Я секунды с тобой назову победой

На мятой простыне, уголок который снисходительно опустился на ковролин, лежал Тэхён. Парень, накрытый по самую шею тёплым шерстяным одеялом, уже вот как тридцать минут не спал, как-то простодушно опустив глаза вниз, и ожидал, когда уже прозвенит этот спасительный, но так ненавистный им звонок будильника. За лето парень уже успел отвыкнуть от этого надоедливого, засевшего где-то в перепонках звука, прожирающего последние моменты сна. Летом он никогда не заводил этот трезвон, считая, что сны должны начаться по своей воле и закончиться в свой нужный час, оставляя после себя приятное наваждение. Однако сейчас он ждал, томительно выжидал, когда же уже давно забытый звон раздастся на всю округу и к нему подскочит любимая сестрёнка, крикнув что-то в духе «Эй, верзила, вставай! В школу опоздаешь» и под свой оглушительно звонкий и приятный голосок спустит с него одеяло, не переставая заливисто смеяться. Идиллия. Но вот минуты идут, секунды капают, а гудка всё нет да нет, зато неприятные и порядком позабытые мысли и чувства нашли своё место в голове парня. Его мозг заполнялся отнюдь не нужными мыслями, которые он так надеялся, что давно позабыл. Выбросил, как ненужную бумажку, что-то лишнее и мешающее в кармане, но нет.       Чонгук. Даже сейчас, даже в этот час и в это ужасное время он в его голове. Он шастает в дебрях его сознания, путаясь там, не желая вылезать из них, лишь глубже пуская корни, словно виноградная лоза. Он сидит там, отчаянно желая поработить Тэхёна, вынудить его бросить всё прямо здесь и сейчас, скинуть это треклятое душное одеяло и сорваться. Бежать, не говоря ни слова ни родителям, ни сестре. Плюнуть на всё, что связывало его с домом, добраться до квартиры Чонгука и рвануть его дверь так, чтобы она слетела с петель. Найти его где-нибудь за завтраком или в компании семьи и выхватить у них сына. Сгрести его в охапку, до хруста костей приобнять и не отпускать, даже если начнёт задыхаться. Тэхён вспоминает их первый поцелуй поздней осенью прошлого года и тихо плачет взахлёб, глотая собственные слёзы. Истерика на подходе. Он не может ничего сделать. У него отлично получается лишь лежать тут и сверлить тяжёлым взглядом стену, вспоминая прошлое. Весёлые беззаботные деньки до того момента, когда Чонгук не стал таким… жестоким.

***

Жёлтые, багряные листья, совершая в полёте дугу, прокручиваясь, уверенно падают на землю возле массивного старого дуба. Их уже набралось здесь около полусотни, сооружая своеобразную подстилку для мелких живых организмов. Шуршат под ногами, липнут к подошве практически намертво, как бы доказывая, что осень — самозабвенное время года, от которого не увернуться и не уйти никаким способом. Широкий ствол дерева и переплетённые одревесневшие ветки оголились, смирились со своей участью, покачиваясь под лёгкий осенний ветерок. Лесная чаща уже привыкла к подобному раскладу, ведь этот круговорот повторяется из года в год. Животные, грызуны уже во всю готовятся к холодам, запасаясь. Природа рада здесь всему живому. Она заботливо пропускает любое существо, забрядшее в её дебри, милостиво отдавая ему всё, что может создать для себя. Каждый год, каждый свой выходной, а то и ежедневно, в одно и то же время сюда приходит молодой человек. Парень восхваляет природу, искренне радуется каждому её процветанию и благодарит за те преимущества, что она милосердно ему дарует. Это место, небольшая усеянная чаща, дорога к которой ветлистая, загромождённая сорняками, вдалеке от города, всегда посещал юноша. Здесь он находил покой, тишину и отличную атмосферу для раздумий. Воздух тут чист и не зашлакован, а местность нетронута, ландшафт природный, не антропогенный, что редко где найдёшь сейчас. В резиновых сапогах, смело шлёпая в грязь и слякоть, Тэхён отчаянно шёл по тропе, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух и влажной ладонью вытереть пот со лба. Путь нелёгкий, тут