Мишель всего пятнадцать

«Привет, это Питер Паркер, оставьте сообщение». Мишель бросает трубку на кровать, борясь с желанием набрать снова и сказать автоответчику «пошёл ты в задницу, Питер Паркер». Заслужил. Она сжимает губы в полоску и пытается понять, что делать дальше. Куда идти. Как спастись. Куда подевался чертов Питер Паркер. Она меряет комнату шагами, — раз, два, три, четыре и так далее, — на столе стоит кружка с кофе, а на кровати валяется телефон, чудом не разбитый после шестого удара о стену — как раз после шестого звонка. Когда же ты соизволишь поднять трубку, Паркер. Как будто Мишель не знает ответа. За окном разгорается ад на земле, мечутся в панике люди, идут на Землю инопланетные силы, принёсшие с собой апокалипсис в чистом виде вместе со своим хозяином, Безумным Титаном. Герои падут, и это лишь вопрос времени. Человек-паук падет, и это скоро будет знать каждый встречный. Каждый выживший. Героев больше нет. Мира больше нет. И Питера Паркера, который — сволочь! — не отвечает на её звонки, тоже нет. Мишель хватает в руки сумку, кладет туда телефон и документы, и выбегает из квартиры, когда слышит грохот и звон орудий. Пули настигнут её, огонь её настигнет ли, всех найдёт Безумный Титан. Никому не избежать участи. Мишель не собирается сдаваться. Она хочет жить. Хочет спастись. И хочет найти Питера Паркера. Которого, скорее всего, уже нет в живых. *** Безумный Титан знает милосердие, но лучше бы он пошёл к черту. Половина населения исчезла с лица Земли — как будто не существовало вовсе. Одни вещи, оставленные после этих людей, — приют воспоминаний, хранят о хозяине память. Как красная тряпка перед быком, как насмешка над теми, что выжили. Вот, полюбуйтесь, все, что осталось от ваших родных и близких. Скажите спасибо, что и вы остались. Пошло все к черту. Вещи родителей Мишель сжигает, от Нью-Йорка у неё — только фотографии, с собой в Европу взяты лишь предметы первой необходимости и книги. Она даже хранит фотографию с Питером Паркером. Где они улыбаются, смеются, обнимаются, за ними — вид на Бруклинский мост, а они сами — счастливые и беззаботные. Дети. Которые давно повзрослели. Мишель всего пятнадцать, когда её мир рушится. Мишель всего пятнадцать, когда её родителей убивают. Мишель всего пятнадцать, когда она видит смерть одноклассников и друзей. Мишель всего пятнадцать, когда она теряет Питера Паркера. Мишель всего пятнадцать, и она уезжает из Нью-Йорка. *** Мишель двадцать, и он возвращается. Побитый, сломленный, уставший, но живой. Он стоит у неё на пороге, неловко улыбается, а ей хочется врезать ему по лицу. Потому что он ушёл. Потому что он не вернулся. Но он здесь. Сейчас. И её родители живы, и Нэд, и одноклассники, и тетя Мэй, и все-все-все, ну прямо хэппи-энд гребаный, как в сказочке. Какой ценой, интересно Мишель. — Он погиб, — говорит Питер. Она не спрашивает, кто. Знает. Знает, кто был наставником Человеку-пауку, и не-отцом Питеру Паркеру. Отцом никогда бы и не стал. Но заменял какую-то отцовскую фигуру, на которую Питер равнялся и к которой всегда мог обратиться за советом. Питер потерял родителей, дядю и Тони Старка. Мишель говорит, что такова цена. Она не может сказать больше. Потому что, черт подери, ничем не поможешь. Не облегчишь. Мишель понимает. Обнимает его. Питер целует её в висок, говорит, что скучал, и повторяет, что человек, которого он считал отцом, погиб. *** Питеру всего пятнадцать, когда он отправляется в путешествие в последний конец на Титан и погибает. Питеру всего пятнадцать, когда он теряет своих близких и свою жизнь. Питеру двадцать, когда он возвращается. Мишель всего пятнадцать, когда она видит гибель своего мира. Мишель всего пятнадцать, когда она собирает себя по крупицам и начинает жить снова. Мишель двадцать, когда близкие ей люди возвращаются. Питеру двадцать, когда гибнет человек, который был ему наставником и другом. *** Он пробирается в дом через окно. — Идиот, — тут же оповещает Мишель, оглядывая с трудом стоящую фигуру в красно-синем трико. Даёт опереться о себя, помогает дойти до ванной и накладывает швы, ворча; регенерация своё дело доделает, но первую помощь она оказала. — В следующий раз топай в больницу с такими ранами. — В больнице опасно. — Со мной ещё опаснее. В следующий раз убью. Питер смеётся. Мишель закатывает глаза, её волосы щекочут его щеки, его руки ложатся на её талию и притягивают ближе. Она сопит ему в плечо, недовольная, сонная, ожидающая его с патруля; на столе — книга и чашка кофе, ещё горячего. Им двадцать, и они учатся жить после вторжения Безумного Титана, которое пережевало и сломало их. Мишель двадцать, и она счастлива тому, что её близкие снова рядом. Питеру двадцать, и он пытается занять место человека, который пожертвовал всем, чтобы другие были счастливы.