чистые эмоции принять сложнее всего, потому что в намерениях своих они чисты. Люди ведь привыкли большую часть своих чувств скрывать за чем-то благородным и фальшивым, за ненастоящим, а жалость в голосе и глазах Мина сейчас хуже самого острого ножа. — Что ты такое говоришь? Мы поможем тебе, мы сможем справиться со всем, Тэхён! Я сделаю все, поедем в больницу утром, я достану деньги, — Юнги раскраснелся, он размахивал руками, стараясь вселить свою, как казалось самому Мину, веру в Тэхёна. Парень подскочил на ноги, закрывая собой экран телевизора, он встал прямо перед Кимом, все рассказывая о том, что обязательно ему поможет. Вот только Тэ все прекрасно видел — в словах Юнги нет ни уверенности, ни веры. Ему страшно, он подавлен, а еще в глубине души Мин прекрасно понимает, что шансов нет. — Я рассказал тебе не для того, чтобы найти помощь. Мне лишь нужно было с кем-то разделить свою ношу, мне хотелось хоть пару дней отдохнуть от тяжести в груди. Мне лишь хотелось надышаться полной грудью. Ты прости, что я взвалил это на тебя, но ты все равно узнал бы. Лучше, если лично от меня, — Тэхён наконец поднимает взгляд, старается найти в глазах напротив понимание, но видит только возмущение. Ким предполагал, что так будет. Он предполагал, что хён его не поймет, что будет бороться до конца, что попытается Тэхёна переделать. Но разве Ким сам не борется? Он руки ведь ни разу еще не опустил, просто выработал безразличие к своей болезни, стараясь не думать о последней точке на карте. Он жил одним днем, общался с друзьями, не растрачивая времени впустую, а сейчас можно уже и отдохнуть. Тэхён сделал все, что хотел. Увиделся со всеми, с кем хотел уже давно встретиться, но времени все не хватало; сделал все то, что было распланировано на всю его жизнь. И самое главное — рассказал Мин Юнги, его самому близкому другу. — Сколько? — в тишине голос Юнги звучал слишком обреченно. Тэхёну хватило лишь одного слова, чтобы свести брови на переносице. Ким решал, проводил внутри себя целое сражение, ведь сказать Мину число казалось чем-то непосильным. Побледневший Юн цепляется, кажется, за последние частицы сознания, стараясь не упасть в забытье прямо сейчас. Юнги ведь должен узнать, он просто обязан сделать для Тэ все. И он сделает. — У меня еще достаточно времени, — ободряюще улыбается Тэхён и встает с насиженного места. Юн ему верит, улыбается тепло и старается сдержать слезы. Ведь еще не время плакать, Тэхён ведь еще рядом. Ким хлопает парня по плечу и идет в отведенную ему комнату, пожелав спокойной ночи. Юнги сильный, Тэхён знает, но, поставив мысленно себя на его место, парень понял, что он точно бы не выдержал, что он опустился прямо там бы на колени, расплакался бы, хватаясь тонкими пальцами за ноги хёна. Тэхён точно бы завыл от боли, раздирающей его изнутри, он сломал бы все ногти о паркет, стараясь выразить свою тоску по родному человеку. Он бы сошел с ума, но Тэхён не на месте Юнги. Поэтому он так нагло ему соврал, ведь любимый хён обязательно его простит.

