Я знаю, меня не существует

Здание было таким же старым, как и тот сгнивший дайкон, который полетел в нашу сторону, как только Ирука-сенсей открыл дверь. — Ах вы, маленькие негодники! Снова хулиганите, и когда только за ум возьметесь, — стирая с рукава остатки непонятной жижи, крикнул учитель. Мне же прилетело прямо в лицо тем, на что распался этот овощ. Я быстро стряхнула ошметки, но запах гнили и плесени забился в нос, совершенно не желая отпускать. Мерзость. — Вот еще недавно так хулиганил один Наруто, а сейчас их уже целая орава, — пожаловался мне Ирука, все еще стоя за порогом класса. — Слава богам, что они не додумались разрисовать лица Хокаге. — Наруто рисовал на монументах великих ниндзя? — я подавила смешок, представляя эти огромные и грузные лица, которые можно видеть почти из любой точки деревни, со смешными рисунками, которые он там мог сделать. И Наруто хотел стать одним из них, какая ирония. — Это совершенно не смешно, его постоянное баловство мешало спокойно жить всем джоунинам деревни! — но шиноби все равно улыбнулся, скашивая на меня глаза. — Все, заходи уже. Он подтолкнул меня за плечи, ведя почти на середину класса. Шум, стоявший тут буквально секунду назад, резко прекратился. Мне стало очень неловко в этой тишине. Дети с интересом смотрели на меня, а я пялилась на них в ответ, потому что еще чуть-чуть и мое напущенное спокойствие могло бы рухнуть, как шкаф Наруто еще недавно. Только на этот раз меня никто не смог бы спасти, я утонула бы в своих чувствах, пошла на дно, как камень. Неровно выдохнув, я вновь посмотрела на Ируку-сенсея. Он обвел взглядом класс и неожиданно громко оповестил всех: — Это Иноти Харука. Она уже проходила курс Академии в прошлом, но из-за личных обстоятельств вынуждена пройти основы вновь, поэтому будет снова учиться вместе с вами до вашего выпуска. Надеюсь, вы поладите. Харука, садись на любое свободное место. Я кивнула и выбрала место за столом, где никто не сидел. Дети шептались, кидали на меня любопытные взгляды. «Надеюсь, вы поладите», — пронеслась фраза в моей голове. Я устало выдохнула, смотря, как Ирука-сенсей безмятежно достает кучу свитков из шкафа. «Не надейся — лучшая парадигма общества», — пронеслись мысли настолько неожиданно, что я испугалась, что произнесла их вслух. Прошлая жизнь не давала о себе знать ни разу за эти дни. Но что-то твердило мне о том, что надежда — плохая штука, лучше с ней не связываться. Я устало потерла шею, смотря на Ируку-сенсея, который нес всю эту кучу свитков мне. — Держи. Тут все, что тебе нужно знать, чтобы вновь стать шиноби. Удачи. — Э, да, спасибо, — пробубнила я, стараясь сделать так, чтобы все это не упало на пол. — Так, раз Харука сегодня, можно сказать, впервые на ваших занятиях, то для начала мы повторим правила, которым должен следовать каждый шиноби. Все присутствующие здесь уже без двух недель выпускники, так что вы и расскажите их на сегодняшнем занятии. Юмихара, ты первый, а дальше пойдем по цепочке. Заодно проверю ваши знания, — учитель ткнул рукой в сторону последней парты у окна, где сидел мальчик в черной водолазке. Тот кинул раздраженный взгляд на меня и встал. — Шиноби не должен показывать слабости, — громко ответил он и сел обратно. Меня проняло угрызение совести за то, что я доставила проблем еще и этим детям. Наверняка, все они прекрасно знают эти правила, которые им твердят из года в год. Рядом с Юмихарой поднялась красивая девочка с высоким белокурым хвостом, который украшала заколка с искусственным цветком сакуры. Интересно, а Сакуре бы он пошел или слился с ее волосами? — Шиноби обязан следовать приказам командира! — ответила она бойко и звонко. — Молодец, Атсуко. Очередь дошла до мальчика, который сидел со скрещенными руками и одаривал меня злобным взглядом с того момента, как я зашла в класс. — Шиноби не должен показывать слёз, — не вставая, холодно произнес он, небрежно смахивая темные локоны со своих зеленых глаз. А он красавчик даже в свои двенадцать, что же станет, когда он вырастет? Он напоминал мне Саске из моих воспоминаний, а за такими всегда любят бегать девочки, в этом я почему-то была уверена. — Прояви хотя бы немного уважения ко мне, Мэсэйоши. Продолжаем. А, так он мистер-совершенство*. Я усмехнулась, слегка обнимая себя руками. — Пф, — ответил Мэсэйоши и отвернулся. — Шиноби должен быть готов заранее. Дети продолжили по одному вставать и оглашать весь