Я знаю, меня не существует

— Хару! Подойди ко мне, дочка. Женщина с яркими рыжими волосами и самой теплой улыбкой, что я видела, помахала рукой маленькой девочке в желтом платье, которая сидела на полу и перебирала сушеные цветы. Она подбежала к матери, заливаясь беспричинным детским смехом. — Папа скоро вернется, и мы наконец-то сходим на ярмарку! — Ура! Девочка начала бегать кругами, выкрикивая что-то несвязное, ее рыжие, почти красные, как у матери, волосы развивались подобно маленькому огню. Женщина не переставала улыбаться, разглаживая письмо, лежащее на столе. Я смотрела на все это со стороны, умиляясь и где-то в душе ощущая какую-то близость с ними, но так отдаленно, что можно назвать это простой солидарностью. И да, я прекрасно осознавала, что я и есть та самая девочка, та самая счастливая маленькая Хару, которая так хотела пойти на ярмарку вместе с родителями, которая кружилась возле своей счастливой матери, вздымая весь сор с пола. Я понимала, но что-то упорно говорило мне о лжи. «Не ты, не ты, не ты», — твердило оно. А я игнорировала, смотрела в упор, не думала о постороннем. Но девочка казалась мне другой. Поэтому я начала наблюдать за ней и ее матерью несколько отстраненно, поддаваясь убеждениям этого чувства. Время начало идти быстро, словно в прокрутке. Я снова видела девочку, ее мать, но больше не было того счастья. Женщина стояла в фартуке у плиты, от которой валил пар. Я не могла понять, что она готовит, но судя по выражению лица Харуки, там было что-то вкусное. — Мамочка, а папа придет? — девочка взглянула на женщину со своего места на ковре, перебирая уже другие цветы в красивой плетеной корзинке. — Придет, вот увидишь. Их дом не был хоромами, но и бедным не был тоже. Довольно хорошая мебель, много странных мелочей, над небольшим камином висела красивая картина, изображающая чистое и спокойное море с большим кораблем. А потом я заметила, что здесь было много картин, самых разных: больших и маленьких, ярких и темных. Возле рабочего стола все еще стояли чистые холсты, а на нем в беспорядке валялись кисти и краски. Были тут и маленькие, неуклюжие и неровные рисунки. Видимо, их нарисовала сама Харука. Неожиданно раздался стук в дверь. Женщина встала, положив ложку, которой помешивала что-то в кастрюле, и подошла к входу. Приоткрыв дверь, она ахнула и резко закрыла ее. Из глаз женщины покатились слезы, ее пробила сильная дрожь. С другой стороны начали ломиться в дом, осыпая женщину бранью. — Быстрее, — прошептала она. — беги в подвал. Там будет выход на улицу, беги в лес, и не смей приходить сюда. Уходи, Хару. Девочка сжалась от слов матери, но послушно встала, оставив корзинку на полу, и подошла к двери в полу. Приоткрыв ее, она аккуратно опустила ноги в пустоту. Девочка спустилась по лестнице, но не успела до конца закрыть дверцу, как в дом ворвались несколько ниндзя, с силой оттолкнув женщину от двери. Она упала на пол, скрючившись от боли. Один из них держал отрубленную голову мужчины, закатившего глаза так, что видны были только налитые кровью белки, а на лице его застыл возглас ужаса. Я хотела закрыть глаза, я хотела выйти отсюда и не видеть этого, но не могла. — Твой муженек был нам должен, но долг так и не выплатил. Такая судьба ждет и тебя! Державший голову громко засмеялся, подначивая всех остальных. Женщина закричала и, схватив кухонный нож со стола, попыталась напасть на ближнего мужчину. Ее попытка провалилась в тот момент, когда она промахнулась. Шиноби схватил ее руку и с характерным хрустом сломал кость. Их было пятеро, она была одна. Все знали исход: и сама женщина, и шиноби, и