***

Чон Чонгук не вернулся ни спустя день, ни спустя месяц. Тэхён нагло соврет, если скажет, что Чонгука не ждал. Он ведь целыми днями выглядывал в окно, стараясь увидеть хотя бы силуэт того, кого уже, наверное, не забудет никогда. Ким даже представить себе не мог, что вот так просто какой-то незнакомец захватит его наивное сердце своим образом, голосом и даже запахом. Это похоже на одержимость или болезнь, которая только прогрессирует с каждым днем, доходя до самой грани. Тэхён хочет видеть Чонгука рядом, хочет чувствовать его тепло, хочет убедиться, что Чон был настоящим. Он пришел в размеренную жизнь Тэ одним дождливым вечером, заполучил все внимание себе, привязал, а потом поутру ушел, оставляя лишь тонкий шлейф своего запаха. Но теперь нет и его, постельное белье незнакомца постирано — все улики его пребывания в этом доме стёрты, только отчего-то Киму кажется, что все вещи, которых касался он, помечены красными штампами. Они светятся глубокой ночью, горят от чужого прикосновения, и все ждут возвращения своего хозяина, ведь только он свои знаки уберет, заставит Тэхёна дышать полной грудью, присвоив себе снова целую жизнь. Ким Тэхён пытался жить полной жизнью, вернее начинал жить заново. Память стирала образ незнакомца, Ким уже не так часто возвращался мыслями в ту злополучную ночь и пару дней после нее. Прошло семь месяцев — да, Тэхён считал. Все-таки время хороший помощник — оно надежно скрывает все ненужное, помогает организму восстановиться, а сердцу запрещает сильно скучать по кому-то. Ведь скучать даже не обязательно, если человек появился на четыре дня в твоей жизни, а потом ушел, ничего не оставив после себя. Он даже мысли Тэхёна о себе с собой забрал. Ким понемногу начал забывать его образ, хотя поначалу казалось, что его он выбьет на подкорке, но время ведь должно лечить, даже от такой больной одержимости и бешеного интереса. Голос с хрипотцой вроде бы звучит где-то глубоко в душе, навязчиво так говорит, чтобы Тэ не смел даже его забывать, но Ким его затыкает, засовывает поглубже в сердце, душу, память. Он оставляет себе заначку — вернется к нему обязательно, если станет совсем невыносимо, но пока он должен жить без голоса Чонгука, должен учиться. Тэхёну трудно даже подумать, что случиться, если Чон вернется в его жизнь. Ведь если жалкие четыре дня повлияли так на него, то что же будет, если Чон решит вернуться на год, пять лет, десять? Что, если он появиться яркой вспышкой в серой жизни Кима, снова перевернет все с ног на голову, подарит слепую надежду, а потом уйдет, не предупредив даже? Тэхён искренне этого боится, потому что еще раз этого не выдержит, не перенесет такого же расставания, не пересилит себя. Наверное, поэтому Ким молит Чон Чонгука никогда больше в его жизнь не возвращаться. Но, видимо, никто к молитвам Тэхёна прислушиваться не собирался.

