Позиция

Лагерь, почитающий Эмму. Лагерь, почитающий Нормана. Лагерь, почитающий Рэя. Когда-то давно три народа жили в мире. Но все изменилось, когда лагерь Эммы и лагерь Нормана, развязали войну в фандоме. Только лагерь Рэя, общий друг тех обоих, мог остановить эту войну. Но когда фандом нуждался в нем больше всего, он сохранил нейтралитет. И хотя его искусство оставаться невредимым было велико, ему предстояло многому научиться. Но я верила, что Рэй спасет этот фандом…

***

Рэй с неподдельным интересом смотрит на маленькую картину в резной раме, где преимущество одерживали фиолетовые оттенки. В кабинете Нормана душно, что хочется взять одну из его нужных бумажек на столе и начать махать ей в разные стороны, создавая ветерок, но Рэю не настолько плохо, чтобы жаловаться. Рэй в принципе жаловаться не привык. Почти два года он ходил на вылазки, ночевал на открытом воздухе, когда неподалёку ходили демоны. А сейчас их убежище полностью разрушено, и то что он с остальными теперь находится здесь не назвать иначе, кроме как чудо. — Что думаешь по этому поводу? — спрашивает Норман, разводя руки в сторону, а Рэй не может не оценить то, что белоснежная рубашка с зауженным жилетом на парне смотрятся прелестно. — Мне интересно это послушать. Возможно я поменяю своё мнение. — Ты был слишком резок с Эммой, — слегка медлит с ответом Рэй, отводя взгляд в сторону. — Твоя правда, — соглашается Норман. — Но я открыл ей печальные факты, от которых она так хочет скрыться. Нельзя убегать вечно, а следует принять действительность, не строя ложных надежд. Пора прекращать руководствоваться одними эмоциями. Рэй дышит размеренно и глубоко. Присаживается на обшарпанный диван, складывает руки в замок и тяжело смотрит на ту картину, продолжая видеть только фиолетовые тона. Ему не хочется смотреть на Нормана из-за некогда появившегося страха, как только он один вошёл в чужой кабинет. Норман же упирается телом на стол, сделанного из тёмного дерева, а пальцами обхватывает выпирающие края, словно ему самому сейчас не комфортно находится здесь наедине с лучшим другом детства. Хотя какого детства? Это было два года назад. Казалось бы, прошло не так много времени, но по ощущениям целая жизнь. Слишком многое изменилось, в том числе и они сами. — Ты так и не ответил на мой вопрос, Рэй. Расскажи мне, какой шаг должно сделать человечество к счастливому и светлому будущему? Как нам поступить, чтобы не проиграть? — Пройдём «Семь стен» и заключим новое «обещание». Заберём детей со всех плантаций, а дальше рванем в мир людей, оставляя мир демонов позади. — Так все просто? — Норман чуть склоняет голову, многозначительно смотря на парня. — А если план не сработает, то что тогда? — Эмма разберётся, что нам и остальным детям, выросшим в качестве скота, делать. Как-нибудь да справимся. — У тебя что, нет своей головы? — злобно вылетает из уст Нормана. Парень с волосами цвета снега недовольно поджимает обветренные губы, а со стороны кажется, что он сожалеет о вырвавшихся в слух словах, но это далеко не так. Белые костяшки на руках сильно выпирают, что приходится поменять позу, складывая руки в замок. Ко всему прочему хочется закатить глаза, но Рэй оборачивается к нему раньше, чем удаётся это сделать и не выглядеть невежливо. Он правда не собирается расстраивать Рэя, а наоборот хочет подойти, ещё раз обнять и не отпускать. Норман расстегивает пуговицы на жилетке, чтобы успокоиться и не упасть в грязь лицом перед парнем куда сильнее. А Рэй с затаившим дыханием наблюдает за этой картиной, забывая про ранее оскорбление. — Помнишь, ты планировал сбежать втроем, оставляя остальных детей в приюте? — начинает Норман. — Но мы с Эммой изменили твоё мнение, высказывая свою позицию. Ты прислушался, стал верить, что действительно возможно сбежать с куда большим числом людей. Эмма же оставила малышей, которым меньше пяти лет. Каждый высказался, каждый изменил точку зрения, принимая что-то от других. В этом и смысл высказывать своё мнение, чтобы осмысливать действия с разных сторон. Странный холод на секунду пронзает кончики пальцев Рэя, заставляя его напрягаясь вздрогнуть. Норман терпеливо дожидается реакции Рэя, но тот явно теряясь, какие именно слова следует подобрать для правильного ответа, продолжает молчать. — Я скучаю по Рэю из приюта. Скучаю по его, казалось бы, немыслимым, но точным планам, которые я всегда дополнял. Так почему же ты не дополнишь мой, когда я так отчаянно этого прошу? Либо