eat me, drink me

Еды не хватало не только на земле. Высоко за пределами Земли, на борту космического корабля, Джон Мерфи и Рэйвен Рейес старались не попадаться друг другу на глаза дабы не броситься в голодном бреду. Единственным выходом была заморозка, но они не могли пропустить сообщение от остальных. На первых парах они усыпляли друг друга по очереди, «во сне голода нет» — это знали все, но они могли поклясться, что это не так. В этих «снах» они оставались один на один с собой, со своими мыслями, со своим голодом — никакого отвлечения, ни ковыряния в деталях, ни игры в мяч — лишь больно ноющий зуд в животе и комок в горле, что оповещал об очередном приступе рвоты, которая состояла лишь из слюны и желудочного сока. Кислота на мгновение отрезвляла, но затем разум снова затуманивался. Голод одновременно клонил в сон и будил все нервные окончания. Ограниченность помещений сохраняла им энергию — единственная причина по которой они не растянулись на полу в бессознательном обмороке. Всегда продуманная Рэйвен не подумала о запасах, когда решила остаться. Присутствие Мерфи было неоднозначным — она могла в одиночку умереть, а теперь рядом был он как напоминание о некой ответственности, об обязанности. Но она ничего не могла поделать, он был в аналогичной ситуации, а ее попытка оглушить того отвалившимся поручнем и затащить в крио-камеру, увенчалась неудачей. Тот лишь удивленно обернулся с видом «какого черта?», сил на ответ — действием или простыми словами — не было. Они больше не обсуждали эту ситуацию. Рэйвен знала, что первая стадия самая тяжелая — сейчас они сходили с ума, видели галлюцинации. Но затем это пройдет, и они начнут стремительно терять вес. Голод исчезнет, время ускорится, а смерть приблизится. Они даже не знали выжил ли кто-то из их друзей. Кого они так отчаянно ждали? Был ли этот кто-то? Сколько уже прошло дней с момента, когда закончились запасы космической еды, никто не помнил. Но именно в тот момент, Рэйвен, как и полагается человеку с повышенным чувством ответственности, предложила нечто безумное. Она изучила информацию о всех, кто находился в камерах, стараясь найти того, кто смог бы подойти под ее критерий «злого и ужасного». Нашла, и даже не одного. Но у Рэйвен кроме голода жадно грыз все внутренности небольшой остаток совести. Поэтому, вдохновившись историями о самопожертвовании, она направилась к Мерфи, что лежал на диване и тупо смотрел в иллюминатор, подкидывая небольшой мяч: — Мы можем съесть меня, — слова дались ей легко. — Не забывайся, — усмехнулся Мерфи, — клоун здесь я. — Я серьезно. Моя нога и так не рабочая, а мы не выживем, если не свяжемся с Беллами и остальными. — Ты бредишь, — отмахнулся он, — мы же договорились не попадаться друг другу на глаза. И вот теперь ты являешься с таким заявлением. Как на счет пойти к черту, Рэйвен? Он окинул девушку взглядом — видавшая многое майка и короткие толи шорты то ли трусы. Мерфи не было резона размышлять над подобным, но он заметил, что та избавилась от протезов и прочих деталей, что позволяли ей передвигаться. Теперь она опиралась о спинку дивана, нависая над ним, словно персонаж его ужасов. Мерфи не был уверен, что это не было сонным параличом. На обнаженном бедре виднелись красные, почти синие следы от скоб и жгутов, которыми она затягивала свою ногу. В некоторых местах засыхала кровь, а в некоторых только появлялась из небольших ран, открывая вид на живое мясо. Мерфи сглотнул и повернул голову в сторону. Что это еще за соблазнение мученика? Рэйвен прикрыла веки и тяжело выдохнула. На болезненном лице, откуда ни возьмись, появился румянец. Ей было стыдно. За то, что всегда умная, она предложила такую идею. Если кто и должен вывалить подобный план, так это он. Кроме стыда было еще что-то. Возможно злость или возмущение. Но чему ей возмущаться?! Тому, что Мерфи покрутил носом на ее предложение? Тому, что он отказался от нее? «Не от тебя, но от твоего тела», — напомнила себе Рэйвен. Она опустилась на край дивана, уткнув лицо в его грудь. Он не даст ей забыть этот момент. Мерзавец. Плевать, может они умрут. Как было бы здорово снова съесть мяса. Рэйвен фантазировала об охоте на земных птиц. «Разве это