***

Это произошло зимой, в канун Рождества. Тэхён вместе с Юнги вот уже четыре часа бродили по торговому центру, изучая абсолютно все полки. Мин сначала придирчиво выбирал вязаный свитер в подарок своему любимому племяннику, а Ким просто ходил за компанию, иногда кивал и соглашался с выбором друга, но на второй час ему откровенно захотелось сбежать, потому что хён был уж слишком дотошен. Но, когда наконец-то выбор пал на синий свитер с белыми снежинками, Тэхён облегченно выдохнул, ведь дело осталось за малым — купить елочные игрушки и продукты. Хотя, Ким и в этот раз ошибся, потому что снова забыл о дотошности Мин Юнги. В итоге, вместо часа в продуктовом магазине они пробыли целых два, а теперь с большой тележкой двигались в сторону огромных полок с блестящими игрушками, мишурой и разноцветными огоньками. Конечно, телегу катил именно Ким, поэтому он только грустно вздыхал и молча принимал свою участь, зная, что за «хорошее поведение» в торговом центре Мин вкусно накормит его дома. А поесть Тэхён, к его сожалению и к радости старшего, любил, вот постоянно и находил Мин на него рычаг давления. Как ни крути, но даже длительные походы с Юнги не могли испортить ему прекрасное настроение. Тэхён любил зиму, наверное, даже больше, чем знойное лето. Он всегда занимался приготовлением к долгим праздникам, навещал старых друзей и родителей, а Рождество встречал неизменно в компании Юнги. Следующие же несколько дней они шатались по оживленным улочкам города, смотрели на редкие снежинки и пили горячий шоколад, вечерами пропускали по стакану крепкого виски и ложились спать, убаюканные долгими прогулками. Конечно, совсем не каждое Рождество проходило по такому сценарию, они всегда вносили что-то новое, могли даже снять какой-нибудь загородный домик, чтобы вместе с общими друзьями отметить начало нового года и новой жизни в глуши. Ким ведь любил сказки, а то, что зима — самое сказочное время года он никогда и не сомневался. Юнги задумчиво изучал серебристые шарики, блестки с которых могли осыпаться на пол гостиной с елки, поэтому Мин тряс из стороны в сторону упаковку, надеясь, что эта оправдает его ожидания, ведь мусор он не любил. Вернее, Юн не любил убираться, поэтому старался не сорить в квартире. Видимо, шарики Мина не порадовали, поэтому он терпеливо отложил их в сторону и направился к тем, что были меньшего размера. Тэхён, смешно сморщив нос, наклонил голову вбок и выхватил взглядом на верхней полке прозрачную упаковку, сквозь которую на него смотрел миленький маленький щенок. Ким подумал, что пес отлично будет смотреться под елкой, как очередное украшение, да и мусора от него немного — блестки точно сыпаться не будут. Откатив тележку в сторону и посмотрев на то, как Юнги снова изучает какие-то шарики, Тэхён уверенно двинулся в сторону понравившегося пса — только вот одного Ким не учел — полка для него была слишком высока. Он вставал на носочки, подпрыгивал и кряхтел, но достать коробку с игрушкой так и не смог — постоянно не хватало пары сантиметров, а, когда казалось, что кончики пальцев уже могут дотронуться до упаковки, рука соскальзывала, и ноги начинало болезненно тянуть. Тэхён чуть счастливо, как маленькая девчонка, не взвизгнул, когда какой-то доблестный незнакомец без проблем дотянулся до игрушки и протянул упаковку Киму, но, повернувшись к парню, улыбка с лица мгновенно пропала. — Привет, — и на Тэхёна разом обрушились все воспоминания, которые он старался упрятать далеко-далеко все эти месяцы. Чон Чонгук стоял слишком близко, а еще улыбался. За одну только его улыбку можно хвататься пальцами и не отпускать, потому что, кажется, что Тэхён ничего в жизни ярче не видел. Он сразу вспомнил запах, голос, даже движения, а детали внешности прояснились в памяти слишком четко. Киму казалось, что он забыл, но это было неправдой — он всегда его помнил, и будет помнить, только вот больше спрятать это внутри себя не сможет никогда. Вторая встреча с Чон Чонгуком стала для Тэхёна смертельной.

