Просто человек

— Пенс, хочешь поесть? — Тони присаживается перед кроватью, смотря на Пенни, что глядит пустыми глазами куда-то вперёд, даже не переводя на него взгляд. — Давай, ты же любишь землянику. Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы достать её в это время года. — Спасибо, Тони, я потом поем, — тихо произносит она, севшим от долгого молчания голосом. — Не стоило ради меня. — Конечно стоило, — он улыбается, хоть и выходит слегка натянуто, проводя по её волосам рукой. Паркер выглядит ужасно: щёки впали, под глазами залегли синяки, голова грязная, а от того волосы слиплись в пряди, толстыми шнурками спадая ей на лицо. Психолог выразился очень просто: депрессия на фоне психологической травмы. Конечно, можно начать пичкать её таблетками, но будет ли от этого прок? И что только Тони не делал, чтобы хоть чуть-чуть развеселить Пенни: любимая еда, фильмы, набор лего, о котором она так мечтала, даже купил ей свой самолёт — но ничего. Ответом ему была лишь тихая благодарность и ничего не выражающий взгляд. — Хочешь остаться одна? — он смотрит ей в глаза, а Пенни лишь слабо кивает, укрываясь одеялом с головой. И когда она исчезает под тканью, Тони позволяет себе убрать улыбку с лица и поджать губы. — Отдыхай, Паучок, я скоро вернусь. Он аккуратно гладит Паркер по плечу, чувствуя, как всё её тело мелко дрожит. Снова плачет. Он уже научен опытом, её нельзя сейчас трогать. В прошлый раз она впала в панику, начав метаться по кровати, а когда Тони попытался обнять её, так ударила его в плечо так, что врачу пришлось потом вправлять его. Тони прикрывает за собой дверь, сверля стену взглядом. Чёртовы папарацци! Как же он ненавидел этих, с позволения сказать, людей, которые, не подумав и секунды, разрушили жизнь шестнадцатилетней девочки. Одна фотография и заголовок «У Тони Старка новая пассия: Девочка на ночь или любовь к несчастным?» сломали Паркер. Она, хоть и была сильна, но была просто человеком. Она не умела выкручиваться из ситуаций, не умела с равнодушием переносить разговоры за спиной. Когда на неё обрушилась волна негатива в интернете, она проплакалась в туалете. Когда в школе её толкали и называли самими грязными словами, она сбежала с уроков к Тони. Когда её поймали журналисты, начав задавать самые непристойные вопросы, она начала задыхаться и кричать. С тех пор прошла неделя. Пенни не встаёт с кровати, почти ничего не ест и толком ничего не говорит. Телефон на тумбочке звонил и вибрировал первые три дня, оповещая о новых и новых уведомлениях, которые ей не хотелось читать, а затем сел и больше её не беспокоил. Тони и самому не легко. О, как его пресса только не обозвала. И педофилом, и любителем молоденьких, легкомысленным, безответственным, аморальным, эгоистичным... Но ему не привыкать. Сколько раз про него писали такие статьи? Не сосчитать. Конечно, это неприятно немного, но вполне терпимо, вроде укола или слабой простуды. А вот Пенни сталкивается с таким впервые. И для неё это не просто шок, для неё это травма на всю жизнь. Тони поморщился, включая телевизор. Неделя прошла, может, они уже перестали мусолить эту тему? Вон, вчера где-то в Азии случилось аж шесть терактов, разве это не важнее? —...даже для современного общества это слишком. И вот что по этому поводу говорят молодые люди, имеющие свои блоги, — молодая корреспондентка в обтягивающем платье улыбнулась камере. — Вообще больше нечего обсудить? — Тони покачал головой, смотря на появившегося на экране парня. Кажется, Пенни как-то говорила про него, мол, это очень приятным и милый блогер, который ей нравится. — Я считаю это отвратительным: совсем ещё юная девушка позволяет себе находится в отношениях со взрослым мужчиной! Отвратно! — Тони выключил телевизор, не желая больше слушать всё это. Потому что устал. И Пенни устала. У него больше нет никаких сил смотреть, как она медленно умирает, как у неё в глазах тухнут весёлые искорки, как пропадает румянец на щеках. — ПЯТНИЦА, собирай конференцию, — Тони нахмурился, смотря на часы. — Вы не в самом спокойном состоянии, босс, — заговорил электронный голос, заставляя Тони поморщиться. — Я бы не советовала... — Я тебя создал, чтобы ты пререкалась со мной? — воскликнул Тони, ударив рукой по столу. Ответа не последовало. — Через два часа в помещение восемнадцать. И оповести Пенни об этом. — Хорошо, босс, — и ПЯТНИЦА замолчала, а Тони развернулся, уходя к своей гардеробной.

