The Beauty and his Beast

      Дорога домой была тихой, но тяжёлой. С того момента, как Питер пришёл в себя, прошло трое суток. Без сознания парень провел всего несколько часов, и то, что спасительная темнота отступила так быстро, угнетало. Внедорожник дяди Алекса нёсся по пустой трассе, мерно рассекая ночную мглу. Под колёсами потрескивал пыльный асфальт, а потоки холодного ветра бесцеремонно пробирались в открытую кабину. Развернувшись назад, Паркер поправил сбившееся одеяло и плотнее укрыл им Мэй. Женщина спала на заднем сидении и выглядела бы как обычно, как раньше, если не мертвецкая бледность её ранее смуглой кожи и не впалые щеки. Ей становилось хуже, хуже с каждым днём, и это было видно. Если ещё недавно Питер отказывался верить в то, что болезнь медленно съедает его тётю, то теперь он не мог отрицать очевидное. Отрицать то, что скоро останется один. Снова. Несмотря на то, что подросток ничего и не делал, дни, проведённые в больнице, были самыми насыщенными за последние несколько месяцев его жизни. Всё время он сидел у койки Мэй и отчаянно сжимал её холодную, тонкую кисть в своей ладони. Когда приходил Брюс и выставлял его за дверь, чтобы провести очередной анализ, то подросток сидел уже возле палаты и буравил ненавидящим взглядом всю ту же очень белую стену. За это время он спал только один раз, и то когда ему насильно ввели небольшую дозу снотворного. Парень просто не мог заснуть, не мог, хоть и хотел. Как только опускались тяжёлые веки, перед глазами начинали мелькать воспоминания многолетней давности. Болезненные, ржавые воспоминания о том, как Питер потерял почти всех, кого любил, кем дорожил и кому был нужен. А ведь он надеялся, что эти кошмары закончились… На протяжении нескольких лет парень просыпался ночью от своего же крика, раздирающего глотку. Липкий, густой страх окутывает лёгкие, и он просто не может дышать. Остаётся лишь лежать в холодной постели, прорывать пальцами хлипкие простыни в попытке просто сдвинуться с места. Просто лежать, отчаянно пытаясь сделать хоть глоток спасительного кислорода через широко открытый рот, и слушать оглушительно громкое биение своего сердца. В такие моменты тело Паркера будто бы парализует. Он конечно знал, что от страха такое может быть, но, черт, чтобы прямо настолько? Каждый его кошмар похож на предыдущий, и доёбчивое сознание не упускает возможности ударить подростка побольнее. Ведь видеть мёртвые тела своих родных родителей и любимого дяди во сне несколько лет подряд это, согласитесь, не самое приятное зрелище. Это чертовски больно. Родителей Питер помнит не так хорошо, как хотелось бы, но все сохранившиеся воспоминания о них наполнены светом и детским, искреннем счастьем. Они любили его, это подросток знал точно, он это чувствовал. Баловали, как могли, старались научить всему, что знали, уделяли как можно больше времени и внимания. Но, все же, общения с Мэри и Ричардом ребенку было недостаточно. Они довольно часто отправлялись в командировки и подолгу отсутствовали. Питер и сейчас не знает точно, кем они работали. Единственное, что удалось выпытать у Мэй – это то, что их наниматель – крупная, секретная шпионская организация и они были в ней кем-то, по типу, тайных агентов. Как бы не хотелось узнать больше, он пообещал тёте не копать под эту историю, хотя бы пока ему не исполнится двадцать один. Питер знал, точнее догадывался, что его родителей убили, и что та авиакатастрофа была не случайностью. Но, все же, уже ничего не изменить, знаешь ты правду, или нет… В день похорон Питер ещё не до конца понимал, что потерял их навсегда. Нет, он осознал это потом, когда сутками сидел в пустой и холодной спальне родителей. Лежал, уткнувшись носом в подушку мамы, пытаясь вдохнуть хоть немного знакомого запаха, и беззвучно рыдал, сотрясаясь всем телом. Маленький, одинокий и брошенный мальчик просто не мог понять, за что это ему? Почему он? Почему с ним? Почему в маленькой груди так сильно больно? За что? «Мамочка, папочка, вернитесь… Вы так нужны мне». На самих похоронах он, как бы Мэй и Бен не пытались остановить, всё-таки заглянул в гробы родителей и увидел их изувеченные тела. Такие мертвые, чужие тела. И глаза, пустые, открытые глаза, вселяющие ужас. Жутко. Не таким должно быть последнее воспоминание о самых родных людях. Совсем не таким.