***

Тэхён грустно улыбнулся, вспоминая первое совместное Рождество, проведенное в компании Чона. Ким перевернулся на спину, откинул одеяло в сторону и стал рассматривать идеально белый потолок. Спать не хотелось совсем, Юнги, наверное, видит уже десятый сон, вот только Тэхён все никак не мог уснуть — болело горло после недавнего приступа кашля, и цветы под ребрами как-то беспокойно копошились. Парень устало смежил веки — ему надоело даже закрывать и открывать глаза. Тэхён никогда бы не подумал, что ему так надоест жить, хотя еще пару лет назад он жизнь лелеял, на руках носил, всячески ублажал и радовался каждому моменту; сейчас же Тэхён еле-еле просыпался утром. Каждое утро — новая боль: кости ломило, Тэхёна кидало то в жар, то в холод, а приступы кашля донимали все чаще и чаще. Да, Ким прекрасно знал, сколько ему осталось, поэтому вел себя совершенно спокойно — скоро все закончится. Спустя двадцать минут философских размышлений о жизни и смерти в дверь тихонько поскреблись. Парень приподнялся на локтях, смотря на дверь и разрываясь от противоречивых решений. Кто знал, что случиться, если Юнги сейчас попадет в комнату — разговора будет трудно избежать, а вот, если Тэ притвориться, что спит, Мин уйдет восвояси. — Заходи, — хрипло и тихо сказал Ким. Он будет скучать по Юнги, не стоит это отрицать, поэтому нужно ловить любое мгновение рядом с ним, нужно наполнить воспоминания Мина собой, чтобы ему было легче, когда Тэхён уйдет. Юн приоткрыл дверь, всматриваясь в темноту комнаты тщательно — он пытался разглядеть Тэхёна. — Почему не спишь? — приглушенно спросил Мин, все-таки боясь, что парня он разбудил самостоятельно. Тэхён на этот вопрос только пожал плечами, но, быстро опомнившись, буркнул что-то вроде «не хочется» и отодвинулся на правый край кровати, чтобы Юнги смог тоже прилечь. Юнги не лег, уселся, скрестив ноги, ровно посередине и сцапал одну из подушек. «Разговора точно не избежать» — пронеслось в мыслях Кима, но он умело засунул свое недовольство куда подальше. — Тэхён, почему ты мне ничего не сказал? — в голосе обида. У Кима мурашки по телу пошли от такого настроения друга. Он поежился, а глаза Юнги, привыкшие за это время к темноте, это увидели. — Как я должен был сказать? Я не хотел расстраивать тебя и перекладывать свои проблемы, но сейчас я почувствовал, что пришло время, что ты просто обязан это знать, ведь ты все равно начал подозревать что-то уже очень-очень давно. Я понимаю твои чувства, хён, но ты не можешь понять мои. Сейчас ты растерян, расстроен и полностью обезоружен перед моей смертью, — Тэхён запнулся — в горле комом встали кровавые лепестки. Он несколько раз сглотнул, даже попытался прокашляться, но ком никуда не ушел, поэтому он продолжил говорить, всматриваясь в блестящие беспокойством глаза друга. — Но тебе меня не понять. Ты будешь плакать, я знаю, ты будешь скучать по мне так же, как я буду скучать по тебе, но время пройдет, Юнги. Оно лечит, помни об этом, — и Тэхён улыбнулся, пусть чуточку вымученно, но улыбка эта была полностью искренней. Юнги низко опустил голову, комкая пальцами уголок синей подушки. — Я не смогу без тебя. Не смогу, кажется, что отправлюсь следом за тобой, потому что умру от тоски. Тэхён, это ведь несправедливо. Я никогда тебя не бросал, никогда не оставлял. Помнишь? Всегда за тобой возвращался. Ты так просто бросишь меня? — он быстро-быстро мотал головой, желая отогнать непрошеные слезы, которые рано было еще лить по кому-то. Тэхён порывисто оторвал голову от подушки, он присел на кровать, притянул к себе Юнги и обнял так крепко, как только мог. Прижимал к себе Мина, чувствовал, как подрагивают его плечи, а сам старался держать эмоции под замком, чтобы самому не расплакаться, потому что сейчас именно Юну нужна поддержка. Ведь Юнги действительно не сможет. Будет ходить к нему каждый день, караулить его покой, как верный пес, который потерял хозяина. Мин без него не сможет — это доказанный факт. Время его вылечит, поможет забыть, но все это будет так нескоро. — Сможешь. Ты сильный, я знаю. Только помни о том, что я очень люблю тебя, хён, — Юнги часто закивал. Тэхёну не нужен был ответ — он и так все сам прекрасно знал, главное, что он успел это сказать.