точно не проедешь на машине, да и никакая электричка или маршрутка не довезёт не то, чтобы к этой тропе, прямиком ведущей к месту назначения, а даже к небольшой пустующей деревушки, за которой это всё и находилось. Тут и на бульдозере вряд ли проберёшься. Летом сюда протиснуться куда проще, однако и людность тут значительно выше, чем обычно — два-три человека, но тоже шумят похлеще, нежели никого, кроме парня. Когда Тэ пробрался к чаще, то отчаянно начал прорываться сквозь загромождённость сорняков. Они весьма неосторожно цеплялись за его одежду, сильно царапали нежную кожу на запястьях и сдавливали и без того покатые плечи. Парень перевёл тяжёлое дыхание лишь тогда, когда дошёл до увесистого гремучего дуба, падая на его вырвавшиеся на поверхность корни и облокачиваясь на широкий крепкий ствол. Несколько листочков, качаясь, словно плывя по воздуху, упали на белые волосы. Тэхён не торопился их стряхивать, находя в этом нечто привлекательное. Прохладный чистый ветер обдал его запыхавшееся потное лицо, отчего то неприятно кольнуло. Он находится на этом самом месте, любимом, родном. Здесь всегда уютно, доброжелательно, нет посторонних взглядов и лицемерных людей, тут можно отдохнуть от городской суеты. Кругом всё в жёлтых осенних тонах, приятные шелестящие звуки парят в воздухе — это падают запоздалые листья с деревьев, или по уже опавшим шагают животные, птицы. Парню здесь нравится сидеть в уединении, читая книгу, наблюдая за живыми существами или просто наслаждаясь красивыми пейзажами. Тэхён, с восторгом вздохнув от приятных ощущений так нужного ему сейчас одиночества, застыл с блокнотом и ручкой в руках, всматриваясь в изыски природных творений. На ум ему тут же приходили красивые стихотворные рифмующиеся строчки, которые он мигом записывал, чтобы не забыть. Красота осени всколыхнула в нём давно забытое чувство вкуса к искусству. Парень быстро записывает, пока вдохновение не покинуло его, увлечённо занятый делом. Он словно в своём мире, с юностью давно забытом, но от этого не менее привлекательном. Тэхён забывается, не слышит происходящее вокруг, что совсем не замечает шуршащие шаркающие по близости шаги, а после и самого парня, склонившегося над ним. — Сочиняешь? — задаёт парень Тэхёну риторический вопрос, на что тот вздрагивает от неожиданности. — Весьма интересно. Не научишь? Тэхён немного отрешённо глядит вперёд, задумавшись, что ответить. Перед ним, прямо напротив, в опасной близости стоит высокий черноволосый парень, вперив в него заинтригованный взгляд. Тэхён явно был озадачен резко появившимся из ниоткуда человеком в этой забредшей чаще, что даже некоторое время обдумывал все варианты ответа. Пока новоявленный с интересом и с ухмылкой на лице наблюдал за ним, его явно раззадорила эта ситуация, понравилась её непредусмотренность. — Я Чонгук, кстати. — К Тэхёну для рукопожатия тянётся крупная ладонь. — Тэхён. — Он принимает рукопожатие и скромным жестом приглашает сесть рядом. Он боится незнакомца, стесняется его, но считает невежливым знаком не пригласить любоваться красотой, что так поразила его. — Приятно познакомиться, — немного насмешливо, но дружелюбно настроено отвечает он. Тэ отвернулся к соседнему клёну, стараясь отвлечься от нового знакомого и продолжить слагать рифмы. Но то ли новоявленный так на него действует, то ли в пейзаже природы не то, но на ум его не шло абсолютно ничего. Как бы Тэхён не старался, как бы не ломал голову, а ни одна строчка так и не пришла в голову. — Давай помогу, — начал Чонгук, развернув к себе лицом Кима. От резкого поворота в нос Тэхёна ударил резкий, но приятный аромат парфюма, вскруживший голову. Губы черноволосого находились совсем рядом, очень близко. Тэ неуловимо быстро опустил на них взгляд, а затем вновь поднял его к глазам говорящего. — Я тоже многое умею. — И, не дав ему возразить, выхватил из рук блокнот с ручкой. — Как насчёт… — пустился в размышления на несколько секунд