список правил, которые я читала в свитке. Поразительно было то, что они говорили их не по порядку, но никто не повторялся. — Шиноби должен видеть скрытый смысл в скрытом смысле. Это правило вообще мне показалось чушью, точнее его формулировка, но спорить я не стала. — Шиноби должен ставить миссию на первое место, — кто-то произнес последнее правило из списка. В моей голове сразу же что-то стукнуло, резко окуная в водоворот воспоминаний. Наруто, Сакура, Саске, возраста того же, что и дети, сидящие рядом со мной, и Какаши стояли на поляне. Точнее Какаши склонился вперед, Сакура и Саске стояли в оборонительной стойке возле Наруто, который был привязан к деревянному столбу. Возле них стояли бенто, рядом валялись палочки. Какаши говорил о чем-то, но я услышала лишь одну фразу, которая, как недостающий пазл, встала на свое место в моей голове. «Тех, кто нарушает законы в мире шиноби, называют мусором, но те, кто бросает своих товарищей в беде, еще хуже мусора», — ответил он перепугавшимся ребятам, чуть улыбаясь из-под маски. Я оторвала голову от ладони, на которую опиралась, вслушиваясь в слова детей, когда Ирука-сенсей поблагодарил всех за работу и сообщил, что все верно истолковали каждое правило. — Простите, — невольно я напряглась, поднимая руку над головой. — То правило… Ну, эм, последнее, я имею в виду. — Да, что-то хочешь уточнить? — М, один человек сказал мне слова, которые совершенно отличаются от него. Может ли оно быть верным всегда? В любой ситуации? Ирука-сенсей удивленно посмотрел на меня, скрещивая руки на груди. — Не смеши меня, это же правило. Можно сказать — это закон. Ниндзя, который нарушает законы, становится просто мусором. Все это знают, — Мэсэйоши нагло окинул меня глазами. — Этот человек тоже ниндзя, — глупая детская обида взыграла во мне, заставляя сжать руку в кулак. — И он тоже сказал, что тех, кто нарушает закон, называют мусором. Но еще он добавил, что те, кто не ценит своих товарищей, гораздо хуже мусора. Я не знаю, почему так отреагировала: бесил ли меня этот дерзкий мальчишка или этот странный закон, а может вообще то, что я вспомнила эти слова, хотя не могла их знать. Харука держалась в стороне от других команд, значит, это не ее воспоминание. Конечно, я не исключала возможности того, что прошлая жизнь наконец-то дала о себе знать, но… все это слишком странно, мысли путались, словно в паутине, преграждая все пути как к отступлению, так и к приближению. Я устало выдохнула. — Ну-ну, успокойтесь. То, что написано в правилах — непреложная истина, следовательно, задание всегда стоит в приоритете. Но то, что сказала Харука тоже верно. Мы живем в другое время, и смерть товарища не добавит вам лишних наград, если вы бросите его на поле битвы. Нужно поступать по ситуации, обдумывая и взвешивая все решения, все пути. Сейчас вы еще дети, которые не были на таких заданиях, где ты в каждую минуту можешь потерять своего друга, поэтому не можете здраво оценивать законы и простой человеческий опыт. В будущем вам представится эта возможность, и я надеюсь, что вы примете верное решение. А теперь я еще раз расскажу вам о техниках маскировки, потому что все, кроме Мэсэйоши, завалили прошлый экзамен на эту тему. Дети начали возмущаться, а Мэсэйоши выглядел так, словно сорвал джек-пот. Маленький бесячий всезнайка, тоже мне. Я взглянула на гору свитков, лежащих на моем столе, и прокляла всех, кто создал столько всего для обучения детей. Урок был довольно интересным, хотя, кажется, лишь для меня. Я ненароком посматривала на учеников: одни пытались не заснуть, зевая в руку или открывая глаза как можно шире, другие вообще не слушали, перекатывая карандаши по столу, устраивая мини-сражения жеваными комками бумаги или просто смотря в окно. Но были и те, кто тоже внимал словам учителя, например, та красивая девочка с заколкой сакуры в волосах или тот мальчик в черной водолазке. Даже взбесивший меня Мэсэйоши слушал, хотя и сдал экзамен в прошлый раз. Спустя два часа учитель отпустил всех по домам. Правда, мне пришлось задержаться, чтобы он рассказал, что мне просто необходимо выучить: несколько базовых техник, как клонирование, замещение и превращение, а еще советы, где можно тренировать тайдзюцу. Хотя он и не учел, что я ничего не знала о каком-то тайдзюцу. — Слушай, Харука, а кто тебе сказал те слова? — спросил он, облокачиваясь спиной о стол, когда я уже собиралась уходить, еле