◆◇◆

Мэй и Бенжамин Паркер были замечательными людьми, и единственными живыми родственниками Питера. После смерти родителей мальчик закрылся, стал тихим и скрытным, тяжело шел на контакт. Он все время закрывался в своей новой комнате и плакал в подушку. Почти не ел и очень беспокойно спал. Но забота и любовь его новой семьи со временем сделали свое дело — ребенок признал их и даже стал иногда улыбаться. Ну, а ещё в этом во многом помогли комиксы. А любовь к ним Питеру привил дядя Бен. Они очень сблизились, проводили вечера за прочтением нового выпуска. Такие тёплые, семейные вечера. Питер рос довольно счастливым, отдыхая с тётей на пляже и запуская воздушного змея с дядей. Мужчина и женщина полюбили ребенка как своего родного, ибо своих детей у них не было, а Питер был замечательным, умным и скромным малым. В его искреннюю улыбку невозможно было не влюбиться. Так подросток во второй раз обрёл любящую, заботящуюся семью. Но, как известно, счастье скоротечно.

◆◇◆

В тот день Питер Паркер возвращался домой в ужасном настроении, злясь на весь мир и на себя в первую очередь. Поиск работы не увенчался успехом. Его снова поперли с очередного собеседования таким противно вежливым: «Извините, мы с вами свяжемся.» Не то чтобы у Паркеров не было денег, нет, Мэй и Бен работали, да и от родителей им осталось приличное состояние, но Питеру не нравилось сидеть на их шее. Он искал подработку, чтобы хоть как-то отблагодарить их за все то, что они для него делают. Был вечер, на улице темно и уже довольно прохладно, а Питер забыл кофту дома. Все это делало его в разы раздражительнее и злее. Закрыв глаза, парень пытался успокоиться, как вдруг в него кто-то влетел и ощутимо толкнул. Парень так и не понял, почему какой-то патлатый мужик так грубо пихнул его, а потом мимо него пронеслись несколько полицейских. И почему они кричали ему, Питеру, чтобы он остановил этого беглеца… Да что им, черт возьми, сегодня всем от него нужно? Почему они не могут оставить его в покое? Это их работа. У них она хоть есть… А когда возле своего дома Питер увидел наряд полиции, заплаканную Мэй и тело дяди Бена, накрытое белой простыней, то его жизнь кардинально изменилась во второй раз. Подбежав к нему, парень упал на колени и зарыдал, уткнувшись носом в его мертвецки холодную ладонь. Узнав, что Бена убил тот самый мужик, с которым они столкнулись, у подростка случилась паническая атака. Первые несколько дней после смерти дяди Паркер вообще не спал. Просто боялся, боялся закрыть глаза. Каждый раз, опуская веки, он видел его лицо. А потом парень просто не выдержал, честно, он и не помнит даже, как и где тогда заснул… Вроде бы, на какой-то старой заброшенной крыше, на которой подросток стал проводить почти все время, лишь бы не видеться с людьми. Тогда-то все и началось. Кошмары. Эти липкие и леденящие своим ужасом сны. В первый раз Паркер ещё мог кричать. От страха, от боли, не помнит, но мог. Но в последующие разы его тело лишало ещё и этой привилегии, оставляя лежать на влажных от холодного пота простынях и медленно сходить с ума. Он снова потерял человека, снова, чёрт побери, потерял того, кто стал ему семьёй.

◆◇◆

Больше он не плакал. А лишь смотрел потухшим, безразличным взглядом на мир вокруг. Мир, который так любит отнимать у него самых дорогих людей. Мир, который не щадит никого. Самое ужасное было то, что Мэй узнала, из-за кого погиб ее любимый мужчина. Кто мог остановить это. Такой боли и разочарования в глазах женщины Питер не видел с момента похорон его родителей. Ведь из-за него, из-за мальчика, которого она приняла в свою семью, искренне любила и воспитывала как родного, погиб Бен. Погиб единственный человек, который всегда был рядом, который поддерживал её и любил, несмотря ни на что. Её разрывало от противоречивых чувств: с одной стороны — это был Питер, ее маленький Питер, и она не могла его бросить, а с другой — женщине даже смотреть на него больно было. Ведь каждый раз она видела не подростка, а виновника смерти Бена. Такой удар Мэй просто не смогла выдержать. Тогда у неё и случился первый приступ.