правильно?», — пронеслось в голове. «Ты же Рэйвен. Значит ворон». От Мерфи пахло мылом, запас которого все никак не заканчивался. После каждых припадков, они оба потели, а затем бежали в душ. Неограниченное количество воды, которая проходила множественные этапы отчистки всякий раз после своего использования, удручало. Оба часто задумывались о смерти, но духу прервать жизнь у них не было. Рэйвен отогнала отравляющие мысли прочь и набрала в легкие побольше кислорода. Правая рука Мерфи была под ее ногой и начинала уверенно затекать. По крайней мере он может отвлечься на легкое покалывание в пальцах. Но затем, он все же ее попытался ее вытащить, и она оказалась прямо между ног Рэйвен, теперь он мог касался ее левой ноги. Рэйвен дернулась, упираясь локтем. Странное это было движение, совсем непривычное. И дело даже не в месте прикосновения, дело было в том, кто прикасался. Она продолжала лежать на животе и рассматривала щетинистые щеки парня. — Я так хочу есть, — прошептала она. — Знаю, — тихо ответил Джон. Его тон был спокойным, отчасти потому что вечно уравновешенная Рэйвен теперь скулила и теряла надежду. Кто-то должен сохранять спокойствие. По крайней мере перед ней. — Как думаешь, это конец? — Не знаю, — честно ответил Мерфи, поглаживая указательным пальцем ее бедро. Движения совсем ненавязчивые, а просто дабы отогнать дурные мысли и отвлечься от голода. Рэйвен в ответ поглаживала его грудь, слушая медленное сердцебиение. Словно дело не в его спокойствии и наплевательскому отношению к неприятностям, а в том, что его покидали жизненные силы. Она потянулась к месту между его ребрами и прижалась губами. — Я не хочу, чтобы ты умирал. — Я тоже, — усмехнулся он за что Рейес ткнула его указательным пальцем под эти самые ребра, но он не издал недовольства — слишком слаб. — Тогда давай сделаем это… — она посмотрела на свою ногу. — Предлагаешь мне теперь стать не просто причиной, по которой тебе отказала нога, но еще причиной, по которой ее у тебя не будет? — Тебе так противно? — Нет, — мотнул он головой. — Но дело в том, что ты предлагаешь заняться каннибализмом, смекаешь? И к тому же, а как насчет замороженных ребят в капсулах? — Фу! — Эй, по крайней мере они хранятся в необходимых температурных условиях, — Мерфи нашел в себе силы засмеяться. — Твое извращенное чувство справедливости просто поражает, — добавил он, утыкаясь носом в ее макушку. Они пролежали в тишине несколько минут прежде чем Рэйвен прервала тишину: — Как в старые добрые времена. Умираем вместе. — Говорил же, что умирать одному — отстой. Оба засмеялись. В такие моменты забывались все заботы. Кроме голода. Он всегда был наготове, всегда был рядом. Рэйвен хотелось, чтобы тишину прервал звук шипящей рации. Она хотела услышать знакомые голоса Беллами, Шо и других. Мерфи наверняка хотелось услышать новости от Эмори, но виду тот не подавал. Рэйвен в очередной раз удивлялась, как так выходило, что в самые трудные минуты она оказывалась вместе с этим мерзавцем? Мерзавцем, который не раз спасал ее жизнь и вставал на ее сторону и защиту, когда все отворачивались. Она закусила губу и зажмурилась. Ох, если бы все это оказалось сном или злой шуткой. Возможно, даже искривлением пространства и времени, в которых они все равно вынуждены быть вместе. Мерфи оттягивал резинку для волос на ее запястье, а затем отпускал. Совсем не больно, но если он не прекратит, то возможно на несколько минут на руке будет покраснение. Рэйвен зашевелилась, устраиваясь под боком Мерфи, который потихоньку выталкивал ее с дивана из-за его небольшого размера. Она уцепилась за него и прижалась поближе. Между этими стараниями, его рука, что покоилась на внутренней стороне ее бедра, переместилась выше — прямиком между ее ног. По ее телу прошла небольшая дрожь, и она надеялась, что ее лицо не выдало ее реакции. Мерфи, кажется, тоже замер — он не знал, что делать дальше. Но, решив сделать вид, что ничего и не произошло, он осторожно попытался убрать руку. К удивлению обоих, Рэйвен пошевелилась снова. На этот раз опустив корпус вниз, и также осторожно вернувшись в прежнее положение. Она боялась посмотреть Мерфи в глаза, уткнувшись взглядом в его черную