как удерживая свитки в руках. — Ну, он не говорил мне это лично. Когда я услышала последнее правило, то вспомнила, как Какаши-сенсей говорил эти слова Наруто, Сакуре и, кажется, это был Саске. Не знаю, откуда у меня эти воспоминания, но звучали слова очень убедительно. А еще Наруто был привязан к столбу, это странно. — Так Какаши же был наставником седьмой команды, куда как раз и входили все трое. Скорее всего, ты говоришь об испытании, которое он проводил, чтобы официально зачислить их в генины. Наруто мне как-то рассказывал об этом, хотя, все же странно, что ты видела его. — Именно, я тоже подумала, что это странно. Правда, сначала я решила просто возмутиться, мне очень жаль. — Ничего-ничего! Ты совершенно отличаешься от другой Харуки, она бы никогда не осмелилась не то, что оспорить закон, да даже руку поднять. Мне все еще непривычно видеть тебя такой. — Вы поэтому так удивились моему вопросу? — Раскусила, — его шея немного покраснела, хотя на смуглой коже видно было плоховато.— Ну все, иди уже, тебе нужно многое выучить заново! — Вам неловко что ли, сенсей? — я ехидно улыбнулась. — Прекрати себя так вести, совершенно меня с толку сбиваешь. Я поддалась на его уговоры и пошла к выходу, но, обернувшись, ответила совершенно серьезно: — То, что я ничего не помню, априори разрешает мне вести себя так, как хочу. Потому что у меня нет никакого желания подстраиваться под чью-то жизнь. Тем более, Харука сама меня попросила об этом. До свидания, — я неуклюже переступила порог и задвинула дверь.— Кажется, теперь у меня совсем не будет свободного времени со всей этой учебой. Что ж, я сама выбрала ее, хотя и могла остаться в стороне от мира шиноби, — бубнила я, выходя из здания. — Вот и шла бы отсюда. Надменный, наглый голос. А еще до одури спокойный. Мэсэйоши. — Чего тебе? — Ты же полный ноль в искусстве ниндзя, так почему ты рвешься сюда? К тому же, не поздновато ли, тебе же шестнадцать, не так ли? В твоем возрасте многие уже становятся чуунинами или джоунинами. Гаара из Деревни Песка вообще стал Казекаге. Так зачем тебе ступать на эту опасную дорогу, ты же слабее и глупее нас, просто сдайся. Он сидел на качелях, которые были привязаны к большому дереву, немного раскачиваясь ногами о землю. Я проигнорировала его выпад, демонстративно уходя прочь. — Сбегаешь? Значит, ты все же сдалась? — Нет, я ухожу, чтобы не встревать в бессмысленный спор. Я не собираюсь сдаваться только потому, что какой-то незнакомый мальчишка, сидящий тут в одиночестве под деревом, указывает, как мне жить. И вообще, почему ты тут один? Где твои друзья? — Не твое дело. — Так вот и мое решение: становиться ниндзя или нет — тоже не твое дело. Я вышла с территории, оставляя его одного, и пошла по проулкам, срезая путь к дому. А атмосфера здесь все так же царила миром и спокойствием. Вот только жара спала, по улице гулял прохладный ветерок, сметавший дорожную пыль. Это выглядело так однообразно, но так правильно. Вскоре я была дома. Нет, в доме, который по-прежнему оставался для меня чужим. Я кинула на кровать все свитки, которые рассыпались, заваливаясь даже за тумбочку, и легла, точнее, почти упала, на ковер — единственное счастье в этой серой комнате. — И почему каждый второй считает своим долгом указывать, как мне жить? — с нарастающим недовольством я лежала, рассматривая трещинки в потолке. Из мыслей вывел неожиданный тихий стук в дверь. — Да? — Я принесла вам поесть, Харука-сан. Оставлю возле дверей. До меня доходило слишком долго, поэтому, когда я доползла до двери и открыла ее, выглядывая наружу, то уже никого не обнаружила. Только поднос с небольшой коробочкой, аккуратно прикрытой голубым платком, палочками на ней и кружкой еще дымящегося чая. Я не помнила, когда вообще ела простую еду, а не специальную кашу, которую мне приносили к постели. И ведь уже почти неделя прошла моей жизни с этом доме. Неуверенно я забрала поднос в комнату и снова села на ковер. Приоткрыв, обнаружила оякодон** и чуть не расплакалась от счастья, потому что пах он просто волшебно, да и выглядел ничуть не хуже. А на вкус был просто невероятным, омлет оказался вмеру сладким и соленым, с нежным рисом и кусочками птицы… хотя возможно все было оттого, что это была первая еда за день. Закончив, я сложила посуду обратно на поднос и поставила его возле дверей. — А теперь за работу, — я посмотрела на груду свитков. — Помоги мне, Господи.