◆◇◆

Когда они приехали, на улице стояла глубокая ночь. Тишина неприятно давила на уши, привыкшему к больничной суете Питеру. Казалось, что что-то мешает, давит так, что хотелось начать судорожно трясти головой. Но парень сдерживался – он нужен Мэй. Снова сдерживался, ибо снова нужен. Дядя Алекс помог донести Мэй до домика Паркеров. Питер особо-то и не был против. Он так выдохся за эти дни, почти ничего не пил и не ел – вся еда рвалась наружу. Ну, и казалось, что внутренние органы тоже. Поэтому сил нести женщину у него вряд ли бы хватило. В доме было противно холодно и зябко. Поморщившись, подросток поспешно кинулся к камину, чтобы прогреть дом. Мэй нужно тепло. Особенно сейчас. Наверное с пятой попытки непослушные бревна поддались и любезно отдались в объятия языков пламени. Медленно воздух стал прогреваться. Дом осветился тусклым, мягким светом. Питер почти что пополз в комнату к тёте. Голова немного кружилась и дышать было тяжело. Но парень не обращал должного внимание на свое самочувствие. Как и всегда. Алекс сидел с Мэй, оберегая ее сон. Питер был ему благодарен, хоть и понимал, что он делает это не из чистой вежливости. Мэй всегда нравилась мужчинам. А дядя Алекс вроде был неплохим человеком. — Пит, тебе поспать бы… Выглядишь как ходячий мертвец. — негромко сказал мужчина, вставая с кровати. — Спасибо, но я не могу, — подросток не хотел распространяться про кошмары, но и молчать было бы, как минимум, невежливо. — Сейчас… Ну, мне будет тяжело заснуть, после такого. — Понимаю, ребенок. И это, я могу побыть у вас до утра. Я прослежу за Мэй, все равно она ещё под снотворным и вряд ли проснется. А ты можешь там погулять, не знаю, собраться с мыслями… — Спасибо, но не стоит. Вы же тоже не спали да и вообще… — Так, Пит, не спорь. Мне несложно, сечёшь? Всё равно не охота по ночи домой плестись. — Хорошо, спасибо вам, Алекс, — бесцветно поблагодарил парень и вышел из спальни. Возможно, он и прав. Питеру действительно стоит отдохнуть. Да и дышать в доме ему сейчас как-то тяжеловато. Будто бы что-то внутри сжимает лёгкие холодной когтистой лапой. Недолго думая, парень поднялся к себе на этаж, натянул теплую толстовку с капюшоном и открыл старое массивное окно. Крыша была не крутой, да и удобно выступала над верандой так, что Паркеру не составило особого труда выбраться на этот выступ и перемахнуть на крышу. Подросток с детства питал восторг к высоте и этому хрупкому ощущению уединенности. Воткнув в уши наушники, Питер включил любимую песню на стареньком плеере и улёгся на прохладные доски. Перед глазами раскинулось бескрайнее тёмное покрывало, усыпанное миллионами светящихся точек. Это зрелище успокаивало, и парень медленно стал проваливаться в темную пучину своих мыслей. Брюс Беннер был знатоком своего дела. Да черт, Питер мог с уверенностью заявить, что он был самым лучшим специалистом, которого только можно было найти. Мужчина был не только талантливым и известным врачом, нет, он имел высшую степень во многих науках, включая микробиологию, генную инженерию, химию и многое другое. Помимо всех своих званий мужчина относился ко всему, что делал, с таким упорством и страстью, что любое свое дело он доводил до совершенства. Брюса поистине можно считать гением. Поэтому, раз он сказал, что не может ничем помочь, то вряд ли это удастся кому-то другому. Суть в том, что болезнь Мэй Паркер возникла именно на эмоциональном фоне, и зашла так далеко, что медицина тут бессильна. По прошествию нескольких дней после смерти Бена, у женщины случилась истерика. Она плакала навзрыд, била посуду, опрокидывала вещи в доме. Питер пытался её остановить, но это лишь усугубляло ситуацию: она орала на него ещё сильнее, кричала, что ненавидит, и что это он во всем виноват. Это было слишком, слишком для слабой и так искалеченной психики женщины. Её организм включил защитную реакцию. Тетя потеряла сознание и провела в больнице в таком состоянии несколько дней. А когда очнулась, не смогла произнести ни слова. Речевой аппарат отказал, вот так