С ног на голову или шиноби в Хогвартсе

Осада особняка Лестрейнджей продолжалась ещё пять дней, но как-то вяло. Когда авроры окончательно отступили, Итачи попрощался с родственниками и, пока они не успели его проклясть, перебазировался на площадь Гриммо двенадцать. То, что жильё передалось ему по наследству, он узнал из воспоминаний, и эта история, несмотря на результат, ему совсем не нравилась. Здоровье Альфреда Блэка, после того, как его выжгли с семейного древа, резко подкосилось. В том, что это была порча, не сомневался никто, но доказательств не было. Самоубийц, чтобы лезть во внутренние разборки Блэков — тоже. Тем не менее, мужчина успел составить завещание и навесить несколько проклятий на своего брата и его жену, что в разы сократило отведённое им время. И так как Регулус погиб, единственным наследником всех богатств Блэков остался Сириус. Причём богатства включали в себя не только особняк с обширной библиотекой, зельеварней и ритуальным залом, но так же и сейф с золотом и весьма редкими артефактами. Триса скрипела зубами и ругалась. Столько воплей и угроз в свой адрес Итачи не слышал за всю свою прошлую жизнь, а было их немало. Однако все аргументы мадам Лестрейндж разбивались о магически заверенное завещание и барьеры, не позволяющие никому кроме Сириуса проникнуть на площадь Гриммо двенадцать. Последнее он успел проверить за те два часа, которые оставались у него после разговора со Снейпом. Первоначально дом его не устраивал от слова совсем, начиная со склочного портрета недавно почившей Вальбурги Блэк и заканчивая состоянием комнат. Однако то были проблемы дома. У Учихи не ушло много времени, чтобы с помощью гензюцу и домовика решить их. Поначалу уже начинавший сходить с ума Кричер отнёсся к нему настороженно и с неким пренебрежением, но узнав о планах своего хозяина, немного оттаял. Ну или просто побоялся высказывать своё недовольство после небольшого разъяснительного разговора, о содержании которого Учиха распространяться точно не станет, а бедный домовик — тем более. Таким образом, Итачи оставалось только ждать известий от Северуса Снейпа, который пообещал ему встречу с директором Дамблдором. Зельевар не подвёл. В назначенное время перед ним возник серебристый патронус-лань и сообщил, что Итачи ждут в доме Северуса, откуда его камином переправят в Хогвартс.

***

Джирайя разглядывал гостя, который только что вышел из камина в его кабинете. Он видел Сириуса раньше в воспоминаниях Альбуса и сейчас точно мог сказать, что перед ним другой человек. Шиноби. Союзник или враг? Это ещё предстояло выяснить. Пару дней назад сова Северуса принесла ему два письма. В первом была просьба о встрече для недавно бежавшего из тюрьмы Сириуса Блэка. Как оказалось, вскрылись новые обстоятельства и гриффиндорец невиновен. Второе было о том же, но написанным на стандартном и давно рассекреченном шифре Конохи. Джирайя оценил юмор и тут же написал приглашение на последний день каникул, после чего поднял все протоколы безопасности для своего кабинета. Шиноби никогда не страдали паранойей, они получали от неё искреннее удовлетворение.