футболку. Единственной его реакцией был тяжелый вдох. Если это и было возможно, то его и так медленное сердцебиение стало еще медленней. Возможно, тот набрал кислорода и задержал дыхание, и стоит ему выдохнуть, то сердце запустится с новой силой. Он знал, что она заметит это, возможно поэтому и старался не делать лишних движений, которые могли выдать его. Напряжение сковало обоих, и он отчасти почувствовал облегчение от своего нынешнего положения. Теперь, когда их желудки сдались и перестали урчать, они лежали в тишине. Рэйвен повела бедрами еще раз, на этот раз пальцы Мерфи были в напряжении, и ее губы приоткрылись. Она прижалась лицом к его груди, надеясь, что так с ее губ не сорвется стон, и прижалась к его пальцам еще раз. Таким образом, они даже не вспомнили о еде, казалось сам голод возмущенно наблюдал за этой картиной, не зная, как подступиться и напомнить о себе. Мерфи хотелось позвать ее по имени, когда на ткани ее нижнего белья почувствовалась влага, но вместо этого он протяжно выдохнул, нарушая тишину. Рэйвен с опаской вскинула голову. Его обычно большие светлые глаза были прикрыты, словно тот боролся со сном. Но это лишь так выглядело со стороны. На деле же, во взгляде читались непонимание и испуг. И не было точно понятно испугался ли он самой ситуации как таковой, или же все было в том, что в этой ситуации с ним была она? Он осторожно приподнялся, заставляя и ее присесть на диване. Когда Мерфи свесил ноги на пол, то Рэйвен мигом вбилась в спинку дивана, поджав к себе ноги. Она отвернула лицо в сторону, боясь того, что тот мог сказать. Ей можно было готовиться к насмешкам и едким замечаниям в его фирменном стиле, если им повезет, и они выживут, то он определенно найдет того, кому можно было бы рассказать об этом. Рэйвен про себя просила его не затягивать и посмеяться, но он молчал. Молчал удивительно тяжелые несколько минут. Вполне разумно было уйти и оставить его одного со своими мыслями. Возможно, если она так и сделает, то тому даже придет в голову, что этого и не было совсем, что это лишь галлюцинации на почве голода. Когда Рэйвен медленно опустила ноги на пол — боль почти не чувствовалась, Мерфи остановил ее, положив руку ей на колено. — Погоди, — спокойно сказал он. Слышать такой легкий тон было в новинку, словно теперь был совершенно другой Джон Мерфи, что не отвечал иронией на серьезные вещи. Рэйвен цокнула языком и резко отвернула голову в сторону. В той стороне перед глазами были прозрачные двери, что открывались, улавливая движение рядом. Они манили ее, ей больше всего на свете сейчас хотелось оказаться по их сторону. От еще не исчезнувшего возбуждения было стыдно, Рэйвен сжимала ноги вместе тем самым придавливая кончики пальцев Мерфи. «Ну хватит, что это еще за пытка? Мне стыдно, ладно?» — возмущалась она про себя. Его рука все еще была на ее колене. Он использовал это как привлечение внимания, и он не намеревался убирать ее пока Рэйвен не повернет к нему лицо. — Ну посмотри на меня, ну, — тихо обратился Мерфи, поглаживая колено большим пальцем. Движения были круговыми. Рэйвен закусила губу. Капля крови, что образовалась на нижней губе попала на язык. С этой позиции своя кровь и кровь животных не слишком отличалась. На секунду, Рэйвен представила, что ела пойманного в лесу кролика. Интересно, а на планете еще остались кролики? В животе даже немного заурчало. Всего лишь капля крови — и желудок радостно запустился в работу. Когда же поймет, что его обманули и еды не предвидится, то заурчит с прежней силой и к боли душевной снова вернется боль физическая. За этими размышлениями она провела еще минуту. Мысли захватили ее, и она совсем не заметила, как Мерфи встал с дивана и опустился перед ней, надеясь все же привлечь ее внимание. Когда явное движение выдернуло ее из мира идей и фантазий, Рэйвен ничего не оставалось как повернуть лицо к парню. Рэйвен задернула голову. Так еще заметнее были видны острые черты ее лица. За время на корабле ее лицо вытянулось, нос и подбородок заострились. Щеки впали, но пока они с Мерфи хватались за жизнь и держались на плаву, она не выглядела измученной пытками, скорее лишь как те девушки, что отказывались от еды стараясь