парень, а затем предложил несколько строчек на вкус Тэхёна. Парень поражался его умениям, глубоко задумывался, словно пробовал все предложенные рифмы на вкус, а затем выбирал то, что ему более нравилось. — Спасибо, — скромно вымолвил он, краснея. Спустя некоторое время, проведённое в этом месте, Тэхён обнаружил, что проводить время в компании, болтая обо всём и вместе с тем ни о чём, так же приятно, как и задумчиво коротать время в уединении. Сначала, будучи очень скромным и тихим по натуре своей, он не спешил поддерживать разговор, ограничиваясь лишь скользкими меткими фразами, однако затем, всё дольше находясь рядом с болтливым пареньком, и сам вошёл во вкус. Чонгук оказался на удивление не плохим, пускай и остёр на язык, любимец внимания и довольно-таки много и часто пускает в ход пошлые шутки, от которых Тэ вгонялся в краску мгновенно, но всё же харизма в нём имелась. Неизвестно, сколько они пробыли там, однако возвращались, когда начало смеркать. На следующий день, придя сюда и надеясь вновь встретить вчерашнего собеседника, Тэхён был расстроен, не обнаружив того балагурного паренька. Он вновь один среди природной тиши. И снова запах влажной листвы и животных стоял вокруг, не смешиваясь с тем приятным ароматом одеколона. Тэ и не смел думать, чтобы его маленький мир, где он частенько коротал вечера в уединении, мог дать трещину, захотев чего-то нового. Он ощущает, как всё вокруг трещит по швам, прорывая место в сердце для нового друга, оказавшегося здесь всего раз, но уже завладев его интересами. — Я скучаю, — слова из покусанных от отчаяния губ вырвались спонтанно, улетая осенним ветром куда-то вглубь леса. Он вновь сел напротив того дуба, снова достал из рюкзака все принадлежности и, наблюдая за действиями белки, сидящей на соседнем клёне, начал слогать рифмы. Прошло несколько минут, а на уме лишь темноволосый паренёк. Как его там зовут… — Чонгук, — Тэхён произнёс его имя со сладким акцентом, расскатив по языку, словно пробуя на вкус. И как же он, обладатель тишины, одиночка, любитель всего изысканного и витиеватого, мог полюбить какого-то уличного мальчика, не способного и понять хоть капли искусства. Но его стихи… Они такие живые, простые, но вместе с тем и несущие самый твёрдый смысл. В них нет чувства ритма, не соблюдён размер, но они стали лучшими для Тэхёна. Он появлялся тут каждый день, но так и не находил Чонгука. Каждый день Тэ садился, облокачиваясь на дуб и смотря на клён, на котором уже даже не было той белки, и пытался хоть слово вывести в небольшой записной книжке, но вместо этого смотрел на тёмную в трещинках кору и вспоминал, как ему было приятно находиться в компании темноволосого пройды. С ним он будто забывал о том, как ему плохо и одиноко, как не с кем поделиться даже небольшой кучкой переживаний, ведь для такого уличного паренька не было место печали, он во всём видел лучик света и своими оптимистичными взглядами на мир вселял эту гармонию и в ближних. Спустя неделю, когда Тэхён уже отчаялся и понимал, что вряд ли встретит его вновь, Чонгук пришёл. Он уже стоял возле того места, где впервые увидел светловолосого паренька, смущённо смотрящего на него. Тэхён не двигался с места, не смея даже вздохнуть. Он с упоением смотрел куда-то вдаль, где в нескольких метрах от него стоял Чон, который смотрел прямо перед собой, не замечая Кима. Внутри Тэ, под грудью словно что-то ёкнуло, в рёбрах сдавило, отчего стало сложно дышать, но это сейчас отходило на второй план. Он не понимал, отчего сейчас встал в ступор, боится лишний раз шевельнуться, словно двинется — и спугнёт этого симпатичного молодого человека. Сейчас картина, представленная перед глазами, казалась верхом всех ныне существующих художеств. В мыслях Кима промелькнуло, что если бы он был художником, то непременно желал бы, чтобы в столь желанную минуту перед ним оказалось полотно, на котором он во всех живописных красах отобразил бы представленное. — Ч-Чонгук, — Тэхён