Главное, чтобы костюмчик сидел

Они молча сидели друг напротив друга на диване в задней комнате магазинчика. Кроули смотрел на когда-то свои тонкие пальцы, которые нежно сжимали его нынешние ухоженные ладони. На душе было тепло и спокойно. Азирафель прикрыл глаза, полностью погрузившись в момент. Звенящая тишина, висящая в воздухе, наполняла тревогой, но одновременно — кристальным пониманием того, что, вполне вероятно, это их последняя встреча. Оба чувствовали, что завтра все решится. Да и Агнесса об этом предупреждала. — Ангел, — тихо сказал Азирафель, нарушая молчание. Кроули поднял глаза и улыбнулся. Сейчас эти обращения были ни к чему. Они оба постарались на несколько часов окружить книжный магазинчик таким плотным коконом магии, чтобы ни одно любопытное существо просто не вспомнило об их существовании. На это ушло много сил. Но сейчас это казалось самым правильным. — Да, дорогой? — обращаться так к ангелу было совершенно естественно. Будто так было уже много тысяч лет. Хотя они и поменялись телами всего… Неделю? Месяц? Год назад? Все же у бессмертных время ощущается совершенно иначе. Казалось, что прошло еще шесть тысяч лет. — Ты не думаешь, что нам надо кое о чем поговорить? — Азирафель придвинулся и заглянул невыносимо-желтыми глазами прямо в серые глаза Кроули. Демон замер под этим взглядом — как уже не раз за все это время. Все же он был змием. И его тело могло гипнотизировать не хуже, чем он сам. — О чем ты? — Кроули знал ответ. Но не хотел озвучивать его сам. Он чувствовал несвойственную ему робость и надеялся, что Азирафель, ставший таким… таким сможет сформулировать все, что нужно. Ангел тихо улыбнулся тонкими губами, поднял руку и коснулся пальцами щеки демона. — Ты ведь знаешь, что мое сердце полно любви к тебе. И на самом деле я даже уверен… — он приблизился и снова коснулся губами уха Кроули. Демон вздрогнул и выдохнул, зажмурившись. Бабочки в его животе, зародившиеся еще тогда, когда ангел пообещал поцеловать каждый его шрам, казалось, разбежались по всему телу вместе с кровью. — Я уверен, что это чувство так сильно потому, что это тело так же сильно любит твой нынешний сосуд. А значит, и ты любишь меня. Это так? Кроули не двигался и не открывал глаз. Его ладони нервно сжали ткань светлых брюк. Азирафель, тихо посмеиваясь, снова накрыл его руки своими… Его руками свои? Демон чувствовал, что сейчас они словно стали единым целым. Одно тело, зачем-то расщепленное надвое, но готовое снова слиться. Одна душа, разорванная чьей-то злой шуткой, но вновь соединенная. — Почему нам понадобилось поменяться, чтобы понять то, что было так очевидно с самого начала, Кроули? — Азирафель перешел на едва слышным шепот, нежно гладя тыльную сторону его ладоней большими пальцами. Демон поднял взгляд. — Думаю, мы бы никогда не поверили друг другу. И сами себе. Если бы так не получилось. Но я ведь все еще демон. Демоны… мы… мы не можем любить. По крайней мере, мне так кажется. — Выпусти крылья, — вместо ответа Азирафель осторожно положил подбородок на плечо своего… своего демона. Его губы коснулись шеи, и кожа мгновенно откликнулась на это прикосновение нежным румянцем. Кроули было страшно. Все это время он очень хотел попробовать призвать крылья. В глубине души он всегда мечтал снова увидеть на своей спиной белоснежные маховые перья. Но вместе с тем демон боялся, что ангельские крылья просто сожгут его на месте. Превратят в кучку пепла. А сейчас рядом был Азирафель. Он покрывал его кожу мягкими невесомыми поцелуями, надежно держал его руки в своих. Он был рядом, пусть даже Кроули демон. Он ведь не падший. Он лишь слегка спустившийся. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, Кроули крепко зажмурился и освободил рвущиеся наружу крылья. В момент, когда упругие перья разрезали воздух, ему показалось, что он умер — так сильна была волна тепла и света, ласково окутавшая его душу. Кроули показалось, что его обняла вся вселенная. Он снова наполнился Благодатью. Пускай и ненадолго. А потом мироздание все же поняло их небольшой обман. И, открыв глаза, Кроули увидел, что их с Азирафелем обнимают уже его родные, черные крылья. Он почувствовал горькую боль — но вместе с тем и бесконечную благодарность. Все же ему разрешили еще хоть на мгновение почувствовать себя тем, кем он был сотворен — Божьей искрой, призванной хранить всю любовь этого мира. — Как ты? — ангел внимательно смотрел на него. В глубине его глаз читался страх: вдруг Кроули так и не понял? Так и не смог почувствовать то, что он, Азирафель, давно уже знал. Что он все еще способен на любовь. Это значит, что он любит своего ангела. Вместо ответа Кроули соединил над их головами крылья и коснулся своим лбом лба Азирафеля. И снова воцарилась тишина. Слова им были не нужны.