просто, пытаясь защитить. Если больше никто не способен оберегать её, то организм сделает это сам. Если поначалу казалось, что это единственный «подарок», который Паркерам преподнесла судьба, то, вскоре выяснилось, что это не так. Вернувшись домой, Мэй с каждым днём становилась все слабее и слабее, силы медленно покидали её тело. Конечно, она все ещё любила Питера всем своим сердцем, но, чтобы простить, потребовалось время. Мальчик пытался помогать ей, как мог, нашел все-таки подработку на лето, взвалил на себя большинство дел по дому, старался сильно не мозолить Мэй глаза своим присутствием. С каждым днём женщина все заметнее угасала. Ей было тяжелее выполнять привычную физическую работу, от долгой ходьбы быстрее появлялась усталость, есть совершенно не хотелось. Питер через силу уговаривал ее питаться, как раньше, женщина хоть и поддавалась, но аппетита не чувствовала вовсе. Когда Паркер стал усиленно, вплоть до скандалов, уговаривать её снова обратиться в больницу, случился второй приступ. Но только, на этот раз, вместо крика, пришел жуткий, раздирающий кашель. Задыхающуюся женщину доставили в больницу. Там-то их и увидел Брюс. Он был близким другом его родителей, поэтому он и согласился помочь Паркерам. После многочисленных анализов, опытов и тестов Беннеру удалось выяснить, что дело в блоке в нервной системе. Из-за него нервные клетки не получают должной нагрузки, и медленно атрофируются. Они защищаются таким образом от стрессов и потрясений, но сами же без них работать не в состоянии. Примерно так же, как и мышцы без физнагрузки. Соответственно, если ничего не делать с этим, Мэй может со временем просто стать недееспособной. Доктор Беннер создал препарат, который способствовал искусственной стимуляции клеток, но, как известно, со временем организм привыкает к внешним раздражителям. Поэтому, примерно через каждые полгода, приходилось усиливать концентрацию препарата. Но в этот раз все было намного серьезнее. Организм приспособился к последней версии лекарства и снова случился новый приступ, плюс ко всему, он был подпитан переменой в состоянии тети. А точнее тем, что в последнее время она все больше и больше винит во всем происшедшем именно себя. В том, что она сдалась, что ей пришлось бросить работу, что живут они сейчас на деньги, оставленные родителями Питера. За то, что им пришлось переехать, а Питер даже не закончил выпускной класс. А главное, за то, что обвиняла своего маленького мальчика в смерти Бена. Он не виноват, но женщина была слишком убита горем, чтобы понять это сразу. В этот раз нельзя было просто усилить действие препарата. Иначе его составляющие начнут поражать здоровые клетки да и, в крайнем случае, органы в целом. Выхода нет. Но Питер не может просто сдаться, нет, он обязательно что-нибудь придумает. Если медицина и наука бессильны, то, значит, нужно искать альтернативные, нетрадиционные пути решения проблемы. С этими мыслями парень провалился в тяжёлый, беспокойный сон. На этот раз кошмар другой. Парню снится, что он идёт по лесной тропинке, уводящей его всё глубже в чащу. Статные и могучие деревья обступают со всех сторон, будто заключая клетку, из которой невозможно выбраться. Сквозь их пышные кроны почти не просачиваются солнечные лучи, из-за чего создаётся жуткая и нагнетающая атмосфера. Чем дальше он продвигается, тем мрачнее становится окружение вокруг. Сильный, холодный ветер сбивает с ног, мешая продвигаться вперёд. От скрипа веток по спине бегают мурашки. Постепенно силы начинают покидать парня. Спотыкаясь о корягу, Питер падает на колени, задыхаясь. Когда он пытается встать, то чувствует тычок в спину. А потом еще один. И еще. Оглянувшись, он никого не замечает. Становится ещё страшнее. Вокруг никого нет. Кроме голосов. Они шепчут подростку, что он во всем виноват. Он не справился. Он не смог спасти тетю Мэй. И Паркер был согласен с этими голосами. Они становились громче и громче, оглушающе громко, до боли, до теплой, пахнущей медью крови в ушах. Пока Питер сам не закричал.