скажи, что мой план ужасен и отвратителен! — Я не могу, — почти шёпотом произносит Рэй. — Не могу этого сделать. Рэй прикладывает сжатый кулак ко лбу, а после обводит большим и указательным пальцами контур бровей и переносицу. — Я не считаю твой план плохим. Ты хочешь уничтожить всех демонов, и я тоже, правда. Но почему бы не попытаться избежать этого, как предлагает Эмма? Без кровопролития и лишних жертв. — Семьсот лет назад люди уже заключили с демонами «обещание» и что из этого вышло? Да, люди спокойно живут на своей стороне и радуются, так как их жизни не находятся под угрозой, в отличии от наших. Именно для этого и создавался договор — демоны на своей стороне делают то, что считают нужным: выращивают детей в капсулах, потом в приютах, а главное не лезут на чужую сторону. А тем людям невыгодно, чтобы договор разрушили какие-то левые дети, из-за чего их мир будет подвергнут опасности. — Если мы сможем прорваться на сторону людей, то они нам помогут! Они такие же, как и мы, значит мы сможем на них положиться. К тому же, наверняка их число значительно превосходит нас здесь. Там будут взрослые люди, как мама и Минерва, которые смогут нас защитить! Знаю плохой пример, но там будут добрые взрослые. Кулак Нормана сжат до побелевших костяшек, а на лице почти оскал вместо улыбки. Он слушает какой-то бред. — У людей на той стороне больше возможностей убить демонов, создавая разные орудия и развивая технологии, но они это до сих пор не сделали, потому что, повторюсь, им не грозит опасность быть съеденными! — Может быть у них нет возможности попасть сюда. — Ты в этом уверен? — холодным тоном спрашивает Норман. Рэй в сомнениях твердит себе, что так говорила Эмма, а ей нужно доверять, но слова Нормана глубоко впиваются в голову. Рэй не хочет признавать его правду, однако мысли мешаются, и он понимает, что скорее всего происходит всё так, как сказал Норман. Единственный, кто хотел помочь им был Минерва, и то действовал не открыто. Кто ещё окажет им помощь в этой войне? — Мир не сказка, — тихо произносит Норман. — Кроме нас самих, нам никто не поможет. Сделка должна быть равноценной. Вы скажете, чтобы людей не выращивали на плантациях, но что же дадите взамен? У вас ничего нет. Эмма же во всем видит доброту, что все демоны резко захотят поменять своё мировоззрение. Рэй поджимает губы, оценивая уровень возросшего между ними напряжения. Кажется, что с каждой минутой воцарившегося молчания, атмосфера в комнате становится все более мрачной. Норман приковывает свой взгляд на картину с резной рамкой, на которую всё это время смотрел Рэй, выделяя для себя только красные тона, которые воодушевляют его. — С помощью крови Мьюзики мы заставим всех демонов питаться животными. Тогда для нас не будет никакой опасности оставаться здесь. Создать новый мир, основанный на взаимопонимании и поддержке, уничтожив фермы. Да, есть ещё королева и дворяне, но мы с ними справимся, — продолжает Рэй, поправляя челку. — Через определенное время многие демоны, снова начали бы есть людей. Ты бы отказался так просто от любимой еды? К примеру, перед тобой лежат бобы и вкусный торт. Ты можешь есть то и то, но тебя заставляют есть только бобы. Через определенное время многие сдадутся раньше и попробуют этот торт, потом что они могут есть оба продукта, так зачем себя ущемлять? Здесь такая же история. Да, многие демоны будут за мир, как ты и говоришь, но многим это надоест, и они опять начнут есть людей. — Поэтому в этой войне невозможно выиграть, можно только не проиграть. Победа означает райскую жизнь, но нас всегда будут поджидать опасности и прочие проблемы, которые мы будем решать по мере их поступления. — Я оспорил все твои слова, которые до этого озвучивала Эмма, и в итоге ты говоришь мне, что проблемы никак не решить? Так объясни, что не так в моем плане и почему ты не собираешься следовать за мной? Рэй сидит почти неподвижно, но вздрагивает и резко опускает голову, скрывая лицо под нависшей чёлкой. По телу проходит дрожь. Всё это время он боялся, что Норман сотрёт в его голове планы Эммы, заменяя на свои. Если девушку Рэй слушал все эти месяцы, ни капельки не сомневаясь в правильности их действий, то в этот раз ему хватило двух разговоров для понимания их неточности и проколов. Рэй сам к недавней выходке Эммы, что она не хочет убивать демонов, отнёсся с недопониманием и скрытым осуждением. А Норману, который живет местью за всех детей, тем более сложно воспринять слова о мире.  — Я уже не знаю, чему верить, — с тяжестью отвечает Рэй. Норман плавно отстраняется от стола и медленно делает пару шагов в его сторону, словно змея незаметно подкрадывается к своей жертве. Но если мотивы змей ясны, то в данном случае остается только гадать. — Ты ее любишь, Рэй? — с нажимом спрашивает Норман, внимательно глядя на темноволосого парня. — Что? — Эмма. Она тебе нравится? Норман делает ещё один шаг и становится прямо возле него. Рэй в ту же секунду наигранно кашляет в кулак и отрицательно качает головой. Если бы у него была возможность, то он бы давно покинул этот ужасный кабинет пыток. — Почему ты резко сменил тему разговора? — недоуменно спрашивает он, после минуты тишины. — У неё начинает расти грудь, — продолжает Норман, а Рэй хочет немедленно это прекратить. — Наверняка она тебя привлекает, как женский пол. Вы уже целовались? — Нет! Норман, хватит о ней. — Ты хотел ее поцеловать? — Нет! Прекращай, — Рэй сжимает пальцы в кулак. — Твоё тело меняется. Это абсолютно нормально, что ты ее хочешь. Не стоит этого стыдится, ты можешь мне об этом рассказать, — спокойно произносит Норман, присаживаясь рядом с Рэем. — Что ты несёшь? Я не хочу ее и никогда не хотел! У тебя совсем мозги поплыли? Что за мерзкие вещи ты говоришь? Она мне как сестра. Рэй резко поворачивает лицо в сторону Нормана, готовясь навалять тому сполна, но тормозит из-за чужой полуулыбки и сияющих глаз. Так близко Нормана он видит второй раз за эти годы: первый был, когда его с остальными привели в кабинет Минервы, где Рэй и бросился к старому приятелю. Но сейчас ситуация иная, и Рэй не может объяснить почему за этот вечер ему здесь было так волнительно и немного нервно. А сейчас, когда спокойное лицо друга в тридцати сантиметрах от лица Рэя смотрит на него с такой добротой и мягкостью, сердце Рэя бешено стучится, разум притупляется, а воздуха катастрофически не хватает. — Ну наконец-то ты посмотрел на меня. Я думал, ты весь вечер будешь от меня взгляд отводить. — Так ты меня вывести пытался? Норман искренне улыбается, а Рэй наконец чувствует теплоту и спокойствие рядом с парнем, будто бы они решили конфликт, проиграв друг другу, но при всём этом Рэй до сих пор смущён и чувствует неловкость после предыдущей темы разговора. — Не думай, что я так легко прощу тебе эту беседу, — бурчит Рэй себе под нос, наклоняя голову так, чтобы челка прикрыла покрасневшее лицо. — У тебя красивые сияющие глаза, когда ты увлечён чем-то или недоволен, — замечает Норман. — Не сковывайся. — А ты не говори такие смущающие вещи! Когда ты только стал таким… Норман тихо смеётся и обхватывает правой рукой тело Рэя, притягивая его к себе ближе, из-за чего тело последнего вновь пропускает скрытый удар. Ему показалось, что уши горят невидимым обжигающим пламенем. Тело реагировало совсем иначе, в отличие от первой встречи, когда на душе было счастье вперемешку с болью, а на лице виднелись горячие слезы. — Мы не виделись столько времени. Не представляешь, как мне тебя не хватало и как я скучал. Так счастлив сидеть здесь с тобой, но ты вновь закрываешься от меня, Рэй. Вы с Эммой стали очень близки, когда я остался позади, — с разочарованием произносит Норман, отпускай Рэя. — Ты поддерживаешь только ее. — Это совсем не так, — качает головой Рэй и поднимает глаза на Нормана. — После того, как тебя забрали, мне было очень тяжело. Я хотел умереть, но ты это и так предвидел, предупредив Эмму. Я впал в депрессию, мне не хотелось больше находится в этом мире без тебя. Не могу передать словами все те чувства, которые тогда переживал. И после побега стал жить ради остальных детей и Эммы. Мне стало казаться, что все всё знают лучше меня и стал полностью доверять им. — То есть ты хочешь сказать, что не доверяешь мне? — бровь Нормана изгибается, а на лице отражается разочарование с примесью досады. — Нет, что ты, я верю тебе! — Рэй поднимает голову верх, отрицательно качает ее в стороны и машет руками. — После того, как Эмма спасла меня, то я стал поддерживать ее в любых начинаниях, даже если наши мнения были разными, потому что чувствовал вину за тот поступок и благодарность за спасение. Я чувствовал себя обязанным, к тому же ты как-то сказал, что любишь ее. Рэй резко прекращает говорить, мнет края старой кофты и не решается говорить дальше. После тяжелого вздоха и руки Нормана на своей спине в знак поддержки, он хриплым голосом продолжает изливать свои чувства: — В приюте ты бы никогда не пошел против нее, поэтому