***

В итоге я всю ночь читала и учила правила, основы основ тайдзюцу и ниндзюцу, узнала, что такое гендзюцу и как оттуда выбираться. Когда я закончила, из-за какого-то строения возле моего окна начало вставать солнце. Я сидела в куче развернутых и разбросанных повсюду свитков и молча смотрела на восход, пока не очнулась лицом в подушке. — Я уснула что ли? — пробурчала я, щурясь от яркого света и сбрасывая мятое одеяло с ног. Я подошла к зеркалу: спутанные волосы, еще не сошедшие следы от болезни, заспанные глаза и мятая одежда. Кра-со-та. Я пошла сразу же пошла искать душ, чтобы смыть ее и вновь превратиться в себя, кем бы я ни была. Сегодня занятий в Академии не было, Ирука-сенсей ушел на какое-то срочное задание, поэтому я могла потратить этот день на практическую составляющую: тайдзюцу, разучивание техник или кидание кунаев и сюрикенов в деревянный столб на полигоне, о котором мне говорил Ирука-сенсей. Я искала свое оружие, которое, скорее всего, лежало где-то в комнате, когда в мою дверь снова постучали. Видимо, эти дни были богаты на людей, желающих зайти ко мне. Я поднялась с пола, слыша, как скрипят деревянные доски, и открыла дверь. За ней стоял мужчина с уже привычными фиалковыми глазами. Его волосы, как у Неджи, были собраны в низкий хвост, небольшие морщинки оставляли на статном лице тени. Взгляд, которым он меня наградил, сказал мне больше всяких пустых бесед обо всем, что он думает. Хотя его одежда не была особенной — свободное кимоно с коричневым хаори***, я знала, кем он был. Хьюга Хиаши — глава клана Хьюга. — Я узнал, что ты потеряла память. Все такая же слабая, как и обычно, но теперь еще и без малейшего понятия о том, что сделала. — мужчина говорил уверенно, четко, совершенно не сомневаясь в своей правоте. — И почему мой брат выбрал смерть из-за тебя? Из некоторых источников я узнала, что клан делится на две ветви — Главную, которая управляла, и Побочную, которая защищала. А семья, которая меня приютила, являлась как раз Побочной Ветвью. Тот, кто меня забрал — Хьюга Хизаши — брат близнец главы клана и отец Неджи соответственно. Кажется, Хизаши не стал главой только потому, что родился на несколько секунд позже Хиаши, и оказался подчиненным своего «старшего» брата. Я бы сказала им всем, что это сущая несправедливость, но не могла ничего решать. По сути, я вообще не была членом клана, просто найденыш, которого решили забрать и воспитать. Тем более Хизаши мертв уже лет десять, а я, точнее Харука, и была причиной его смерти, хотя подробностей мне так никто и не рассказал. — Здравствуйте, Хиаши-сама, я тоже рада вас видеть. Господи, моей наглости не было предела. Один убийственный взгляд на мою реплику, и я тут же вспомнила, что сделал Неджи, когда я разговаривала с ним так, как хотела. А тут я решила практиковать свои ораторские способности с главой клана, который мог меня убить прямо на месте. — Неджи говорил мне, что ты изменилась, но твое поведение выходит за рамки приличия, знаешь ли. Я зашел, чтобы проверить, действительно ли все так, как мне говорили. К сожалению, вижу, что это правда, — он развернулся ко мне спиной. — Надеюсь, что ты осознаешь свое положение. Этот дом не твой, и я все еще разрешаю тебе здесь оставаться только по просьбе моего покойного брата. Но если такое повторится... Неужели ему нужно было каждый раз напоминать мне об этом? Он уже начал отходить, когда я выбежала из комнаты, резко согнулась в поклоне и выпалила: — Простите меня за мою дерзость. — Хм, — все, что я услышала в ответ, а когда подняла голову, увидела лишь удаляющееся кимоно. Я зашла обратно в комнату, тихо прикрыв дверь, и снова упала на кровать. Тяжело разговаривать с людьми, о которых лишь читал в книге клана, случайно найденной под матрасом. Вообще мне нравилась история, узнавать о тех, с кем живешь, оказалось довольно интересно. Только вот на практике я, кажется, знания применить не смогла, когда решила открыть рот. — Мне нужно тренироваться, — я перекатилась, сползая на пол и усаживаясь возле комода, чтобы продолжить поиск кунаев, потому что сюрикены уже нашла в коробке под кроватью. — Где же она их хранила? Харука, ты могла бы и сказать мне о таких вещах. Хотя, наверное, я слишком мелочна. Через двадцать минут упорных поисков, я все же обнаружила кунаи... в полу. Одна из деревяшек шаталась, и я думала, что она сломана, но оказалось, что за ней небольшой тайник, где лежало оружие. Там даже была катана. — Ты ограбила оружейную лавку, что ли? Зачем тут так много всего и почему оно спрятано? Я собрала большую часть в небольшую сумку, которая валялась у дверей, и отправилась на полигон. В этот раз солнце не пекло, лишь немного пригревало — отличная погода для тренировок. Я прошла через окраины деревни и вышла в небольшую рощу, где долго плутала в поисках забора, на который, как сказал Ирука-сенсей, я должна обязательно наткнуться. — К сожалению, учитель, я, видимо, слишком удачлива, поэтому не могу найти вход. Может не судьба, конечно, — ворчала я, ступая по большим гладким камням и отводя рукой нависшие ветки от лица. — Но я не могу сдаться сейчас, потому что ляпнула эти слова перед мальчишкой. Как же все бесит. В итоге вместо забора я нашла