***

— Мисс Паркер? — раздался электронный голос над головой Пенни, заставив ту лишь чуть вздохнуть, поднимая глаза к потолку. ПЯТНИЦА никогда не начинала говорить просто так, для этого должна была быть причина и весомая. — Мистер Старк собирает конференцию по поводу конфликта в СМИ. — Понятно, — Пенни села, облокотившись на стену позади себя. — Через сколько? — Через два часа, мисс, — Пенни зажмурилась, сжимая ладони в кулаки. Хотела ли она выходить? Нет. Но она ведь сильная, верно? Ей надо это сделать, потому что так правильно. Каждый раз, когда Тони заходит в комнату, ей хочется броситься к нему на шею, хочется обнять его и не отпускать, но она боится, что где-то в углу щёлкнет камера, и всё это снова повторится. Её разъедает изнутри эта беспомощность. Лучше уж быть убитой, чем терпеть такое. Конечно, её и раньше в школе недолюбливали, но никогда её ещё не презирали. Никогда ещё от неё не отворачивался весь мир. Её фотографии на всех обложках, на заставках в интернете. Сотни твитов и видео, сотни мнений. Она читала некоторые сообщения, когда их число ещё не привесило пяти тысяч: и только трое человек поддерживали её. Это был Нэд, Мишель и какой-то парень, сказавший ей, что он и его группа в университете болеют за неё и очень ждут свадьбы со Старком. И всё. Дальше был сплошной мрак, в который она даже не хотела погружаться, чтобы искать в нём крупинки золота. В интернете уже было то интервью, где её охватил приступ паники, а под ним столько комментариев. Были и соболезнования и пожелания выздоровления, но в большей степени люди считали, что «малолетняя потаскуха» получила по заслугам, мол, нечего было спать со взрослыми мужиками ради денег. И никого не волнует, что Пенни до сих пор девственница. Никого не волнует, что днём она бьётся в истериках, крича на весь этаж, а ночью просыпается вся в холодном поту от кошмаров, в которых она тонет в толпе. Людям этого мало. Им нужны подробности, нужны сплетни. Пенни зажмурилась, смаргивая слёзы, выступившие на глаза. Она должна. Нет, она обязана пойти туда. Она же сильная.