даже девочка, смотревшая на все это через маленькую щель в полу, трясясь от страха. Но женщина не издала ни звука, только грозно смотрела в его глаза. Бесстрашная и сильная, такой я запомнила эту женщину, пока Харука быстро закрывала крышку и, безмолвно заливаясь слезами, бежала прямо по коридору. Она выбежала в лес, как ей говорила мать, и спряталась в небольшом овраге. Время опять начало идти вперед, и вот девочка, вся грязная, в царапинах, снова подошла к дому. Она открыла дверь и зажала рот рукой. Слезы мелкими струйками покатились по ее щекам. Женщина сидела на полу, ее глаза были открыты и направлены вперед. На полуоткрытых губах ее высохла кровь, в животе торчал тот самый кухонный нож, а кровь залила почти все красивое легкое голубое платье. Голова ее мужа лежала здесь же. В самом помещении царил хаос, видимо, те люди искали деньги или что-то, что можно продать. Все красивые картины либо сняли, либо порвали и затоптали в спешке. Мне было противно, страшно и обидно. Я даже представить не могла, как может отреагировать на все это маленький ребенок, который никогда не знал жестокости. Явно прошло несколько дней, тела уже посерели, видимо, в доме стоял запах гниющей плоти, потому что девочка не отодвигала руку от носа, да и не дышала почти. Она попятилась обратно к двери и выбежала из дома, спотыкаясь, но слезы больше не текли по ее лицу. Время опять переместилось. Девочка немного выросла, но больше не улыбалась. Она стояла возле дерева с кунаем, таким же, как мне показывал Киба, в руке. По дороге шел мужчина, тот самый, что сломал руку ее матери. Незаметно для него девочка кинула кунай, попав прямо в шею. Он не успел даже крикнуть, упав на землю, которую заливала темная густая кровь. Девочка подошла к нему, посмотрев в его глаза, наполненные ужасом. — Последний, — она ухмыльнулась, но услышала шорох в кустах. Встав в оборонительную стойку, девочка направила кунай на шум. К ней вышел мальчик с бархатно-угольными глазами, странной прической, передние локоны которой обрамляли его лицо, а сзади немного топорщились. — Зачем ты его убила? — спросил он спокойно, словно ничего особенного не случилось. — Это была месть. Он убил моих родителей, ты не поймешь, - она опустила кунай и сжала губы в тонкую линию. — Мой брат уничтожил наш клан. Я знаю, что значит хотеть мести, — мальчик повел плечом в сторону, словно сбрасывая плохие воспоминания. — Кстати, я тебя раньше не видел, кто ты? — Харука. Я живу в клане Хьюга. — Почему ты не ходишь в академию? У тебя вроде хорошие навыки. — Неджи говорит, что я слабая, поэтому не могу быть ниндзя. Он злится на меня за отца. Он ненавидит меня и точно не пустит в академию. — А ты больше полагайся на других. Если хочешь, то иди. Плевать на чужое мнение. Мальчик сел на траву. Девочка присела рядом. — А тебя как зовут? — Саске. Учиха Саске. — Рада познакомиться, Саске. Если что, я могу помочь отомстить и тебе. — она улыбнулась слишком искренне. Я не понимала, почему эти дети так спокойны. И в то же время отчетливо понимала. Они потеряли любимых людей, и все же! И все же… Это было так несправедливо и странно, они не должны были так легко смотреть на смерть, не должны говорить о ней, как о чем-то нормальном, потому что смерть — это не нормально. Они не должны говорить о мести, не должны давать обещания помочь с ней. Они же просто дети, которым по виду еще и десяти нет. Но они дети, которые живут в мире ниндзя, жестоком мире. Я почти ничего не знала о здешних порядках, но прямо сейчас я видела и слышала о них, невольно сжимая руку в кулак. Вот девочка уже закончила академию, и выполняет свою