похудеть. Мерфи помнил об этих девушках, жизнь до того, как его включили в сотню, была совершенно иной. — Чего тебе? — выдохнула Рэйвен. У нее не было сил возмущаться или нападать, и уж тем более оправдываться. Хотя последнее не помешало бы. — Давай уже говори, что вздумал и покончим с этим. Рэйвен ожидающе смотрела на него. Как оказалось, от взгляда, брошенного на Мерфи никто не умрет, она уж тем более. Она даже скривилась и закатила глаза. Ей не хватало лишь сложенных на груди руках дабы картина выглядела комично — раздраженная девушка и простак стоящий перед ней на коленях, старающийся получить не согласие на свое предложение руки и сердца, а помилование. Чем дольше продолжалась тишина, тем больше она находила отдельных оттенков в его зрачках. Ей это совсем не нравилось. Глаза у него были большими словно у рыбы. «Как у космической рыбы» — пошутила она про себя. Подлый голод поприветствовал вновь, когда она вспомнила о водных жителях их планеты. Она надеялась, что они еще остались в водах даже несмотря на взрыв. Правое колено, за которое он держался было теплым, в отличие от левого к которому он касался кончиками пальцев. Словно жизнь покинула часть ее тела, компенсируя травму работающим мозгом, что не раз спасал их задницы. «Жизнь сосредоточилась где-то в ее сердце» — подумал Мерфи, а это было важнее всего. Теперь он это понимал. — Мы и дальше будем играть в гляделки? Потому что если ты думаешь, что я собираюсь… Он собрался со всеми силами, что пока еще были в его теле, продвинулся вперед и поцеловал Рэйвен. Точнее просто прижался губами к ее искусанным губам. Рэйвен замерла, не зная, что именно делать, словно маленькая девочка, что еще не целовалась с парнями. «Возможно, дело в его щетине, это непривычно. Так ведь?» — Рэйвен понимала, что попытки себя убедить, что причиной странных чувств, что были вызваны этим простым прикосновением, была растительность на его лице, никак не облегчат ситуацию. Что это еще за оправдания? Это она так говорила, что хотела дабы тот побрился? То есть то, что это был Мерфи ее не смущало? Отсутствие реакции, заставило Мерфи оторваться. Он не мог не провести языком по нижней губе. Чувствовалось что-то соленое, похожее кровь. Джон сглотнул. Он смотрел на нее снизу-вверх словно щенок, что просил еды. Что щенку что им, еда была очень важна. Объяснения зачем он поцеловал Рэйвен у него не было. Это было импульсивно в тот момент секундами погодя, но он соврет если скажет, что никогда не задумывался об этом. При всех его недостатках, ему хватало ума и наблюдательности чтобы заметить, какой потрясающей та была даже несмотря что из-за ноги ее часто оставляли позади, и выталкивали из так называемого круга общения. Она была сильнее всех их вместе взятых. Джон не мог этого не видеть, и он не мог не восхищаться этим. Эмори как-то пошутила что он смотрит на Рэйвен как на божество, но тот лишь отмахнулся. В крайнем случае, он слишком уважал Рэйвен чтобы ею не восхищаться. Поэтому, когда они остались одни, планируя вот-вот переступить порог голодной смерти, он отважился на самое безрассудное — он поцеловал Рэйвен Рейес. Она шокировано продолжала смотреть на него словно это было его неким злобным планом, к которым все они так привыкли. Глаза бегали по его лицу и следили за движениями тела, стараясь уцепиться хоть за что-то, что могло выдать в нем лжеца. Но она смотрела и смотрела, а никаких намеков не находила. Находясь на грани смерти и жизни она должна была признаться, что ей было легче на душе от того, что рядом был Мерфи. Это было эгоистичной потехой, но она была рада, что это был он. Рэйвен разжала кулаки. Сначала она было хотела потянуться к своей левой ноге и прикрыть шрамы и свежие раны, но затем ее движения поменяли траекторию. Она потянулась к Мерфи и взяла его лицо в свои ладони. Его глаза никогда еще не казались ей такими огромными и молящими. Он немногим приподнялся, позволяя ей потянуть его на себя. В этот раз он не заметил шероховатость губ. Мерфи уже не чувствовал боли в коленях. Кажется, он навсегда так и останется — на коленях перед Рэйвен, потому что изнеможенность не позволяла тратить силы на ловкие движения как например подняться на ноги, и