большое озеро, кусок практически вертикальной горы и странного пожилого человека с кастрюлей и несколькими половниками за спиной, который любезно указал мне тропинку, ведущую прямо на полигон. Откуда он знал дорогу, я спрашивать не стала, да и исчез он довольно быстро. Бывший ниндзя? Наконец, я вышла на небольшую поляну, которая и была тем самым полигоном. Большое пространство, ветер, спокойно разносящий запах травы и полевых цветов, и три столба посередине. Очень даже уютно. Я подошла к одному из крайних столбов и поставила около него сумку. — Хм, а это же то самое место из моего воспоминания, необычно видеть все вживую… Так-с, — я присела на корточки, доставая и разворачивая свиток. — Начну, пожалуй, с тайдзюцу. Чакру тут можно не использовать, а у меня как раз проблемы с ней. Разучим основы, но уже с практическим применением. Говоришь, как заядлый ниндзя, даже смешно, Харука. Я начала медленно и вдумчиво перечитывать каждое слово. Техники, движения, стиль — все это казалось таким далеким от моего восприятия реальности. — Ну, можно попробовать, наверное, — встала я и хрустнула пальцами. Постепенно я начала отрабатывать движения, используя столбы, как противника. Правда, минут через тридцать сильно измоталась и упала на траву, смотря на бесконечное голубое небо, по которому скользили редкие облака. Мое тело не стало слабее только из-за другого сознания, но мысленно я не смогла побороть усталость и желание все бросить и пойти домой. «Слабая», «ничтожество», «ни на что негодная». Я резко села, только эти слова прокатились по кромке сознания. Все они знают меня только такой. Никто не ставит на одну ступень с собой. Харука была слабой, но не из-за недостатка чакры, просто она поддалась течению жизни, сдалась, когда решила, что пытаться бесполезно. Да даже если ее чакры было недостаточно, она могла быть стратегом или тренироваться до изнеможения, чтобы преуспеть в тайдзюцу. Все мы вольны выбирать, как нам жить. Я сделала свой выбор, когда выслушала Наруто. Он, можно сказать, сразу стал моим кумиром по этой части. Я продолжила тренировку, разбивая кулаки и ноги. Честно говоря, после минутного мотивационного порыва я решила ударить столб стопой, как это было показано на картинке, вот только кроме сильнейшей боли, которая прокатилась по всему телу, я ничего путного и не сделала.

***

Через пару часов беспрерывных попыток желудок дал о себе знать, взвывая от голода, как умирающий кит. Я подобрала сумку, в которой лежал кошелек, и пошла в центр деревни, где находились магазины и кафе. Наруто мне говорил о том самом небольшом ресторанчике «Ичираку», в котором, по его словам, подавали лучший рамен. — Как подумала о еде, живот еще сильнее разболелся… — сетовала я на свой организм, ища глазами знакомую вывеску. Она оказалась неподалеку, и я резво припустила в ее сторону. — Простите? Есть тут кто? — спросила я, отодвигая шторы, которые являлись вывеской, от лица. Неожиданно из-под прилавка вынырнул мужчина в фартуке. — Хотите сделать заказ? — Да, эм, — я повернулась в сторону меню, висевшего на стене. — Можно мне мисо-рамен со свининой, пожалуйста? — Конечно! Присаживайтесь, куда пожелаете. Аяме, у нас заказ! — крикнул он куда-то за стену. Я кивнула головой и присела за то, что больше смахивало на барную стойку, чем на стол, поставив сумку возле стула. Заведение не блистало интерьером, потому что было слишком маленьким для роскоши, тем более что это уличное кафе. Но здесь приятно пахло едой, да и шум снаружи, как ни странно, почти не беспокоил. — Сейчас будет, — к нам вышла красивая девушка и, улыбнувшись мне, принялась за готовку. — Впервые здесь? Я раньше вас не видел, — поинтересовался мужчина, перекладывая лапшу из бурлящей воды. — Да, мне... друг рассказал, что вы делаете лучший рамен. — Вот оно как. Тогда мы обязаны оправдать слова твоего друга, да, Аяме? — Конечно! Я неловко пошевелилась на стуле и начала складывать салфетку, которую взяла из стопки рядом с собой, пока не услышала стук тарелки. — Вот, надеемся, что тебе понравится. — А-ага, — горящими глазами я взглянула на рамен и разломила палочки. — Спасибо за еду! Я накрутила лапшу и отправила ее прямиком в рот. — Ох, это очень вкусно! — Я рад, — рассмеялся мужчина. Наконец-то я наелась, еще раз поблагодарив хозяев, отдала нужную сумму и пошла по главной улице обратно на полигон. Наверное, у меня все же был топографический кретинизм, потому что вышла я совершенно не туда, куда хотела, а к главным воротам. — Какого черта? — выругалась я, осматривая огромные двери, отделяющие Коноху от внешнего мира. Интересно, сколько им лет? Старые с красными зашарпанными символами и надписями, они стоят здесь со времен Первого Хокаге. Да, я изучила еще и немного истории самой деревни. Я подошла поближе, задирая голову, осматривая каждый сантиметр. Сколько ниндзя проходило под ними? Сколько торговцев и простых странников? А еще волновал вопрос, почему деревня называется «скрытой», если любой, кто ненароком забредет в это место, с почти стопроцентной вероятностью заметит эти огромные ворота. — Харука? — я вздрогнула, неосознанно прижимая сумку к себе. — Госпожа Цунаде? — Хокаге стояла позади меня с вечно сопровождающей