◆◇◆

Очнулся Питер в холодном поту все на той же крыше, до боли сжимая голову руками. Футболка мерзко прилипла к спине, а сбившееся дыхание никак не восстанавливалось. Шумно хватая ртом воздух, он шептал: «Это просто сон, это всего лишь сон, это просто очередной ебанутый сон!» Вроде бы, стало легче. Раннее солнце сильно нервировало, нагло светя в воспаленные глаза, поэтому Питер поспешно слез с крыши, укрываясь в приятном полумраке чердака. Внутри было всё так же тихо. Спустившись вниз, подросток обнаружил спящую Мэй и дремлющего в тесном кресле Алекса. Пройдясь по кухне, Паркер заметил, что запасы еды иссякли. Чертыхаясь, парень понял, что нужно снова спускаться к подножью, где есть небольшой маркет. Хотя это ему и на руку. С самого утра в голове парня мелькает одна идея, для исполнения, которой ему необходимо вниз. Но бросать тётю тоже не хотелось. Наспех заварив себе чай, Питер взял салфетку и написал на ней неровным уходящим куда-то в бок почерком: «Я съезжу за продуктами к подножью, постараюсь быстро. Если что, звоните… Пит» Переодевшись, Паркер взял немного денег и вышел во двор. Отвязал привязанный к веранде велик и направился к подножью. Доехав буквально за десять минут, подросток зашёл в маркет, взял небольшую корзинку и начал накладывать необходимые продукты. Мэй должна питаться правильно, и в её организм должны поступать витамины. Самому Питеру есть почти не хотелось, он кинул себе пару шоколадных батончиков и штук пять энергетиков. В такие моменты они его лучшие друзья. Быстро оплатив свою покупку, Питер бросил взгляд на большие круглые часы, висящие над кассой. 10:43 Наверное, дядя Алекс уже проснулся. Насчёт Мэй парень не был уверен. Снотворное было довольно сильным и, наверное, она все ещё спит. Но вернуться пока он не мог. Ведь, возможно, это был единственный шанс. Сев на велик, Питер помчался в сторону трассы, туда, где большее скопление домиков и начинается ферма. Поселение было небольшим, но, благо, в нем жили не одни бабульки и дедульки, как возле домика Паркеров. Иначе искомого места тут точно не было бы. Это интернет-кафе, хотя и кафе то было сложно назвать. Небольшое помещение на окраине, со скрипучими деревянными полами и большими окнами, старомодно завешенными клетчатыми занавесками. У стен стоит несколько деревянных столов и грубых стульев. На каждом столе такая же красная клетчатая салфетка, а на ней старый громоздкий компьютер. С противоположного от входа края небольшой стеллаж с закусками и напитками, за которым сидит скучающего вида женщина средних лет с сигаретой меж накрашенных губ. Всё это напоминало Питеру "ковбойское" кафе из фильмов годов так восьмидесятых. Лишь за одним столом стоял большой, на вид старый, но ноутбук! Оплатив себе сеанс на час, подросток сел за него и открыл крышку. Прикусив от волнения губу, парень следил взглядом за тем, как же медленно ползет линия, отвечающая за загрузку. «Такими темпами я все время только на это потрачу. Черт» Наконец приветливо загорелась голубым фоном заставка Windows и Питер смог выйти в интернет. Гугл грузил очень медленно, и когда парень наконец смог ввести в поисковик то, что хотел, его пальцы дрожали так, что сложно было попасть на нужную букву. «Ведьмы, знахари, ведуньи, колдуны, нетрадиционная медицина». Поиск. Enter. Нет, ну Питер, конечно, понимал, что в инете много всякого мусора, но, чёрт, чтобы настолько?! Первые сайтов пять он просто добросовестно пропустил, ибо, ну, вы же понимаете, что там? Особенно поразил сайт, который он открыл следующим: огромный, почти на весь экран магический шар с надписью, создатели которой каким-то образом догадались (да, каким же?) что Питер «в беде, и нуждается в помощи». Но после того, как ему выдали, что на нем порча, и он, внимание, именно из-за этого страдает — алкоголизмом — Паркер понял, что это была не лучшая затея. Каждый следующий сайт пестрил мрачными картинами, черными кошками, воронами, зловещими фотками ведьм. Это ещё ничего, но женщины и мужчины цыганской наружности, обвешанные странными мрачными лохмотьями, бусами из засушенных! кроличьих лапок! доверия точно не вызывали. Так же как и их лица, разрисованные узорами из черной краски, и обилие драгоценных камней на теле, стоимостью, ну точно, больше, чем дом Паркеров. Подросток понимал, что вся эта бутафория была лишь прикрытием того, что эти шарлатаны ничего не умеют. Когда ему сказали, что осталось 15 минут, парень, всё больше разочаровываясь, сидел и со скучающим видом просматривал очередной сайт. Вся эта затея уже не вселяла столько уверенности, как ранее. Собираясь уже уходить, Питер случайно скользнул взглядом по комментам — и замер. Какой-то парень, видимо тоже искавший и не нашедший, написал огромный гневный отзыв об этих «шарлатанах и поганых актеришках, которым лишь бы побольше денег выцепить». В конце его комментария была ссылка. Просто ссылка, без каких-либо опознавательных знаков. Поколебавшись с минуту, парень кликнул на неё, и в ожидании закусив губу. Грузился сайт долго. Питер уже был готов увидеть очередной разрисованный сайт, с кучей напускного величия, но этого не произошло. Появилась серая, невзрачная страница. Основное меню, небольшой «путеводитель по сайту» и контактные номера. Сразу было видно, что на создание этой странички особо не тратились. Наверное, это хороший знак. Нажав на основное меню, Паркер увидел небольшое фото женщины, стоящей спиной к камере возле окна. Лица видно не было, только светлые, возможно, седые волосы и темно-зелёная кофта, прикрывающая спину. Никаких магических штучек. Внизу было написано, что «ведьма работает не со всеми, только с теми, кто «подойдет» ей после личного разговора». Ни имён, ни какой-то другой личной информации не было. Только одинокий номер телефона. Сглотнув, парень быстро переписал его на салфетку и свернул, спрятав в карман. Конечно, информации было слишком мало, да и вообще Паркеру было страшновато, но из двух зол нужно выбирать меньшее, а эта женщина вызывала больше доверия, чем предыдущие кандидатуры. Поэтому, выходя из кафе, он решился позвонить ей. После нескольких мучительно долгих гудков, наконец, послышался шум и хриплый, приглушенный голос: — Слушаю. — Эм… Здравствуйте… Я… В общем, я увидел ваш сайт. Простите, я не знаю, как вас зовут, там не было информации, только номер, а все остальные сайты выглядели так нелепо, и я вот… Ну, мне очень нужна ваша помощь. — Так, парень, а теперь давай по порядку, — голос женщины звучал уже чётче, но так, будто Питер сильно отвлекает ее. — Какой именно сайт и какая помощь нужна? — Я искал ведьму, гадалку, или знахаря… А все, что мне выпадало, ну, не внушало доверия… Все эти разрисованные лица, кроличьи лапки… Брр, — Паркер скривился, вспомнив это. — Моей тёте нужна помощь. У неё серьезные проблемы со здоровьем, а обычная медицина уже не помогает. И я не знаю, что делать… — Я тебя услышала. А теперь слушай ты меня. Если нашёл мой сайт, значит у тебя, действительно, серьезные проблемы. Он виден далеко не всем. Я даже удивлена, не скрою. Хорошо, я попробую тебе помочь. Повторюсь, попробую, но ничего не обещаю. Но на что ты готов ради этого? — Ну… Если вы о деньгах, то у нас их, конечно, не много. Но если нужно, я найду, да, я… — Я не об этом. На что именно ты готов ради своей тёти. На что ты пойдёшь ради её выздоровления? Последовала небольшая пауза. От этих слов по спине Питера прошел неприятный холодок. Парень понимал, что ввязывается во что-то серьезное. Но назад пути не было. Поэтому, сглотнув, он постарался ответить максимально уверенным голосом: — На всё. Я готов на всё.