я считал своим долгом помогать ей во всем вместо тебя. И так сильно привык следовать за ней, что теперь верю в ее силу. — Спасибо, что поделился со мной этим, Рэй. Норман продолжает одной рукой гладить спину Рэя, а другой берет чужую длинную челку и пытается уложить ее назад. Сквозь пыхтения и слова, как же сильно она выросла, слышится тихое шмыганье носом. Рэю становится душно и жарко куда сильнее, чем было до этого, из-за чего тело начинает обильно потеть, а единственное желание парня, чтобы Норману не пришло в голову взять его за руку в честь очень дружеской встречи. — На ферме мне правда нравилась Эмма, и я ошибочно принял это чувство за любовь, но уже под конец моей отправки я осмыслил свои настоящие чувства. Мне нравится другой человек, который мило волнуется, поэтому старается не смотреть на меня. Рэй ошеломлённо смотрит на парня, весь горит и задыхается. Он хочет что-нибудь сказать, но в голове такая каша, что единственное, что он может выдать это тихое: «Оуу» с приступами кашля. Норман обхватывает руками влажные ладони Рэя, чего последний так боялся, и смотрит прямо в глаза. — Поэтому я безумно счастлив, что ты выжил и смотришь сейчас на меня. Не отворачивайся от меня, хорошо? Рэй произносит еле слышное: «Да» и резко сгибается, скрывая лицо ладонями от чужого взгляда. Он хочет сказать, что Норман ему тоже не безразличен, но почему-то не может. Возможно для признания настанет определенный момент времени в романтичной обстановке, а сейчас Рэю нужно привыкнуть. — А теперь расскажешь, что сам ты думаешь по поводу будущего? — Как я и говорил ранее, не все демоны плохие. Я не хочу, чтобы мирные жители этой стороны пострадали, такие как Мьюзика и Сон-Джу. К тому же у демонов есть дети, которые не будут есть людей, если выпьют кровь Мьюзики. За ними будущее, а значит мы направим его в нужно русло. В остальном твой план хорош. — В таком случае, я действительно не буду убивать Мьюзику и этого Сон-Джу, если я правильно расслышал, — кивает Норман, а Рэю становится спокойней и сладостно на душе. — Спасибо, — улыбается Рэй, а Норман перестаёт обнимать чужие ладони. — Вот видишь, ты выразил свою позицию: сказал в чем не согласен и в чем я прав. Разве это было так сложно? Но ты же все равно будешь на стороне Эммы. Рэй перестаёт улыбаться и пару раз кивает. Норман встаёт с дивана, застегивает зауженную жилетку и смотрит на картину. — Знаешь в чем мы отличаемся? Что я хотя бы стараюсь вас понять и учитывать ваши желания, а вы мои нет. Так было всегда. Можешь идти, Рэй. Последние слова, как осколок, режут по сердцу Рэя, оставляя за собой тупую боль. Чувства вины за сказанные слова полностью охватывают его, но не знает, как исправить ситуацию. Он плавно встаёт с обшарпанного дивана, не переставая отводить взгляд от Нормана, который теперь даже не смотрит в его сторону, и с досадой сглатывает накопившийся поток слюны. — Прости меня. Рэй тихо прикрывает за собой дверь с блестящими от накопившихся слез глазами. Норман его не простит, никогда не простит! Он поменял своё мнение, фактически подстраиваясь под сказанную позицию парня, а в конце Рэй все равно остался с Эммой. Он медленно отходит к стене, опираясь на неё спиной, прежде чем медленно сползти вниз. Рэй плачет, так как думает, что всего этого не должно было быть. <i>Они должны были жить на плантациях, как корм для демонов, а не устраивать революции. Таково его настоящее мнение. В этом и заключался мир. После ухода Рэя, Норман ударяет кулаком по столу и хочет перевернуть весь кабинет. Он сделал всё для этого парня и все равно Рэй не последовал за ним! Что Норману ещё следовало сделать? Как ещё сильнее унизить себя? Ну ничего, Рэй с Эммой ещё вернутся назад с извинениями, вновь полностью полагаясь на него. Спустя полчаса и истерики, Норман с полуулыбкой приветствует Гильду и Дона, собираясь отправить их на поиски Мьюзики. — Какая необычная картина, — замечает Дон, тыкая в неё пальцем. — Сплошные белые сугробы с красно-фиолетовыми перчатками в углу. Зачем их нужно было рисовать, если все равно незаметно издалека? Это же не клякса? Под тяжелым взглядом Нормана Дон чувствует себя глупым, а Гильдия бьет его по руке, чтобы он наконец перестал тыкать в рамку пальцами. Картина действительно странная, но никому в голову не приходит ее снять. Дон с Гильдой покидают кабинет с вручённым заданием, не зная определённых деталей. Но им это и не нужно, ведь после нахождения Мьюзики люди Нормана сделают всё сами.