***

На шумной вечеринке слишком мало места и воздуха, зато людей точно перебор. Тэхён морщится — от громкой музыки начинает болеть голова. Зачем они вообще здесь собрались? Точно, отмечают начало лета — так себе повод, по мнению Кима. Алкоголь давно ударил в голову, и Тэ потерял из вида подвыпившего Юнги, вот только Чонгука он видит отлично — тот словно сам притягивает чужой взгляд. Он сам хочет, чтобы на него смотрели, действует, как магнит. Ким не устоял. Он знаком с Чоном вот уже два года — Чонгук больше отпускать от себя Кима не хотел, а Тэхён мучился, все смотрел со щенячьей верностью в глазах на него и надеялся, что его заметят. Не заметили. Более того — Чонгук даже ничего не подозревал. Он перешагнул через чувства Тэхёна, через его симпатию так легко, словно это ничего ни для кого не значило. Ким сглотнул горьковато-сладкий ком в горле. И почему он так сильно напился? Был повод, он вспомнил. Вчера Чонгук привел в кафе, где они обычно сидели по вечерам втроем, своего друга — Пак Чимина. Милого маленького мальчика, младше самого Тэхёна на три года. Пак Чимин был застенчивым, у него была сахарная улыбка, а смех его можно было сравнить с пушистым игривым котенком, который перекатывался с боку на бок и все время врезался в ноги больших хозяев. «Друзьями» Чимина и Чонгука язык бы не повернулся назвать — Тэхён это понял сразу, смотрели они друг на друга точно не по-дружески, а еще тайком держались за столом за руки, переплетая пальцы. Пак ластился к Чону, давался в руки, игрался с ним, а Тэхён смотрел на все издалека, любовался искрящимися глазами Чонгука и думал, что никогда не сможет зажечь их также, потому что Тэхён для Чонгука действительно просто друг. Становилось тошно от собственных мыслей. Парень поставил бокал на низкий столик, предварительно чуть не пролив все содержимое кому-то на голову, и направился сквозь толпу на второй этаж незнакомого дома. Хотелось глотнуть свежего воздуха и избавиться от тумана в голове, который только густел с каждой минутой. Тэхён открыл первую попавшуюся дверь, за которой не оказалось абсолютно никого, к его счастью. Побыть в одиночестве хотелось, пожалуй, даже сильнее, чем выйти наружу. Мысли роились в голове нестройным рядом, пробивая все защитные слои, что выстраивал Ким на протяжении всей прошлой ночи. — Черт, — тихо выругался Ким, выглянув в большое окно, находящееся в спальне хозяина дома. Сейчас он чувствовал, что весь мир поступает крайне несправедливо. Чон Чонгук должен был обратить на него свое внимание, он должен был рассмотреть в худощавом парнишке, который однажды спас его, кого-то большего, чем просто спасителя или друга. Но Чонгук не увидел потенциала или не захотел его видеть. Тэхён запустил пальцы в русые волосы, массируя слегка виски. Он хотел было выругаться погрязнее еще раз, когда услышал, что дверь распахнулась, но обернуться он успел раньше — на пороге стоял его неудачная любовь, личный мучитель и друг — Чонгук. — Почему один? — Чон притворил за собой дверь, проходя вглубь комнаты, чтобы через несколько минут подойти слишком близко к Тэхёну — к самому окну. Он оперся руками о подоконник, выглядывая в темный сад. Киму казалось, что он слышит даже сердцебиение Чонгука — настолько он был близко. Протяни руку и дотронешься до его мягкой кожи, ощутишь кончиками пальцев тепло его тела, но все рушиться, как карточный домик, когда Тэхён понимает, что сделать этого не сможет никогда. Чонгук далеко — на расстоянии вытянутой руки. — Я однажды помог тебе, Чонгук. Помнишь? — Тэхён умело проигнорировал вопрос Чона, который сейчас казался просто бессмысленным. Тем более, что Ким вряд ли решиться когда-нибудь на подобный разговор — лучше сейчас, пока алкогольные пары не улетучились из затуманенного разума, а ориентация в пространстве еще не до конца вернулась, чтобы на утро вспоминать этот разговор, как побочный эффект от всего выпитого. — Никогда этого не забуду, буду благодарен тебе всю жизнь, — Чон утвердительно кивнул, отбрасывая тем самым все сомнения Тэхёна куда подальше. — Я хочу предложить тебе обмен. Хочу обменять твою благодарность на один поцелуй — всего ничего, тем более, что утром я вряд ли смогу вспомнить сегодняшний вечер, — Тэхён даже глаза не опустил, смотрел прямо и твердо — сам умело верил в свою ложь, ведь забыть такое будет даже ему не под силу. — Почему ты просишь именно это? — Чон подозрительно прищурился, решив, что ответы сможет найти во взгляде, но он ошибся — расширенные зрачки и подернутая дымкой радужка ни о чем не говорили. — Ты так ничего и не понял. Удивительно, — Тэхён смотрел пытливо, проверяя каждое слово на чистоту, потому что меньше всего сейчас он хотел услышать что-то лживое и грязное. — Но это не так и важно. Просто исполни просьбу, я тебя этим ни к чему не обязываю, и… — Тэхён резко умолк. Чонгук