Бесконечное лето

Чимина в который раз за этот день проняло чувство дежавю: он точно также утром бился о ворота, пытаясь их то ли открыть, то ли выламать, в попытках докричаться хоть до кого-нибудь. Вот только вместо ворот — старая деревянная дверь, что наглухо застряла, а за спиной вместо Тэхёна и Чонгука — мятный хён, которому, видимо, вообще по боку на всю эту ситуэйшн и напрягает она только младшего. В его планы точно не входило устраивать ночлег в старой кладовке, наедине с мышами, тараканами и Мином. И не понятно, что из этого списка страшнее. — Да ты задолбал уже. Ощущения, будто не по двери стучишь, а по моей голове. — Юнги всё же не выдержал столь сильных порывов блондина к свободе, а длились они уже около часа. — Тебя совершенно не заботит, что мы можем остаться здесь запертыми на ночь или ещё дольше? — подросток совершенно не мог понять, почему тот так спокоен. — Дольше ночи, мы здесь не проведём. — Почему ты так в этом уверен? — изогнул бровь Чимин, прекращая выбивать дверь и складывая руки на груди. — А хотя бы потому, что каждое утро сюда ни свет, ни заря наведывается Тэён, дабы оприходовать часть моей заначки на чёрный день. — Юнги устало потёр переносицу пальцами, не в силах даже спорить с этим неугомонным ребёнком. — У тебя здесь заначка? — слегка даже оживился Пак. — А ты чего это так оживился? — что-то не очень нравились Мину искорки в глазах напротив. Младший ещё раз окинул вымученным взглядом дверь, после чего уселся на пол около ног мятного в позе лотоса. — Доставай! — С чего это?! — А с того, что это по твоей вине мы тут застряли. И раз уж нам судьба провести тут ближайшую ночку, то именно твоя заначка будет принесена в жертву. Юнги, ещё немного посопротивлявшись и с мыслью «детей я ещё не спаивал», всё же полез за дальний шкаф. Уже через пять минут бутылка не самого дешёвого вина была открыта (ну как открыта, штопора нет, пришлось вдавить пробку во внутрь). А старший делал первый и самый большой глоток, отмечая, что на душе как-то стало легче. Чимин же медлить не стал и, обхватив бутылку поверх руки старшего, поднёс к губам горлышко, отпивая ни чуть не меньше. На что мятный округлил глаза, явно не ожидая такого поворота событий. — А ты у нас не только истеричка, а и алкоголичка. — ухмыльнулся старший, делая ещё глоток. — Юнги~ — парень положил голову на плечо старшему, что сидел в плотную к нему, выпрямив ноги. — Только не говори, что тебя уже с первого глотка унесло. Я был о тебе лучшего мнения. — Та нет. — блондин даже махнул рукой для пущей убедительности, после как-то то ли с облегчением, то ли вымученно вздохнул. — Почему мне так не везёт? — ещё глоток из руки старшего — родители послали; друзья кинули; вожатый-мудак, без обид; теперь ещё и на ночь в кладовке заперт. — Ну, Чимин-а, у всех бывает чёрная полоса в жизни. — попытался включить в себе философа Юн. — Чёрная полоса? — как-то горько усмехнулся Пак, делая ещё глоток. — Та у меня за сегодня даже первый поцелуй организовался. И с кем? С лучшим другом Ким Тэхёном. — Ого, ну ты даёшь, щекастое недоразумение. Я тебя на пол часа одного оставил, а ты уже друга успел засосать. — уже в открытую насмехался мятный, что не укрылось от Чимина и заставило его отлипнуть от плеча старшего и сесть к нему лицом ровно. — Между-прочим, это всё ты виноват! — ткнул в грудь хёна свой пухлый пальчик, попутно выпячивая нижнюю губу в обиде. — Чего? — не сразу понял парень, каким он то тут боком? — Ты сказал, что я не умею целоваться! — и снова ручки, сложенные на груди. — Я тебе этого не говорил! — уже и сам Юнги вошёл в антураж и решил поддержать этот бессмысленный спор. — Говорил! Ещё днём, когда затащил меня к себе в домик, после ситуации в медпункте. — Я тебе не это сказал! — А что же тогда? — Я предположил, что ты в свои года ещё ни с кем не сосался! И видимо оказался прав. — А это не одно и то же? — Не всегда, но, в твоём случае, да! — Вот опять ты это говоришь! — парни уже переходили на крик. — Что говорю?! — Что я не умею целоваться! — Так давай научу! — выпалил Юнги, уже даже не осознавая, что говорит. — Давай! — выкрикнул на эмоциях Пак. И все резко замолчали. Юн прибывал в минутном шоке от собственных слов и слов младшего. Блондин же не сразу уловил суть их последних фраз, но когда понял это, то было уже поздно. То ли это эмоции, то ли задетая гордость, то ли выпитый алкоголь, а может и всё вместе, — хрен его знает — но старший резко поднялся на ноги, приобретая вертикальное положение, от чего в глазах секундно потемнело. А после придавая такое же положение и Чимину, что от неожиданности стал пятиться назад. И снова чувство дежавю, будто хищник пытается заманить свою жертву в угол, что ему и удаётся: подросток упирается своей пятой точкой о стенку и