первую миссию. Она слишком слаба для мира ниндзя, какой бы способной она не была раньше. Она стала бояться жизни, ведь та несет так много боли. У девочки не получается достигать планки других детей. Она разбивает коленки и локти в кровь, бросает кунаи в дерево, но они почему-то летят мимо цели. Лишь мальчик изредка кладет руку на ее плечо, сжимая ткань футболки, и уходит, пряча лицо за челкой. И снова время переместилось, когда девочка стояла у ворот деревни в одной пижаме. Мальчик встал перед ней с рюкзаком за плечами. Она грустно улыбнулась. — Я прочитала твое письмо. Тебе точно нужно уходить? — Да. Только он может дать мне силу для мести. — Я не буду тебя останавливать. Иди, пока никто не заметил. Особенно Сакура или Наруто. — Сакура уже попыталась меня остановить. Девочка вздохнула и обошла мальчика. Они стояли спиной друг к другу. — Значит, они попытаются тебя вернуть. — Верно. — Будь осторожен. Девочка пошла в город, оставив мальчика в одиночестве. По ее лицу было видно, что он был важен для нее. Как друг, как брат. Но она не плакала. Больше никогда с того дня. Прошла пара лет. Девочка превратилась в девушку. Она стояла со своими сокомандниками перед Хокаге. — Вы должны доставить этот свиток в страну Водопадов. Это миссия ранга Б. У вас четыре дня. — Есть! Ниндзя вышли из кабинета и спустились по лестнице на улицу. — Эх, устал я от таких миссий, — потянувшись, протянул Киба. — Хочу отдохнуть. — Не так давно отдыхали мы. — Ну не занудствуй, Шино. А ты, Хару, хочешь еще отдохнуть? Девушка вздрогнула и повела плечом. — Нам нужно доставить свиток, это займет не так много времени, Киба-кун. Давай еще немного постараемся. — Вот всегда ты так! Эх! Идем тогда, чем быстрее, тем лучше. Они договорились встретиться у ворот через час, и девушка медленно пошла по городу. Шум городской жизни ей не нравился, она упорно искала переулки, чтобы уйти с главных дорог. Она постоянно озиралась вокруг, будто ища поддержки. А люди все шумели, пели песни, заходили в магазины и забегаловки. Дети играли друг с другом, болтали с родителями, выпрашивая очередное мороженое или ту самую злосчастную игрушку. Они, все эти люди, казалось, давили на девушку своим счастьем, заставляли быстрее идти, буквально убегать из деревни. — Почему я опять должна идти на миссию, если пришла с другой только вчера вечером? Я не хочу больше быть шиноби. Я не хочу идти в этот дом. Я не хочу разговаривать этими с людьми, — она завернула в маленький узкий переулок. — Я хочу просто… — Чего это ты бормочешь? Неджи, я узнала его голос, стоял в нескольких метрах впереди. — Неджи-сан? Что ты здесь делаешь? — Тебя это не касается. — Я поняла, — она опустила голову, стараясь избегать взгляда. — Тебя снова на миссию берут? И как такой как ты вообще можно что-то доверить. Слабое ничтожество. — Извини… — Я был прав, когда говорил, что тебе не место в мире Шиноби. Но ты поступила по-своему, — он развернулся на пятках. — Надеюсь, ты поймешь, что ты не одна из нас. И никогда ей не будешь. Он исчез так же быстро, как и появился. Девушка сжала руку в кулак, но тут же разжала. — Нужно идти. Меня разочаровал ее поступок. Она и вправду была так слаба, как ее описывали. По крайней мере, духом слаба была точно. Неужели это теперь ее жизнь? Смирение, закрытость и бесконфликтность, да? А где же та девочка, что убила пятерых шиноби с ухмылкой на лице? Где та, кто обещал мальчику помочь с его местью? Какого черта она настолько слаба?! Нет, здесь было что-то не так, будто не хватало очень важного пазла, который бы позволил склеить картину воедино. Тем временем шиноби уже вышли за