***

Зал гудел. Все, собравшиеся здесь, ждали сенсации, готовясь писать репортажи и статьи. Около двадцати бумажных изданий, где-то с десяток интернет-порталов, человек восемь блогеров и пара тройка самобытных писателей, ведущих новостную колонку. Тони стоял за дверью и, как и положенно любой звезде, чуть опаздывал. И если раньше он делал это ради имиджа, то сейчас просто не мог собраться и выйти на сцену. — Входящий от мисс Паркер, босс, — раздался голос ПЯТНИЦЫ, заставив Тони, погружённого в свои мысли, подскочить на месте. — Соединяю. — Привет, Тони, — раздался тихий голос Пенни в трубке телефона. — Солнышко, ты в норме? — Тони, взволнованный тем, что Пенни, которая неделю ни с кем не говорила без надобности, сейчас сама позвонила, помотал головой, начав ходить по комнате. — Что-то случилось? — Обернись, — Тони вздрогнул, повернувшись. В дверях стояла Пенни. Волосы были вымыты, одежда поменяна, но синяки под глазами никуда не делись, а взгляд всё так же был потухшим. — Солнышко, тебе лучше? — Тони приблизился к ней, аккуратно кладя руку на её плечо. Детская округлость лица и мягкие розовые щёки пропали, оставив место лишь скулам и бледности, которые были ей вовсе не к лицу. — Чего-нибудь хочешь? — Выйти туда, — она кивнула на дверь, ведущую на сцену. Тони замер, не понимая, как поступить и дать ли добро на эту авантюру. — Если что, ты сможешь сам выйти, но я должна хотя бы попробовать справиться, понимаешь? — Ты сильная, Пенс, — он убрал волосы ей за ухо, ласково целуя в лоб. — Ты только не бойся, я всегда рядом. Пенни кивнула, обнимая себя руками и подходя к двери, прислушиваясь. В зале по-прежнему стоял шум, от чего в голове загудело, но Пенни, не обратив на это внимание, зажмурилась и дёрнула ручку двери, выходя на сцену. На секунду Тони ослепили вспышки камер и громкие голоса, а потом дверь закрылась и Пенни осталась там совсем одна. Выйдя на середину сцены, Паркер покрепче вцепилась руками в микрофон, стараясь абстрагироваться от шума и гула. Вопросы звучали со всех сторон, но она молчала, дожидаясь тишины. Наконец, всё стихло, и в зале повисла напряжённая пауза. — Здравствуйте, я та самая девочка, Пенелопа Паркер, Пенни, если вам так удобнее, — голос её сильно дрожал, а кожа побледнела ещё больше. Сжимая руками микрофон, она дрожала всем телом, смотря в стену напротив. — И я здесь не чтобы оправдываться, мне незачем. У меня нет цели оскорбить кого-то или обидеть, я просто хочу вам кое-что сказать... — Вы расстались? — Вас принуждали к сексу? — Вы подадите в суд? — Сколько за час? Слышалось со всех сторон, от чего в горле у Паркер встал ком, но она проглотила его, с вызовом смотря в глаза парню, сидящему в первом ряду. — Я просто хочу сказать, что меня это сломало, — она ещё крепче сжала стойку от микрофона, не замечая, как белеют её костяшки. — Но это не столь важно, я не играю никакой роли в этом мире. Но я не могу спокойно жить, понимая, что кто-то страдает так же. Что кто-то, как и я, не спит ночами, что кто-то боится включить телефон, боится сделать шаг! Как я могу с этим жить?! И что я могу с этим сделать? — она пронзительно посмотрела на стену, не имея больше желания наблюдать за лицами журналистов. — Я бессильна! Потому что я просто человек, в конце концов! Мне нечего рассказать про себя, вы и так всё знаете: моё имя, наверняка, и мой адрес. То, что мои родители погибли ещё в моём детстве, мой дядя тоже погиб. У меня не было никого, пока в моей жизни не появился Тони. Я любила и хотела быть любимой, так что прошу, не вините меня. Я потеряна в этом чертовски огромном мире, я не знаю, что мне делать, но я делаю всё, что могу.Правильно ли я поступаю? Я не знаю. Но и вы не знаете! Прошу... прошу, помните, что я — просто человек, а вы — просто люди. Она бы хотела сказать что-то ещё, но глаза заволокла пелена слёз, а ноги подкосились, от чего она чуть не повалилась на пол, если бы не была подхвачена под руки одним из охранников. Её быстро унесли со сцены и сразу отнесли в лазарет, минуя взволнованного Тони, который стоял в слезах, с гордостью и любовью смотря на Пенни, что была без сознания. Очнулась она через пару часов: вся в трубках и проводках. В палате тихо тикали настенные часы, а телевизор был включён. Улыбнувшись, она прибавила громкости, найдя пульт, что лежал у её левой руки. —... стала настоящей сенсацией. Девушка, которую только вчера ненавидел весь мир, сейчас почитают и ставят в пример, — Пенни улыбнулась, выключая телевизор. Не было никакого желания слушать эти разговоры. В конце концов, она сделала это не для себя, а для других, кто так же, как и она раньше, лежит в своей кровати, смотря в одну точку и боясь сделать шаг. — Вы очнулись? Чудесно, — в палату вошёл врач с тетрадью подмышкой и ручкой в руке. — Как себя чувствуете? — Голова болит и живот немного, — Пенни всё ещё улыбалась, смотря перед собой. — Что со мной? — Истощение, обезвоживание, нервный срыв и обморок на фоне всего вышеперечисленного, — он приложил к её лбу автоматический градусник, смотря на показания. — И жар. — А Тони тут? — Пенни, наконец, оторвалась от созерцания стены, переведя взгляд на врача. — Вернётся минут через двадцать, срочные дела, — Пенни кивнула, чуть приподнимая голову, чтобы осмотреть комнату. — Ну и шуму Вы наделали своим интервью. Моя дочка только и говорит мне по телефону, как все ждут вашего повторного выступления, мол, Вы очень по-человечески говорили. — Потому что я просто человек, — Пенни улыбнулась, смотря на врача с некой весёлостью во взгляде. Искорки на дне её глаз снова вспыхнули, а карие радужки заблестели. — Просто человек, доктор, никто более.