не выдержал и первый направился в его сторону, чувствуя, как к щекам приливает краска, а руки берёт мелкая дрожь. — П-привет. Он помахал в его сторону, подмечая, как парень с нескрываемым раздражением закатил глаза. Тэхён и сам понимает, как глупо выглядит со стороны, но ничего не мог с собой поделать. Он пытается совладать с собой и своими чувствами, но всё тщетно. Ким стоял всего в пару шагов от него, не пытаясь встать ближе. Его охватила паника, он не знает, что делать дальше, хотя очень хочет быть ближе. Единственное, что у него отлично получается, это прожигать смущенным взглядом мыски ботинок и надеяться, что Чонгук никуда не уйдёт. — Я скучал по тебе, почему ты не появлялся? — Тэ наконец задаёт вопрос, сутулясь и прижимая голову к плечам, отчего стал в разы ниже ростом. В ответ молчание. — Чонгук… Ответь мне, прошу, — умоляюще мямлит Тэхён, готовый прямо в эту секунду убежать от стеснения, но не может себе этого позволить, ведь он так ждал, когда появится его… друг? — Да заткнись ты, — зло фыркает темноволосый и резко преодоляет расстояние, отделяющее их друг от друга. — Бесишь уже. Тэхён хотел было извиниться и сбежать, как и предполагал, но всё это отошло на второй план, когда тяжёлая шершавая ладонь грубо схватила его за талию и притянула к себе, прижимая к груди. Одна рука Чонгука всё так же грубо сжимала где-то на уровне рёбер, а вторая схватила за подбородок. Тэхён хотел оттолкнуть его, но не мог, ведь он в разы слабее. Для него это всё было непривычно, дико, неправильно. Но он не мог ничего поделать со своими чувствами. Темноволосый наклонился к самому его уху и хриплым голосом прошептал: — Мне нравится, когда ты смущаешься и пытаешься вырваться. Продолжай. — И, не дожидаясь ответа, наклонился, приникая к нежным маленьким губам Тэхёна, который от испуга открыл рот, впуская чужой язык к себе. Несколько капель слёз Тэхёна скатились по щекам. Внутри него боролись сразу несколько чувств: он мешкал, но при этом хотел этого, считал неправильным, но при всём хотел плевать на мораль. Война, которую он вёл внутри, продолжалась недолго, принимая переменный успех. Всё ещё имея над собой контроль, Тэ поднял руки, положил их на вздымающуюсь грудь Чонгука и, приложив силу, оттолкнул его. Он искренне надеялся, что Чон одумается, поймёт всю нелепость и прекратит это. — Чон… Чонгук… Пожалуйста, не надо, — едва оторвавшись от парня, начал скромно говорить Тэ, надеясь образумить. Но всё тщетно. Со злобным рыком Чон схватил Тэхёна за горло, заставляя замолчать, и притянул к себе, вновь впиваясь в губы и в качестве наказания прикусывая, отчего маленькая алая струйка медленно стекла по подбородку. Тэхён издаёт тихий писк, ощущая боль и кровь, которую довольный своей проказой Чонгук слизывает, со зверским возбуждением смотря в его глаза. Рука Чонгука, находящаяся на талии, сместилась на мягкие ягодицы Тэхёна, с силой сжимая их. И именно в этот момент светловолосый сдался, принимая эту игру в полную меру: волна вожделения и неизвестные ранее чувства захватили в свой омут и его. Он взял рукой крупную ладонь Чонгука, что всё ещё сжимала горло, и опустил ниже, на бедро. Подался вперёд, вставая на носочки, чтобы достать, и, всё ещё борясь со смущением, со всей страстью и желанием, с напором отозвался на поцелуй, сминая губы темноволосого под своими и свободно запуская язык в чужой рот. Он не знал, как всё делать, это был его первый поцелуй, который украл едва знакомый, однако уже такой родной паренёк, но смело следовал своим инстинктам, которые вряд ли бы подвели.

***

— Эй, верзила, вставай давай! Ты опаздываешь! — В комнату с оглушительным воскликом ввалилась Лалиса, навалившись поверх одеяла и с силой выталкивая брата из его постели, приводя в чувство. Парень резко вскочил, выпадая из транса, и твёрдо принял для себя решение, о котором ведал только он. Сегодня, в первый учебный день, Тэхён поговорит с Чонгуком. Он сможет.