ворота. Они быстро побежали в лес, прыгая по деревьям. Ничего особенного не происходило, когда они прибыли в страну Водопадов, когда передали свиток. Киба шумел, говоря о небольшом перерыве, и, наконец, они таки решили его устроить, совсем недалеко от границы двух стран. Киба прилег под деревом с Акамару, там же сел Шино, а девушка пошла к ручью, наполнить водой фляги. — Готово, — подтвердила она, закручивая последнюю из них. Сзади послышался шорох. Девушка аккуратно достала кунай из сумки. Она медленно развернулась, когда что-то резко порезало ее лодыжку. Девушка шикнула на боль и встала в оборонительную стойку. Но ничего. Никаких шорохов, никто не нападал. Она стояла довольно долго, пока не услышала, как ее зовет Киба. Девушка смыла кровь на ноге и осторожно пошла к товарищам, все еще держа кунай наготове. Никто не преследовал ее, складывалось ощущение, что ей все это привиделось. И действительно, посмотрев на ногу, она поняла, что пореза там не было и в помине. Девушка приподняла брови, но товарищам ничего не сказала, объяснив свою задержку тем, что немного заблудилась. — Тебя нельзя оставлять одну, как маленькая, — возмутился на такую халатность Киба. — И-извини… Еще немного они посидели на поляне, решив вскоре, что пора бы выдвигаться. Перепрыгивая с ветки на ветку, девушка все сильнее покачивалась, ноги начали заплетаться, а потом наступила тьма.

***

Я осталась стоять в темноте, не понимая, что происходит и почему меня не выбросило обратно. Впереди мерцал какой-то свет, и ноги сами понесли меня к источнику. Я стояла там. Я, но не я. Харука. — Привет, рада тебя видеть, — нежно проговорила она. — Как видишь, я умерла. Умерла Иноти Харука из этого мира. А теперь сюда пришла ты. — Что? Подожди, что это значит? Как умерла? — Меня убило ядом. А ты перешла в мое тело, — она стояла боком ко мне. — И что теперь? Харука резко оказалась возле меня, смотря на мой профиль. — Теперь ты заняла мое место. Я не знаю, кто ты, но ты знаешь, кто я, кем была и как ушла из этой жизни. Она обошла меня и взяла мое лицо в свои руки. Я будто смотрела в свое отражение. — Ты должна жить. Жить лучше, чем это делала я. Пообещай мне, Иноти Харука. Обещай, что не умрешь. Там остался Саске, я хочу, чтобы он был счастлив, вот только я никогда не была в состоянии ему помочь. Он погряз в ненависти, как и я когда-то. Она обошла меня и прислонилась своей спиной к моей. — И чем для меня все закончилось? Жизнью без смысла, а потом и смертью, такой же бессмысленной. — И ты думаешь, что я могу ему помочь? — серьезно спросила я. — Не знаю. Верю в это. Ты не такая, как я, как он или кто-либо другой, я ощущаю это. Не то, чтобы ты была всесильна, нет. Что-то в тебе есть, но, как бы это сказать? Что-то темное, но не разъедающее душу, а наоборот. Она снова переместилась и теперь стояла спиной ко мне, смотря в темноту. — Я буду здесь, если тебе понадобится помощь, но моей чакры хватит еще на несколько раз, так что я сама решу, как ее использовать. Прощай, — она пошла вперед. — Подожди! Почему ты так изменилась? Харука остановилась. — Потому что жизнь меня сломала? Потому что не осталось никого, кто мог бы мне помочь? Потому что моя сила и чакра со временем начали пропадать, становясь слишком бесполезными на поле боя? Все так, но ты еще многого обо мне не знаешь, — она повернула ко мне только голову, смотря через плечо, лукаво улыбаясь, и повторила. — Хару, живи лучше меня. Ради себя самой. Махнув рукой, она исчезла в темноте, а меня тут же выбросило в реальность. Серые стены, мужчина, забиравшийся ко мне в голову, и Сакура, беспокойно поглядывающая на нас.