стоял слишком близко, и только сейчас было видно, что парень на добрые полголовы выше самого Кима. Гибкие мышцы шеи были напряжены, а взгляд почти трезвого Чона оказался почему-то затуманен. Широкая ладонь коснулась подбородка как-то слишком неожиданно, наверное, поэтому Ким отшатнулся немного в сторону, но после, осознав всю глупость поступка, сам подался вперед. Он искал тепло ладони Чона и хотел, чтобы этот момент никогда не заканчивался, потому что только сейчас он почувствовал, что Чонгук по-настоящему рядом, близко, как никогда до этого не был. Ругая самого себя за проявление слабости, Тэхён ластился и гладился о немного шершавую ладонь, позволяя себя уводить подальше от здравомыслия. Ким ощутил его дыхание на своих щеках, отчего прямо по позвоночнику прошла легкая дрожь. Своей ладонью он поддерживал руку Чонгука, все еще державшую его подбородок. Хотелось еще ближе, теснее и жарче, но сейчас хватало и этого с головой — Тэхён наслаждался моментом, улетая в невесомость, туда, где Чон Чонгук навсегда принадлежит только ему одному. Чон склонялся мучительно медленно, секунды превращались в минуты. Ким почему-то подумал, что таким образом Чонгук дает ему фору — возможность убежать и передумать, но Тэхён не собирался сбегать, потому что Чона хотелось себе до одурения. Ловкие пальцы легли на нежную кожу шеи, а слабые руки наконец-то оперлись о сильные плечи. Они словно соединялись друг с другом, тонкие ниточки тянулись от тела к телу, связывая намертво. Чонгук бы испугался, ушел, хлопнув дверью, но Тэхён уже слишком близко — забрался в сознание, не разрешая далеко от себя отходить. Масленый взгляд мазнул по шее, задерживаясь на неприметной родинке, которую трудно разглядеть даже при дневном свете, но Тэхён, кажется, разглядел бы каждую черточку Чона даже в кромешной темноте. Теплые губы бережно коснулись щеки, а по телу Кима в этот долгожданный момент прошел хороший разряд тока. Чонгук целовал перебежками — касался щеки, уголка губ, снова возвращался на прежнее место. Он словно смаковал его вкус, как сомелье самое вкусное в мире вино. От приятных ласк бросало то в жар, то в холод, и Тэхён честно пытался держать себя в руках, не давая возможность ногам предательски подогнуться. Хриплое дыхание вдруг вмиг участилось, а распахнутое настежь окно совсем не приносило должной свежести. Ким задыхался — он это признавал, но задохнуться от нежности и поцелуя в объятиях дорогого человека сейчас казалось самой лучшей перспективой из всех. Умереть бы от рук Чонгука здесь и сейчас, потому что если не он, то никого другого и близко подпускать не стоит. Кровь по венам текла слишком быстро — Ким чувствовал, что сердце не успевает ее перекачивать. Хватая ртом воздух, он прикрывал глаза, стараясь не думать о неоновых красках, разукрашивающих каждый уголок комнаты все сильнее и сильнее. Но вдруг все остановилось — замедлилось на глазах и на секунду угасло, а у Тэхёна в этот миг, кажется, сердце остановилось и сгорело прямо в груди. Парень зажмурился, боясь, что если откроет глаза, то не увидит перед собой Чонгука. Фейерверки взорвались разом, а новейший наркотик, под кодовым именем Чон Чонгук, ударил в голову с такой силой, что ноги грозились согнуться, а сердце остановиться от передозировки. Влажные губы Чонгука сминали его собственные — он целовал медленно и тягуче, словно мед тонкой струйкой стекал в банку, сладко до невыносимости. Тэхён чувствовал каждую ранку на его губах, так словно рассматривал их под микроскопом. Горячий язык скользнул по нижней губе, потом по зубам и языку — восприятие достигло ста процентов. Казалось бы, что чувства просто не могут быть еще более обостренными, чем сейчас, но с каждой новой секундой Тэхён умирал сотню раз, чтобы потом возродиться на мгновение, ощутить все с новой силой и снова умереть. Хотя смерть уже не была высшим наказанием и не пугал даже Ад; наказание — целовать Чон Чонгука и умирать внутри от чувств. Тэхён не знал точно, сколько они так стояли и прижимались друг к другу, в надежде найти тепло чужого тела, но он благодарил все высшие силы за то, что ночь никак не заканчивалась. Здесь и сейчас. Ким Тэхён был счастлив, целуя Чонгука и запуская пальцы в его волосы, остальное может и подождать. Тэхён шел не спеша, рассматривая серо-розовый асфальт, залитый предрассветными красками. Спешить уже никуда не хотелось. Боль в ногах его не щадила, но вызывать такси не было никакого смысла — до дома оставалось несколько десятков метров. В голове больше ни одной мысли, а на языке только горький привкус осознания. Он сам себе подписал смертный приговор, но пугала больше только полная решимость — Тэхён сделал бы это снова. Пора признаться себе — любовь к Чон Чонгуку начала расцветать кроваво-красными бутонами пионов. Самый сладкий запах из всех, что Тэхён когда-либо встречал.