старается вжаться в неё максимально, пока старший медленно наступает. Спустя пару шагов, тот уже дышит в шею парню, обжигая её горячим дыханием. — Может не надо? — с надеждой на то, что они сейчас рассядутся по разным углам и больше не заговорят о подобном, спросил Чимин. — Надо, Минни, надо. — старший упёрся одной рукой по правую сторону от головы юноши. — Я пошутил и ты ведь не серьёзно собираешься это сделать? — попытался соскрести остатки надежды. — Не хорошо отказываться от своих слов, Пак Чимин. — полушепотом проговорил мятный, заглядывая в слегка испуганные глаза напротив, которые, вопреки неожиданности, выражали скорее удивление и предвкушение? От этого шепота и слишком маленького между ними расстояния, у подростка начали подкашиваться ноги, а разум потихоньку покидал хозяина, оставляя лишь желание, которое взялось не понятно от куда. Из-за чего младший первый подался вперёд, натыкаясь на чужие губы. Юнги не думал, что тот так быстро перестанет ломаться, но после пары секунд бездействия со стороны блондина, понял, что того действительно стоит подтолкнуть. Поэтому в этот же момент парень переместил левую руку на талию подростка, осторожно, на пробу, облизывая его нижнюю губу. От данного действия крышу не хило так пошатнуло, не только Паку, но и Юнги, которому эти мягкие и, от чего-то сладкие, пельмени будут сниться ещё не одну ночь. Уже войдя во вкус, мятноволосый стал посасывать то верхнюю, то нижнюю губу, попутно сжимая ладонью, казалось бы, хрупкую талию, на которой, возможно, даже останутся следы. Чимин же чуть-ли не в открытую простонал. Ну кто же знал, что целоваться с двадцатилетним алкашом, так приятно? Ещё несколько манипуляций с покусываниями и Мин уже хотел углубить поцелуй, но ему этого сделать не дали. Лёгкие Чимина не были готовы к столь длительным поцелуям, поэтому тот поспешил отстраниться от уже желанных губ, дабы глотнуть немного воздуха. Парень напротив весь покрылся красными пятнами, вплоть до кончиков ушей и опустил взгляд вниз, складывая маленькие ладошки, на чужой груди, слегка упираясь. Старшего такой расклад не устроил. Что это за «возбудим и не дадим»? Не хорошо, Пак Чимин, нужно доводить начатое до конца. — Ну уж нет, сладкий. Так дело не пойдёт. — после этих слов, мятный стал пятиться назад, при этом ведя за руку младшего. Когда же он упёрся на пустой ящик, что ранее служил ему стулом, то поспешил присесть на него. В следующий момент, парень дёргает на себя подростка и усаживает его к себе на колени, обхватив обеими руками талию и заглядывая слегка снизу вверх в недоумевающие глаза напротив. Переместив одну руку на блондинистый затылок, Мин притягивает за него парня и возобновляет поцелуй, уже сразу переходя к более активным действиям. — Юнги. — уже чуть яснее проговорил подросток, цепляясь своими пальчиками за плечи старшего и секундно отстраняясь. — Айщ, кто тебе разрешал обращаться ко мне неформально? — после чего, последовал ощутимый шлепок по одной из половинок. Чимин слегка вскрикнул от неожиданности и ещё больше покраснел, когда рука старшего сжалась на том же месте, по которому пришёлся шлепок. А самому же Юнги надоело играться с младшим. Он завтра подумает о правильности происходящего и напишет целое эссе на тему «Почему я не должен считать себя педофилом», а сейчас Мин в который раз притягивает к себе подростка второй рукой, сразу раздвигая его губы языком и проталкивая его внутрь. У самого же подростка в этот момент будто бы всё рухнуло. Не существовало ничего: ни проблем, ни друзей, ни других старших, что могли наконец заметить исчезновение двух парней и пойти на их поиски. Даже тот факт, что Пак вроде как и не решил ещё для себя, какой он ориентации, отходил в далёкие края, заполняя пустое место в голове лишь чужим языком, что так по-хозяйски шарил во рту блондина. Руки сами переместились на шею старшего, после зарываясь в мятные пряди и притягивая ещё ближе. Обоих, видимо, ничего не смущало, раз уж Юнги уже чуть ли не до синяков сжимал чужие ягодицы, а оппонент напротив начал постанывать от манипуляций старшего, елозя этой самой задницей на чужих бёдрах. И каких же усилий стоило Мину оторваться от столь желанного лакомства, дабы не разложить его прямо здесь и сейчас на мешке картошки. Отстранившись от губ подростка с очень пошлым звуком, из-за чего между ними повисла тонкая нить слюны, Мин заглянул в глаза напротив, обладатель которых уже начал терять связь с этим миром. А после перевёл взгляд на раскрасневшиеся губы, на которых были заметны маленькие ранки и которые стали пухлее от столь долгих манипуляций. Ну, перестарался немного, с кем не бывает? Показательно облизав свои покалывающие губы, старший выдал: — Я готов подрабатывать твоим летним репетитором. — Я не против.