Из Йокогамы в Новый Орлеан

В это время: Йокогама: Утро в съёмном особняке Доста началось совсем не так мрачно, как все привыкли. Всё потому, что изменились сами "Крысы Мёртвого Дома". Возможно, даже к лучшему. Фёдор спал бы до полудня, если бы не перестал чувствовать рядом с собой тёплое тело Николая. Брюнет сразу же подорвался с постели, как только начал это понимать. "О, нет.. Нет, нет, нет! Неужели это опять просто сон?!" - с этой мыслью он подорвался с постели и уже хотел бежать проверять топчан, на котором должен был лежать Николай, однако тут же остановился. Его остановил приятный запах из кухни, сопровождаемый характерным звуком потрескивания при жарке чего-то на сковородке. На лице Достоевского заиграло непонимание, и тот спешно направился на кухню. Его лицо ещё больше изменилось, когда перед ним предстала картина, представляющая собой как никогда бодрого и беззаботного блондина, стоящего у плиты в наушниках и рубашке своего друга. Он напевал что-то весёлое и энергичное, при этом покачиваясь из стороны в сторону в такт музыке. — Ой, Федя! Ты уже проснулся? - заметил его Ник, сразу же поставив музыку на паузу и убирая плеер с наушниками в сторону, - Доброе утро! — Доброе... - то ли спросил, то ли подтвердил брюнет, почти не меняясь в лице. — Садись завтракать. - мило улыбнулся светловолосый юноша, перекладывая содержимое сковородки в тарелку. Достоевский робко сел за стол, не сводя глаз с товарища. Сам Гоголь только очаровательно улыбался. "Я уже и забыл, когда мне в последний раз готовили завтрак.. Если такое вообще когда-либо было..." От этой заботы Фёдор почувствовал непривычное тепло в груди, о котором уже давно позабыл и даже не мечтал почувствовать его вновь. Он так привык к мрачной стороне своей жизни, что не вносил в неё ни капельки света. Его мысли прервало "неожиданное" появление сожителя рядом. Николай поставил перед ним тарелку с глазуньей и беконом, выложенным под ней в в форме улыбки. — Помнишь, как в детстве ты оставался у меня на несколько дней? — Когда у тебя подгорала яичница. - слегка улыбнулся брюнет. — А-ха-хах! Да! Но, клянусь, на этот раз всё получилось, так что не переживай. - хихикая сказал Ник, беря свою тарелку. — Я бы сейчас с удовольствием ел и подгоревшую.. - тихо произнёс Фёдор, чуть ли не шмыгая носом от счастья. Он начал вспоминать, как они жили до плана по уничтожению эсперов. Как они познакомились.. Как целыми днями катались на санках.. Как он впервые пришёл к Коле в гости.. Как вкусно готовила его бабушка, и как хорошо относилась к нему... Как они с Колей защищали его от вечно пьяного отца и как были намерены забрать к себе... Вспоминал их совместный с Новый Год... Даже хихикнул, вспомнив, как они втайне впервые попробовали водку, о чём вскоре пожалели. В тот день они перебрали и Гоголь отдал Фёдору свой первый поцелуй... Блондин не помнил об этом. А Достоевский и не стал рассказывать о том, что произошло и уж тем более о том, что ему это понравилось. При всём том, что тот не понимал, что делает и совершенно не умел целоваться. Брюнет до сих пор не сказал ему об этом, однако сейчас у него возникло желание признаться. Теперь он не мог не думать об этом и не вспоминать детство. Только сейчас он понимал, насколько его ослепила злоба и жажда власти и разрушений. Настолько, что он перестал ценить то, что имел. А ведь раньше он считал, то точно счастлив. Звонкий смех Коли был для него одним из самых любимых мелодий в мире. Когда они стали самостоятельными, стали жить вместе, и Фёдор понял, что для него никого роднее нет. А ведь его изначальной мечтой было создать лучший мир для них двоих. И лишь со временем это превратилось в безумную идею, не имеющую ни шанса, ни смысла. Достоевский корил себя за то, что осознал все эти вещи только сейчас. Однако, он считал, что это не только его вина.. Николай сбежал с бродячим цирком, оставив его одного и даже не попрощавшись. Фёдор затаил обиду. Тот день стал для него худшим, ведь он думал, что его предал единственный друг... Единственный, кому он доверял столько лет и кому отдал всего себя... Было чертовски больно. Именно этот момент покрыл мраком всю его жизнь. Вернувшись через год, Гоголь объяснил, что он был вынужден уехать ради заработка. Он знал, что кроме как показывать фокусы, он ничего не умел, поэтому цирк - единственное место, где бы он пригодился. По крайней мере, так считал сам Николай. Он объяснял Фёдору тысячу раз, что во всём виноват работодатель, запрещавший общаться с кем-то помимо труппы. У него, видимо, не все дома... И это было чистой правдой, однако Дост уже не верил и думал, что его друга заразили безумием и что всё, что он скажет - чушь. Сейчас всё было совершенно по другому. Случай с повторным распиливанием не сошёл ему с рук... Это стало ещё одним ударом для Доста. Конечно, он не поверил, что его друг умер.. По-настоящему. Однако, как только он понял это, он ни секунды потерял и бросился к нему. К счастью, он успел вовремя, когда в Нике ещё оставались жизненные силы. И тогда ему не мешала ни тюрьма, ни Ищейки, ни Агентство, ни Мафия, ни Гильдия. Фёдор бежал и не оглядывался, думая лишь о том, как заберёт Колю оттуда. Сделав это, Достоевский пришёл сам.. Не понимая, до чего он опустился и почему. Он просил дать ему время, пока Николай не проснётся, а потом он сам сдастся добровольно. Конечно же ему никто не поверил и даже не обирался думать о том, чтобы отпустить. Кроме Дазая. Осаму стоял и ухмылялся, глядя на подавленного, чуть ли не плачущего Доста. Он убедил всех дать ему уйти, говоря о том, что знает, что делает. Так же, шатен добавил, что жизнь с Гоголем станет для него большей каторгой, нежели тюрьма. Конечно, если он выживет. Слова кареглазого резали Фёдора без ножа. И лишь тогда брюнет отступил. — О чём ты так напряжённо думаешь? - вернул его в реальность беззаботный голос блондина. Достоевский будто бы очнулся от страшного сна. Осознав реальность, о которой он даже не мечтал, Достоевский облегчённо выдохнул. Ему снова стало тепло и уютно. — Да так... - Только брюнет подумал спросить о самочувствии Николая, как он его опередил. — Пойдём прогуляемся? — Прогуляемся?.. — Да. Может, на озеро пойдём? О, давай! Погода просто чудесная! — Ну... Да, ты прав, можно. — Ура! - он радовался, как маленький ребёнок. Невинный, наивный ребёнок. — Эй, подожди.. Ты дождался, пока я отвечу?.. — О, и правда. Что ж, я рад, что ты согласен. - блондин усмехнулся и продолжил доедать свой завтрак. Фёдор улыбнулся своим мыслям и так же приступил к трапезе. Теперь он действительно считал это утро добрым.