***

Тэхён больше уснуть так и не смог. Он молча наблюдал за спящим Юнги и иногда гладил его по волосам. Он запоминал запах, обстановку и каждую черточку друга, чтобы отложить это у себя в памяти и никогда не забывать. Ким с грустью посмотрел в окно, когда понял, что где-то далеко уже начинает светать. Рассвет. Скоро розовые лучи окрасят асфальт, проберутся в комнату, побегут по белоснежному постельному белью и запутаются в темных волосах Юнги. А где-то на другом конце города эти же проворные лучики разбудят и Чонгука. Он сонно будет моргать, смотреть по сторонам и ворчать от очередной полубессонной ночи. Парень всю ночь вспоминал их первый и последний поцелуй. Прошло три месяца и два дня — он снова умудрился посчитать. Цифры в его голове были выбиты, как на камне, их не смыть, не оттереть и не забыть. Ким это давным-давно уже понял. Чонгук в его голове, сердце и легких. Он пропитал собой воздух, забрал всю радость себе, иногда бросая ее маленькие кусочки вроде заинтересованных взглядов или легкого касания руки. Тэхён медленно прошел к большому зеркальному шкафу, что стоял в «его» комнате. Он выудил белую полупрозрачную рубашку и черные джинсы. На улице наверняка прохладно, но согреваться больше совсем не хотелось. Последний тоскливый взгляд в сторону Юнги. На глазах почему-то слезы. Длинные пальцы ловко взъерошивают растрепавшиеся из-за сна волосы, зарываются легонько пальцами, чуть задевают кожу. Тэхён бережно укутывает Юнги в одеяло и оставляет на подушке два белоснежных конверта, на которых каллиграфическим почерком аккуратно выведено два имени: Юнги и Чонгук. Мин знает, что делать с конвертом для Чона, он Кима не подведет — исполнит все в лучшем виде. — У меня было достаточно времени, хён. Я успел пожить, — Ким шепчет совсем тихо, Юнги, наверное, и не услышал бы его, но главное, что Тэхён смог это сказать. Мин, может, и спит сейчас, но зато голос в его воспоминаниях все равно останется, будет жить с ним плечом к плечу, пока и он не забудется.