ее женщиной. Видела я ее уже не в первый раз, а имени так и не узнала… — Что ты здесь делаешь? — Заблудилась, — я смущенно потерла шею. — А вы? Что-то случилось? Со стороны входа послышался дружный топот нескольких пар ног. Я обернулась, встречаясь глазами с Неджи. Миссия закончилась? — Хокаге-сама? — ровным и даже слишком оптимистичным для того, кто бежал, скорее всего, без перерыва, голосом спросил мужчина со стрижкой под горшок и очень густыми бровями. Хотя его одежда была максимально странной — комбинезон зеленого цвета с оранжевыми чулками в полоску — но больше меня поразило то, что рядом с ним стоял парень, который выглядел почти так же. Отец и сын? — Я хочу, чтобы вы помогли в одной миссии, которую я дала команде Какаши. Идите в деревню Песка и предоставьте поддержку для завершения миссии, все ясно? — огласила Хокаге. — Конечно! — странный мужчина, который, видимо, был наставником этой команды, показал палец вверх и улыбнулся. — Оставьте это нам, — поправляя сандалии, продолжил парировать односложными высказываниями приказ Хокаге парень, слишком уж похожий на своего наставника. Пока остальные члены команды продолжали свою непринужденную беседу, договариваясь о месте прибытия, Неджи поймал мой взгляд и тут же кивнул в сторону. Я последовала за ним к боковому концу дороги. — Что ты делаешь рядом с Хокаге? — И тебе привет. Ничего, мы случайно встретились, я потерялась, когда искала дорогу на полигон. — Полигон? — он свел брови. — Зачем тебе полигон? — Потому что я решила заново пройти обучение в Академии. — Серьезно? Ты так и не поняла, что тебе не место среди нас? Я выдохнула, успокаивая накатывающий гнев. — Послушай, тебя не было здесь, когда мою память проверяли, поэтому скажу лишь раз — твоя сестра погибла от отравления на своей последней миссии. Я каким-то образом оказалась в ее теле, эта информация точна. Так вот я другой человек, и я хочу стать ниндзя. Мне не нужны советы о том, как мне жить и что мне делать, — я холодно смотрела в его глаза, где нарастало какое-то чувство. — Не нужно говорить мне о слабости, потому что я не безвольная Харука, которую ты мог унижать всякий раз, как видел на горизонте. Мне абсолютно плевать на мнение твое, главы твоего клана, да даже на мнение главы деревни. Хватит уже сравнивать меня с прежней Харукой, которую вы все «прекрасно» знали. Я остановилась, переводя дух. Неджи немного опустил голову, сжимая губы в тонкую линию. — Харука умерла? — Да. — Ясно. Вот почему ты ведешь себя так странно. Ты не Харука. Понятно… — Тебе жаль ее? — предположила я, скрещивая руки на груди. — Не знаю, но… — Неджи, — шиноби резко поднял голову. — Я больше не Харука, но я могу быть твоей сестрой, если тебе станет легче. Но я не буду молчать, если ты станешь грубить, пойми это. Потому что я другая. Парень заметно напрягся. Странно, что он переживал за Харуку, если именно по ее вине погиб его отец, если на протяжении всего этого времени он испытывал к ней лишь ненависть. Или его чувства из разряда: не поймешь, насколько дорого, пока не потеряешь? — И я хотела поговорить с тобой насчет твоего отца, когда ты придешь с миссии, но, видимо, не судьба. Не погибни, я хочу узнать причины его смерти. — Хорошо, поговорим потом, — совершенно спокойно согласился он. Но в фиалковых глазах отразились разные эмоции. Сразу вспомнилось одно из правил: шиноби не должен показывать слабости. Как же быстро они понадобились мне на практике. — Эй, Неджи, иди сюда, хватит уже тратить время зря. Мы договорились, что доберёмся до Деревни Песка за полдня! — оповестил нас наставник Неджи. — Вы можете себе ставить любые задачи, но это все равно займёт три дня, — вздохнув, ответил парень, подходя ближе к ним. — Может, вы уже перестанете дурачиться? — согласилась девушка из его команды. — Выходим! Все за мной во имя силы юности! — Да, Гай-сенсей! — парень-точная-копия загорелся энтузиазмом. — Боже, как это раздражает… — протянула девушка. — Пусть идут, Тентен, — обратился к девушке Неджи, но что та утвердительно кивнула. Тентен уже пошла вперёд, а Неджи снова посмотрел на меня. Я подошла к нему. — Помни о нашем разговоре, ведь я тоже многое хочу узнать, — его голос был спокойным, словно он и не слышал о том, что я больше не та Харука, о которой он знал все это время. Странные шиноби, подумала в очередной раз я, словно бы совсем машины без чувств и эмоций. — Да-да, а теперь тебе пора, сила юности не ждёт, — я положила руку ему на плечо, стараясь не захохотать в голос. У Неджи прекрасная команда, чтобы хоть немного спустить его с небес. — Прекращай, мне и без твоих намёков тошно, — и он побежал вперед, догоняя Тентен. — Как твои занятия? — поинтересовалась Цунаде-сама. — Неплохо, я много чего узнала за эти два дня. — Вижу, тебе нравится заниматься. Что ж, я рада, старайся, чтобы стать хорошим шиноби. — Да. — Нам пора, идем, Шизуне, мне нужно, чтобы ты проверила кое-что в архивах, — оборачиваясь, отдала приказ Хокаге той самой женщине возле нее. Наконец я узнала ее имя, как камень с плеч. — Есть, Цунаде-сама. Они ушли обратно по широкой дороге, скрываясь в толпе. Я еще немного посмотрела туда, куда побежал Неджи с его товарищами. Все ли будет нормально?