***

— Я вышел раньше тебя, что-то случилось? Я посмотрела на него, когда непрошенная слеза скатилась по моей щеке. — Я… она сказала мне, что я не отсюда, — я стерла мокрый след. — Я не Иноти Харука из вашего мира. Я другой человек. Прошлая Харука умерла. — Это значит? Я пожала плечами. Теперь появилось больше вопросов, чем ответов, я снова была в тупике, загнана ложными представлениями других людей обо мне. — Значит, то время, последнее воспоминание перед пустотой, это и была смерть Харуки? — Иноичи строго посмотрел на меня, я кивнула. — А что насчет куная? — Я не знаю, простите… — Ясно, но мы не можем утверждать, что ты не опасна. Тем более прежняя Харука активно поддерживала Учиху Саске в его побеге из деревни. Если ты все вспомнишь, кто знает, что произойдет, — я перехватила удивленный взгляд зеленых глаз Сакуры. — Извини, но я обо всем доложу Хокаге. — Нет, это ваша работа. А я, мне просто нужно собраться с мыслями и подумать, что делать дальше. Он развернулся и вышел из комнаты. Тут все еще работали другие люди, шумели приборы, слышался шорох бумаги. А моя голова была забита вопросами, вопросами, которые перехватывали дыхание.

***

Мы с Сакурой покинули странную комнату. Она иногда поглядывала на меня, как и я, но молчание никто не хотел прерывать первым. — Ты, то есть, Харука, которая была до тебя, она действительно была близка с Саске? Я вздрогнула от голоса девушки. Ее зеленые глаза были опущены в пол, руки неловко сжимались в перчатках. — Я бы не назвала это близостью. Просто они понимали друг друга лучше, чем другие. Харука тоже мстила за смерть своих родителей, поэтому она не остановила Саске. — Ясно. Просто, может, если бы она помешала ему, то он бы остался здесь… — Сакура, — она подняла голову и посмотрела на меня, будто только сейчас заметила, что это была именно я. — Ты же любишь его, верно? Девушка покраснела и снова устремила взгляд вниз. Я подавила улыбку. — Хочу тебе сказать честно. Я понятия не имею, откуда у меня эти мысли, я и так знаю мало об этом мире и о себе самой, но, черт возьми, да, я отчетливо помню, что он тот еще придурок, как бы ты этого не отрицала. И он в любом случае ушел бы, ведь если бы она помешала ему, то Саске остановил бы ее, так же, как и тебя. — Ты знаешь, что он остановил меня? — Ну, я видела это в воспоминаниях Харуки. — Нет, ничего. Я была бесполезна. Возможно, и осталась. Но я стараюсь, делаю все, что могу, чтобы стать сильнее и защитить дорогих мне людей. Я кивнула ее решительности, когда мы вышли из сети запутанных коридоров. Все еще неловко попрощавшись, Сакура побежала на тренировку с Какаши и Наруто, а я так и осталась стоять пеньком возле огромного старого здания. — На-ру-то, — я произнесла его имя по слогам. — Этот парень заставляет меня чувствовать себя очень странно… Что если, я просто спрошу у него потом об этом, все же я видела не все воспоминания Харуки, а лишь то, что она решила мне показать. Она должна была с ним контактировать, хоть как-то же должна… — я закусила губу. — А вдруг это только у меня такая нездоровая реакция?! И что мне потом сказать на это? Не-не-не, нужно сначала все обдумать, а потом уже куда-то идти. Я снова прошла через город, где все так же бегали счастливые дети, ходили люди. Все, как в воспоминаниях Харуки. Но в отличие от нее, я не хотела забиться в переулок. Я шла прямо по центру, разглядывая людей, витрины магазинов, вдыхая чудесный запах уличной еды. Мне нравилась суета, мне нравилось это место. И я решила, решила, что зайду к Узумаки Наруто утром. Я спрошу о себе, о нем и обо всем этом мире. Я хочу узнать все, что он сможет мне рассказать, потому что я вспомнила его и только его, значит, он чем-то важен для меня. А вот чем, это еще один вопрос, на который блондинистая голова должна мне дать ответ или помочь его найти.