***

Босые ступни касаются остывшего за ночь асфальта, но Тэхён больше даже не морщиться. Эта боль совсем ничего не значит, она не может даже сравниться с болью внутренней, которая разъедает точно кислота. Ноги ведут его сами, они больше не слушаются своего хозяина, он ведь точно ничего сделать не сможет. Все нутро трепещет, сердце колотиться, как бешеное, с болью ударяясь о хрупкие ребра. Мысленно Тэхён понимает, куда идет, но озвучить все никак не может, потому что в том месте его ждет Она. Сидит и высматривает бледное лицо Кима в рассветных лучах, чтобы взять за руку маленького мальчика и проводить в тот мир, где Она полноправная хозяйка. Тэхён не боится, он сделал все, что хотел, поэтому можно уйти со спокойной душой. Ноги по самую щиколотку утопают в росистой траве. Ким идет уверенно, он уже приметил то самое место. Раскидистое дерево встречает его тишиной и мраком. Сюда солнечный свет еще не успел добраться. Оно стоит одинокое и брошенное всеми. Тэхён временами ощущал себя этим деревом, только вот вместо тысячи людей-деревьев вокруг ему нужен был лишь один спасительный луч. — Солнце нас не любит, — хмыкает Ким и проводит ладонью по грубой коричневатой коре. Здесь спокойно, нет света и людей. Все вокруг как будто вымерло, оставляя на планете только Ким Тэхёна и одинокое дерево на невысоком холме. Спину колет и царапает, Тэхён даже не замечает, еще сильнее вдавливается всем телом в дерево — ищет защиту. Как бы он не храбрился, умирать совсем не хотелось. Он не знал сначала, сколько ему осталось, он не знал этого и вчера. В один момент, ночью, он просто почувствовал, что его зовут. Его цветам больше не нужен был сосуд для хранения, они выросли и распустились, а теперь хотели уже отпустить Тэхёна. Отпустить раз и навсегда, чтобы прекратить его мучения. Ему бы попросить у Небес еще один шанс, убрать из памяти ту злополучную ночь. В благодарность за спасение он получил смерть. Приступ кашля глушит слезы жалости к самому себе. Тэхён сгибается пополам, подставляет ладонь к губам. Манжет белой рубашки окрашивается в насыщенно-красный, рука в собственной крови. Она стекает по пальцам прямо на землю — вязкая и едва теплая. Струйка бежит по запястью уходит куда-то под рукав, цепляет белую ткань, метит собой и скатывается к локтю. Тэхён бы посмотрел на это бордово-белое творение, но горло нещадно саднит от очередного приступа. Он чувствует, что шелковые лепестки застревают в горле, прилипают к небу и языку, половина из них оказывается на раскрытой ладони и белой рубашке. Цветы внутри шевелятся, просятся наружу, разрывая легкие. Металлический и немного сладкий привкус во рту Тэхёну совсем не нравиться, но думать об этом он уже просто не в силах — тяжело дышать. Хватая ртом воздух судорожно, на грани истерики, он старается не заплакать, но соленые дорожки расчерчивают бледные щеки ровно пополам, скатываясь за ворот рубашки. Тэхён этого не чувствует. Он плачет беззвучно, задыхается, потому что легкие перестали функционировать, и все восстанавливает образ Чонгука перед собой. Он уже не кажется дурацкой фантазией, ведь руки у него такие теплые, они Кима обнимают бережно, прижимают к широкой груди, обвивают так сильно, что сразу хочется сдаться. Без боя, просто поднять руки вверх, потому что бороться уже не хочется совсем. Все вокруг затихает, время останавливается, а Тэхён только вдыхает его запах — родной и знакомый. Он уже не кашляет, всю поляну вокруг покрывают бордовые лепестки, а Ким только смотрит, чувствуя, как по подбородку стекает кровь. Ким смотрит стеклянным взглядом в пустоту, лишь слыша, как Чонгук за его спиной говорит: «люблю». Рассветные лучи добираются и до невысокого холма, изумрудно-зеленая листва легко шелестит, а шелковые лепестки невзначай подыгрывают этому шелесту. Крови больше нет, нет и людей вокруг, только одинокое дерево прикрывает своей тенью еще совсем молодые бутоны кроваво-красных пионов.

***

Знаешь, я хотел бы прожить рядом с тобой всю свою жизнь. Судьба распорядилась иначе. Я любил тебя, кажется, с самой первой минуты. Люблю и сейчас. Я хочу, чтобы ты помнил, Чон Чонгук, что тебя кто-то любит. Это чувство ты больше не заменишь ничем другим. Твое спасение принесло мне любовь всей моей жизни, эта любовь меня и погубила. Но какой же прекрасной она была… Знаешь, я ведь никогда не любил пионы. Почему именно они так меня измучили? Но это уже неважно, я думаю. Что ж, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет на этом свете. Может, ты выбросишь этот листок, не дочитав даже до середины, а может, прочитаешь полностью. Видел бы ты эти красные лепестки. Тебе бы понравилось. Не забывай меня, Чон Чонгук. Потому что я никогда не забуду — не смогу. И помни, что я люблю тебя, Чон Чонгук.

Тэхён