Новые способы обезвреживания преступников или Боже, Джеймс, как тебя до такого звания допустили с таким подходом?

      На улицах Готэма заметно потемнело, из-за чего народ стал стекаться по домам, чтобы ненароком не схлопотать себе проблем. У всех на устах случай с Томасом и Мартой Уэйнами, хотя было это довольно давно. Фантомное чувство страха до сих пор живёт в фоновом режиме, при нахождении на неосвещенных улочках, оно накрывает с головой, от появляющейся на мгновение тени под мерцающим фонарём, а страхи — даже глубинные, детские, черт возьми, — так и норовят вырваться наружу и забрать себе остатки психики простых людей. Часы сейчас пробьют двенадцать после полудня, и на улицах останется только разбой, бомжи и запоздалые туристы — земля им пухом. Освальд Кобблпот не относил себя ни к бомжам — хотя, он пару раз ночевал на улице, — ни тем более к туристам, ибо здесь он родился и живет вот уже шестнадцать с половиной лет. В любом случае, нужно поторопиться.       Лишь изредка появляясь в тусклом отсвете фар брошенных машин, он уверенно шагает по неровному тротуару, пытаясь делать это как можно быстрее. Поздно уже. Мама, он уверен, беспокоится. Совсем рядом проехал автомобиль с затемненными окнами и чуть не окатил Освальда водой из лужи. Эта олимпийка ему еще нужна.       Вдруг в уши врезается звук резкого падения кого сзади, а потом с шумом под ноги Кобблпоту по асфальту прикатывается что-то чёрное и пластмассовое.       — Ой, милый ты не ударился? — доносится заботливый голос, а парень быстро поднимает это нечто.       На секунду сердце пропускает удар. Пистолет.       — Ма-ам, моя пушка, — озадаченный детский голос слышится также со спины. — Я уронил.       — Ммм, как жалко, но ничего страшного, завтра, когда будет светло, мы поищем, хорошо? А сейчас побежали скорее домой, — она зашипела, кинув неприятный взгляд на подростка, в которого врезался ее малыш.       — Ладно, — с горечью неуверенно соглашается ребёнок.       Освальд посмеивается, но игрушку отдавать не спешит. Смахнув с глаз волосы, он ловит взглядом маленький магазин. Улыбнувшись сильнее, паренёк, прячет пистолет в большой карман кофты, натягивает капюшон чуть ли не до носа и быстро бежит в тот самый магазинчик.       С ноги распахивает дверь, в пару шагов доходит до кассы. В помещении ощутимо не хватает света (а еще, нужно заметить, очень холодно, поэтому Кобблпот секунду поежился, обдумывая действия), так что его нехитрый план вполне может сработать.       — Деньги из кассы! — говорит максимально басовым голосом Освальд, вставая на носочки, чтобы казаться выше.       — А? — устало вскидывает на него взгляд кассирша, отрываясь от какого-то дешевого журнала. Ее рабочий день закончится через несколько минут, а синяки под глазами так и говорят о нежелании влипнуть в какую-нибудь неприятную историю.       — Это ограбление, — выплёвывает Кобблпот, доставая оружие и наставляя на нее.       — Воу-воу-воу, спокойно, — медленно поднимает руки девушка, глубоко вздыхая. Журнал с шумом падает на плитку пола, ударяясь корешком.       — Деньги! Живо! — подросток берёт пушку в две руки, а в уши долбит каждый удар сердца.       — Ладно, хорошо. Сейчас, — так же плавно опускает руки, как до этого подняла, она открывает кассу и сгребает купюры в ладонь.       Тут дверь мягко открывается, и слышится тихий звон колокольчиков.       — Тебе лучше уйти, — не оборачиваясь, цедит сквозь зубы Освальд, как можно увереннее, а в голове же началась абсолютная паника. Он пошёл грабить магазин с игрушечным пистолетом. Что могло пойти не так, да?       И через мгновение из рук у него выбивают игрушку, загибают руки за спину, прежде чем тот вообще успевает среагировать. Пушка звонко падает на кафель, отскакивая даже немного. «Сука», — одними губами произносит Кобблпот.       — Полиция Готэма, — говорит мужчина, что сейчас крепкой схваткой держит подростка в полускрученном состоянии. — Он что, игрушечный? На что ты надеялся? — хмыкает он. — Можно, пожалуйста, тот кофе, который я беру постоянно? — говорит он продавцу, вскоре ловко забирает протянутую баночку с безмятежной улыбкой, — я завтра занесу деньги, хорошо?       — Конечно.       — Спасибо, — отвечает девушка, а полицейский резкими шагами тащит паренька вперёд уже по дороге.       — Отпустите! — мальчик начинает вертеться, в попытках вырваться, но хватка становится всё сильнее.       — Не вынуждай меня надеть на тебя наручники, участок через дорогу, — от этих слов сердце будто замирает, а по спине прокатывает холодный пот.       — Нет-нет-нет, нет, п-пожалуйста, — тараторит парнишка, но его продолжат вести в полицейскую часть, несмотря ни на какие попытки выдернуть руку.       Вскоре он и правда оказывается в участке, и его, словно опасного бандита, волокут вглубь. Черт, черт, черт, черт. И вот перепуганный Освальд уже сидит за столом напротив копа, косясь на часы, которые как-то слишком громко тикают, накаляя атмосферу. Парниша поджимает губы, минутная стрелка висящих в участке часов медленно приближается к отметке «3». Перед глазами уже встал образ матери, что нервно плачет и держит в трясущихся руках кружку воды. Ту самую кружку, которую Оззи ей подарил на день рождения несколько лет назад и с тех пор крайне часто видел эту чашку в руках мамы, что не могло не заставлять его глупо улыбаться каждый раз. А вот сейчас от этих мыслей становилось очень плохо на душе.       — Что ж, моё имя Джим Гордон. Рассказывай, — холодно доносится до него, выводя из некого транса.       — Что? — хмурит брови. — Что рассказывать?       — Что хочешь, — подпирает голову полицейский, вздыхая. — Имя, фамилия, адрес, может телефон родителей, — цедит последнее слово.       — Ну, а… я Освальд Кобблпот, — сглатывает подросток, а после умоляюще тараторит. — Отпустите меня, пожалуйста, мне домой нужно.       — Нет, я не могу тебя так просто отпустить.       — Меня мама дома ждет давно, — произносит Оззи, стараясь выглядеть наименее нагло. «Что же ты такой упертый хмырь», — пронеслось в голове.       — И поэтому ты полез в магазин?       — Такого больше не повториться, Мистер Гордон, — чеканит Освальд. Даже он сам не верит этим словам. — Честное слово.       — Может тебя смогут забрать? — игнорируя реплику, спрашивает Джим.       — Привет. Что он натворил? — неожиданно врывается в кабинет второй мужчина, от чего Оззи неожиданно для себя вздрагивает. Медленно оборачивается и видит старого человека в коричневом пиджаке, шляпе и с бутылкой виски в руке.       — Он? — медленно поднимает взгляд на только что вошедшего, поворачиваясь на стуле. — Да магазинчик через дорогу ограбить пытался с игрушечным пистолетом.       — Джим? Джим, какого чёрта, Джим? — морщится, глубоко вздыхая. И Освальд понимает, что, похоже, он не первый подросток, попавший сюда за пустяк. — Тебе делать совсем нечего, что ли?       — Харви, он преступник.       — Так или иначе, есть преступники поважнее, — медленно, растягивая слова и направляя на первого бутылку, говорит мужчина, видимо не желая снова читать морали, про расстановку приоритетов. — Которых нужно ловить. Понимаешь? Давай, живее!       — А этого? — Джим бросает взгляд на паренька перед собой, а потом на клетки, которые видно через стеклянную дверь, слегка прищуриваясь.       — Ох, Боже, нет, просто пошли, — драматично вздохнув, второй полицейский начинает толкать в спину своего напарника. — Загадочник не ждёт, Джим.       — Спасибо, — нелепо пытается улыбнуться Оззи, но это получается как-то слишком болезненно и натянуто.       — Останешься должен! — смеётся из дверей Харви, утягивая за собой Джима, что бросает злобный взгляд на юношу. — Я серьёзно!       И теперь Кобблпот старается поскорее улизнуть из полицейского участка, и его даже никто не пытается остановить. Неужели Джим, правда часто приводит сюда нашкодивших подростков, вроде него?       «Надеюсь, я больше никогда сюда не вернусь», — вздыхает Освальд. Пятнадцать минут первого. В олимпийке осенней ночью довольно холодно — подросток поежился. Побыстрее бы добежать до дома. И придумать оправдание для матери.