***

Вновь я пришла на полигон и кинула сумку у ближайшего столба. После тайдзюцу любое движение отдавалось неприятной болью в мышцах, поэтому я решила поучиться кидать кунаи и сюрикены. На картинках все выглядело просто: ищешь цель, выбираешь место попадания и кидаешь. Но в действительности все совершенно не так. Во-первых, твои руки дрожат так, будто в них вселились демоны, во-вторых, прицелиться невозможно от слова совсем, особенно, если ты новичок, как я. И, в-третьих, кидать нужно аккуратно, одно неверное движение и твоя рука заливается кровью, которая не спешит останавливаться. Да и не только рука может пострадать. Особенно, если ты пытаешься метать сюрикены, которые могут в любой момент неудачно отскочить от мишени и полететь обратно в тебя. Поэтому очень важно носить с собой повязки, а не перевязывать глубокие порезы лоскутками собственной футболки. Конечно, чакра помогает порезам заживать, что к слову очень удобно, но процесс этот очень медленный, так что надеяться не приходится. — У тебя совершенно нет таланта. — А тебя никто и не спрашивал. Пришел посмеяться, Мэсэйоши? — мальчик стоял возле дальнего дерева. Преследует меня что ли… — Я не знал, что здесь есть еще кто-то. Просто решил потренироваться. — Тогда тренируйся тут тихо, без всяких нравоучений, — я подобрала лежавший около столба кунай. — А вдруг ты и в меня попадешь? Не хочется выглядеть так же жалко, как ты сейчас. — Слушай ты, может уже прекратишь меня оскорблять? Тебе только двенадцать, откуда столько цинизма? — А откуда в тебе столько напористости? Я следил за тобой некоторое время, в тебе нет ничего особенного, ничего, что могло бы тебе помочь стать хорошей куноичи. Так зачем стараться? — Потому что каждый встречный уверен в том, что я слишком слаба. И это действительно так. Но я хочу жить в том мире, где окружающие будут относиться ко мне, как к равной себе. У меня был выбор, и я его сделала. — Выбор — просто чушь, сказка для маленьких детей. — Но ты и есть ребенок. — Я уже не ребенок! У нас нет выбора. Если твои родители скажут, что ты должен учиться хорошо, то у тебя нет права заваливать экзамены. Если учителя говорят тебе, что у тебя талант в том, что тебе не нравится, ты продолжаешь развивать его, потому что так правильно. В выборе нет смысла, потому что если ты откажешься, то тебя будут осуждать и день, и ночь, — зелена его глаз становилась темнее с каждым словом. — Прими очевидное — ты не сможешь стать ниндзя, а я буду лучшим. Просто уйди с дороги. — Если я не стану шиноби, то есть ли смысл меня убирать? В твоем детском мозгу нет слова «рациональность», поэтому ты следуешь тому, что тебе скажут. У меня нет ни родителей, ни друзей. Недавно я потеряла память и еще два дня назад вообще ничего не знала об этом мире, кроме того, что он зависит от насилия. Но чем больше я узнаю, тем сильнее мне хочется изменить его. Но чтобы изменить мир, нужно начать с себя самой, поэтому я тренируюсь и мне совершенно плевать на твое мнение, — не глядя, я метнула кунай в столб. Он со скрежетом вошел в дерево. Со смешанным чувством удивления и удовлетворения я смотрела на поблескивающий от солнца металл. — Видел? Вот для чего я здесь, — улыбаясь, как дитя, заявила я. — Это случайность. — Да, но ради этой случайности я потратила два часа на тренировку. Потому что это мой выбор, — на ум сразу пришла фраза, которую я точно где-то слышала. — Потому что свободный выбор — это мой путь ниндзя. Он удивленно смотрел на меня, забыв о всякой злости, которая еще недавно сочилась из него, как гниль. — Ты тоже можешь его сделать сам. Никто не вправе указывать тебе, как жить. — Помгу тбе… — прошептал он, отворачивая голову в сторону. — Чего? — Я помогу тебе! Глухая, что ли, — его щеки ужасно покраснели, выдавая все смущение с головой, когда он злобно посмотрел на меня. — Не глухая, но с чего бы? — Я так решил. Хочешь, чтобы я помог или нет? — Быстро учишься, — улыбнулась я, совершенно не понимая, что творится в его голове. — Тогда, спасибо за помощь. И Мэсэйоши действительно начал помогать. Он ставил правильно мои руки, рассказывал, как метать, как целиться. Очень много говорил об оружии, удивляясь, как много я всего притащила. Мне было даже неловко оттого, что меня учит тот, кто младше меня на четыре года. — Хочешь есть? Я могу тебя угостить в благодарность, — спросила я, когда мы закончили. — Мне не нужна благодарность, — огрызнулся он, в то время как его живот заурчал слишком