потому что его, в принципе, устраивало это положение во всех его смыслах. Это в тот момент, он вспомнил о словах Рэйвен минутами раньше. Она предлагала ему съесть часть себя. Джон на секунду оторвался и глянул на ее ногу, усеянную белыми и красными полосками и разных оттенков синего и фиолетового пятен. Некоторые раны еще сочились — она явно спешила, когда снимала с себя свою чудаковатую конструкцию, что позволяла ходить. — М, — Рэйвен пыталась привлечь к себе внимание, чувствуя неловкость от того как тот рассматривал ее покалеченную ногу. В его взгляде было что-то совсем нечитаемое. Рэйвен видела там голод. Но она видела голод везде. Ее трусы-шорты отправились на кресло рядом, и ей оставалось лишь сжимать ноги и тяжело дышать, откинувшись на спинку дивана. Ей было страшно. Голод потихоньку сводил их с ума каждый день. Поэтому они решили не давать ему шансу и сойти с ума раньше. Выкуси, голод! Съешь меня. Джон оставил дорожку из поцелуев на ее левой ноге, поднимаясь выше. «Съешь меня», — отчетливо слышался голос Рэйвен, предлагающую себя всю без остатка. Она была готова отдать свое тело ради его жизни. Мерфи осторожно развел ноги, отодвигая в основном правую в сторону. Съешь меня. Через полуприкрытые веки, Рэйвен смотрела на него сверху, грудь ее вздымалась, от предвкушения она лишь облизнула губу. В тот момент с пошло расставленными ногами и смущенным румянцем на щеках она казалась самым вкусным лакомством. Он был в шаге от победы над их нынешним врагом — голодом. Съешь меня. Мерфи припал к ней словно голодный бродяга, который наконец-то нашел чем поживиться, словно император, управляющейся с тарелкой винограда и мясной нарезки. Нет, с ней, с Рэйвен это было похоже, как наконец-то окунуться в целительный источник. Ее стоны отдавались шумом воды, что водопадом билась о камни. Целительный источник воистину! Он окунался в него вновь и вновь, опуская свои пальцы, чувствуя влагу и поднося их к своим губам, пробуя на вкус. Все вопросы, волновавшие их ранее — исчезли. А за дверями, на которые так долго смотрела Рэйвен, явно спрятался голод, что ошарашенный этой картиной, сбежал от этих двух куда подальше. Они надсмехались над ним, тыкали пальцами и продолжали жить словно были бессмертными. Мерфи делал те же круговые движения большим пальцем что и раньше, вызывая у Рэйвен еще более громкие стоны. Он не мог просто отстраниться от ее искалеченной ноги, продолжив ее целовать. Джон вылизывал засохшую кровь и оставлял поцелуи на шрамах, минуя свежие раны, хотя соблазн провести кончиком языка по нарывам был велик. Было что-то отвратительное в этом желании. Но такими уж они были с ней, ведь та сама чувствовала некое необъяснимое возбуждение от мысли, что она может стать чей-то частью, если бы тот согласился съесть ее нерабочую ногу. Но ей вряд ли нужно было прибегать к таким крайним мерам. Более того, Мерфи подозревал, что это уже произошло, возможно в тот момент, когда ее интересы стали для него важнее своих собственных. Именно поэтому он остался на корабле, именно поэтому помогал и не покидал ее сторону. Рэйвен щипала обивку дивана, стараясь ухватиться хотя бы за что-то. Запустив пальцы в жесткие волосы Мерфи, она почувствовала внутри уже его пальцы, от чего губы вытянулись в букву «о», а мозг забыл, что она собиралась сказать и сделать в тот момент. Ей оставалось лишь зарываться вновь и вновь в его волосы и умолять не останавливаться. Она должна была быть счастлива — он медленно поедал ее от чего коридорами корабля вальсировало эхо ее стонов. Лишь, когда Рэйвен прогнулась в спине, а Джон продолжал оставлять легкие поцелуи на ее теле, они услышали знакомый звук. Так урчал желудок от голода или же шипела кое-как починенная рация. Как бы там ни было, но их голод сейчас переживал не лучшие времена все еще скрываясь в дальних отсеках корабля. Поэтому, когда Мерфи отстранился от своего занятия, услышав звук снова, на весь капитанский мостик корабля раздался знакомый голос: — Кое-кто хочет передать привет, — на голосе Беллами отчетливо проявлялись помехи. В рации был слышен женское дыхание, и прежде чем голос на той стороне отозвался, оба произнесли тихое «Кларк». Им нужно было ответить.