***

Итачи неспешно вышел из камина и тут же огляделся. Обстановка в кабинете директора была продуманной. Свет, льющийся из окна, сперва приковывал внимание к фениксу, а затем перепрыгивал на стеллажи, играя лучами на начищенных до зеркального блеска приборах, различных колбах и золотистых корешках книг. За всем этим простой стол из светлой древесины и сидящий за ним человек практически не привлекали внимания, хоть и находились у всех на виду. Итачи сделал шаг вперёд. Ему, как бывшему АНБУ, было непросто сдержать рефлексы и не опустится на одно колено. Вместо этого он произнёс лишь одно слово. — Акацуки. — Нарываешься, парень, — усмехнулся директор. — Коноха. Ну, кто конкретно? Уж прости старика за любопытство. «— Должен же я узнать, что написать на твоей могилке», — мысленно закончил за него Учиха и задумался. Сказать правду? Пожалуй. Но поверит ли? Имя-то любое назвать можно. Перед ним явно кто-то сильный, раз знает про Акацуки и не испугался одного из его членов. Лоялен к Конохе. Хокаге или один из их приближенных, причём явно из уже почивших. Судя по поведению, не Данзо или советники, что уже хорошо. Так же и не Второй, по тем же причинам. Четвёртый тоже не стал бы так открыто нарываться на конфликт. Первый, Третий или Джирайя? — Учиха Итачи. — Да ты точно живым выйти отсюда не хочешь, сынок, — продолжал развлекаться директор, тщательно скрывая свой интерес. Первый и Третий так подшучивать не стали бы. Более того, они оба знали правду о его миссии. — Надеюсь, вы позволите мне прояснить ситуацию, прежде, чем нападать, Джирайя-сама. — Конечно. Любой нукенин имеет право на последнее слово… Ты же слышал об омуте памяти? — Да. И если вы дадите клятву о неразглашении, то получите ответы на все интересующие вас вопросы. Воспоминания, естественно, я потом заберу. — Что ж, придурком ты никогда не был. Хорошо, показывай. Делясь воспоминаниями Итачи испытал почти что облегчение. Было в этом что-то правильное, как будто он делал отчёт после затяжной миссии, после которого он получит либо заслуженный отдых, либо новое задание. — Вот значит как… Даже не знаю, что сказать, парень. Досталось тебе, конечно, но чего уж теперь. Значит, войны избежать не удалось. — Да, согласно тому, что я видел, когда меня воскресили, Акацуки уже перешли в наступление. — На этот счёт я спокоен. В конце концов, если каге в кои-то веки решили прекратить грызню и объединить усилия, у противника, кем бы он ни был, шансов нет. Думаю, война уже давно завершилась. — Вероятно. Но находиться здесь, не зная наверняка, удручает. — Всё что мы сейчас можем — жить в своё удовольствие. Думаю, уж такую малость мы заслужили. Я попробую добиться пересмотра твоего дела. На счёт Лестрейнджей ничего сказать не могу, всё-таки их вина доказана. Убивали и пытали они вполне осознанно и по своей воле. — Вероятно, они выкрутятся и без нашей помощи. В Азкабан они не хотят, поэтому ближайшее время будут сидеть тихо, пока не подкупят, кого надо, и не добьются амнистии. За это время я сумею убедить их вести себя благоразумно. Если не получится — вернуть из в тюрьму будет не сложно, и они это знают. — Это немного меняет дело. — Благодарю Вас. — Не стоит. Я всего лишь правлю мелкие ошибки, которые допустил Альбус. Всё-таки он был человеком. Великим, но всё же человеком.

***

Задержав взгляд на закрывшейся двери, Джирайя взял в руки перо, покрутил, пытаясь сосредоточиться и со вздохом отложил. Написание новой книги шло полным ходом, но вот вести о родном мире, которые принёс Учиха заставляли глубоко задуматься. Ох и разбередил парень душу. В какой момент его учитель свернул не туда? Когда пошёл на поводу Данзо и старейшин? А сам отшельник? Он прекрасно понимал свои ошибки, ни один человек, а шиноби всё-таки люди, чтобы одноглазый хмырь себе не думал, без них не обходится. Чего можно было бы избежать, не наплюй он после смерти Минато на Коноху? Гадать бесполезно. За короткое время он потерял ученика, лучший друг его предал, а любимая женщина превратилась в свою жалкую тень. У него просто не было сил остаться. Даже ради Наруто. Так почему сейчас он так рвётся обратно? «Меня ведь и живым не больно-то ждали», — осознание словно кувалдой ударило по голове. — «А здесь я почти на своём месте, ещё немного и окончательно освоюсь. Да и Итачи, если найдёт смысл в своём существовании, в этом мире будет куда лучше. Но вот убедить его в этом…» Стоявший на краю хрустальный шар засветился лиловым. Старик довольно прищурился: повторить шедевр наставника — чуть изменённую технику телескопа — с помощью магии не составило труда. Знали бы в Конохе, что по сравнению с Третьим Джирайя был почти что невинной овечкой… Далее дело было за малым. Ну не могло в таком огромном мире не быть общественных бань!