громко. Такого покрасневшего лица я не видела никогда. — Твой живот не согласен, — смеясь, поддразнила его я. — Ладно, только пойдем туда, куда я скажу. — Конечно, юный господин. — Кончай ржать! — он быстро пошел вперед, обгоняя меня. Мы зашли в какое-то кафе, где Мэсэйоши откровенно решил меня оставить без денег на всю остальную неделю. Мы много разговаривали, пока сидели и ждали заказ. Оказалось, что он не хотел быть шиноби, но его семья поколениями была связана с ниндзя, поэтому он не стал никому перечить. Еще на тренировке я заметила, как хорошо он знает каждое оружие, историю его создания, то, из чего оно было сделано. Мэсэйоши признался, что всегда хотел быть тем, кто делает оружие, кто работает над ним, кто создает, а не разрушает, и сказал, что поговорит об этом с родителями. Не знаю, почему он рассказал все это мне, ведь мы были знакомы всего лишь второй день, но, кажется, всем нужен тот, кто выслушает твои проблемы, не осуждая. И я стала для него такой, потому что и сама жила в том же мире со сложным выбором, что и он. Мы разошлись уже вечером. Он неожиданно по-детски улыбнулся мне и убежал в сторону своего дома. Я взглянула в кошелек на то, что в нем осталось. И это зрелище было настолько печальным, что я быстро положила его обратно в сумку и пошла домой. Звезды слабо мерцали на чистом ночном небе. Я смотрела на них, зная, что завтра снова будет тяжелый день. Но еще я знала, что сегодня смогла помочь одному человеку сделать выбор, а значит, начала приближаться к своей цели.

***

Я отгрызла кусок яблока, читая новый свиток. Мои глаза быстро следовали от строчки к строчке. — Воля огня — это идеал, происходящий от убеждения Ашуры Ооцуцуки (который являлся, как упоминалось ранее, сыном Хагоромо Ооцуцуки — Мудреца шести пустей, основателем учения Ниншуу и создателем мира шиноби — и наследником его учения), что любовь к ближнему является ключом к миру. Со временем, это стало жизненной философией, которую основал Хаширама Сенджу (Первый Хокаге) и которой следовал клан Сенджу. С тех пор, она передалась многим ниндзя из Конохи как часть их духовного наследия. Согласно ей, вся деревня является одной огромной семьей, и каждый шиноби с Волей Огня заботится и сражается ради ее защиты, так же, как и предыдущие поколения делали до него… Отложив огрызок, я сползла с кровати, одергивая задравшуюся футболку, и размяла застывшие плечи. История мира все больше завлекала меня, я не хотела выныривать из омута знаний. Но не только по этой причине. Тусклая луна, скрываемая за слабыми облаками, светила на деревья. Я устало выдохнула, снова присаживаясь на край кровати и распустив волосы из пучка, куда когда-то успела запихнуть карандаш, который теперь с глухим стуком упал на деревянный пол. Я смотрела, как он шумно перекатывается под мою кровать. Все эти дни я запрещала себе думать обо всем, что не касается учёбы, а сейчас все посторонние мысли свалились на меня словно бетонная плита. Что с ребятами, которые ушли в Деревню Песка? Что мне делать с моим прошлым, которое не подаёт признаков жизни? Я откинулась на кровать. Теперь перед глазами был только серый, кое-где треснувший потолок. Я повернула голову набок, рассматривая старый комод. Он был до ненормального обычным, совершенно непримечательным, как и вся моя мебель. Я вытянула вперед левую руку, на которой не так давно завязала верёвочку, и растопырила пальцы, смотря через них на комнату. Мысли убивали меня, еще и чертов комар пищал над ухом, причём сколько бы я не махала рукой, прогоняя его, эта живучая тварь возвращалась обратно, третируя мои уши и действуя на и без того шаткие нервы. — Прошло уже несколько дней с тех пор, как Неджи ушел с командой на помощь в Деревню Скрытого Песка, и никаких вестей. Что если они не справились? Кажется, Акацуки очень сильная организация. Неожиданно дыхание перехватило, забирая в омут картинок сознания. Наруто, окруженный красной чакрой, Сакура, разбивающая каких-то кукол, Неджи, сражающийся с самим собой. А еще был парень с красными волосами, лицо которого треснуло, словно стеклянная ваза. Он бездыханно лежал на земле, вокруг стояли шиноби, а возле сидел Наруто. Он что-то кричал, кричал и кричал. — Гаара! — возглас парня прорезал мою голову, и меня тут же выбросило обратно. Я лежала на кровати, бешено глотая воздух, собирая в кучу то, что увидела. Воспоминания? Будущее? Я не знала, что происходит, но вывод пришел сам по себе — Казекаге мертв.