Клятва драконов

      В предрассветной дымке, плотно заволокшей Чашу, всадники Телгара выстраивались в боевые Крылья.       Всего их было триста сорок четыре – почти на целую сотню меньше общего количества, что за последние Обороты изрядно прибавилось стараниями трех молодых королев – однако и без этого далеко не тесное пространство было буквально заполонено драконами всех цветов и размеров, от почти миниатюрных зеленых до бронзовых гигантов, чьи шкуры в свете факелов то и дело вспыхивали резким металлическим блеском. Молодые всадники, большинство из которых еще даже не начали бриться, явно нервничали и суетились, то в очередной раз проверяя ремни упряжи, то озабочиваясь состоянием собственной летной формы, а то и начиная приставать к старшим товарищам, боясь, что им не хватит огненного камня – и даже самые терпеливые Командиры Крыльев то и дело рявкали на своих подопечных, стараясь между делом не выдать собственное волнение.       Впервые за последние двести Оборотов Телгар Вейр готовился принять бой против Нитей, чье появление ознаменовало начало очередного, Шестого Прохождения Алой Звезды – а потому даже убеленный сединами Предводитель, чей Айлент, несмотря на почтенный возраст, всего-то вчера умудрился в очередной раз догнать куда более юную партнершу, чаще обычного барабанил пальцами по поясу, дожидаясь, пока все Командиры сообщат ему о готовности. Чуть в отдалении, сидя на задних лапах у входа в свой вейр, за сборами наблюдала золотая Хамунт – поскольку одна из младших королев сейчас стерегла яйца на Площадке Рождений, а всадница второй была на восьмом месяце беременности, в этом Падении Госпожа Вейра не участвовала, и сейчас организовывала на берегу озера временный лазарет… куда уже успел обратиться какой-то коричневый, чей дракон, поторопившийся разжевать огненный камень, неудачно клацнул зубами и чуть было не остался без языка. Пострадавший орган был тут же обработан холодилкой и слегка подшит, но от участия в бою неумеху и его всадника отстранили, так что теперь огромный зверь с искренним сожалением следил за сборами своих товарищей… чуть ли не до земли свесив безвольно болтающийся язык.        – Готова поклясться, вечером этот случай станет поводом для нескончаемых шуток.       «Он не хотел. Очень расстроен».        – Ничего, посидит на земле – в следующий раз будет осторожнее. А времени повоевать с Нитями будет предостаточно… у всех нас.       «Я мог бы полететь уже сегодня…»        – Чтобы в самый разгар Падения твое крыло опять развалилось на две половинки? Какой великолепный способ самоубийства… – и, едва дракон обиженно загудел, она хмыкнула и с силой ткнула его кулаком в плечо. – Да ладно тебе, приятель. Следующее Падение, которое нам придется отражать, случится почти через семидневку, и к тому времени Сина уж точно снимет с тебя все швы. Не уверена, правда, что Ф'нерк сильно этому обрадуется…       «Крадит говорит, его всадник недоволен Листой – слишком молода и нетерпелива. Слабый огонь, – мысленный голос голубого дракона прозвучал с легким самодовольством – ведь сам он, несмотря на то, что вылупился всего тремя Оборотами позже Айлента, продолжал стабильно выдыхать мощное пламя. – Он будет доволен, если мы вернемся в Крыло».        – Когда мы вернемся, – назидательно поправила его всадница. – Не знаю, как ты, Жулли, а я не собираюсь торчать в Вейре все ближайшее Прохождение.       «Долг драконов – жевать огненный камень, взлетать в небеса, – голубой произнес это медленно и немного торжественно, будто повторяя древнюю клятву, принесенную еще во времена первых всадников, – смерти не бояться и сжигать Нити дотла!»        – «Взмывай и падай, судьбе молись и кровь свою не жалей…» – негромко пропела в ответ Зои, после чего ненадолго замолчала, наблюдая за суетящимися в Чаше людьми и драконами, – Знаешь… а это мысль, – и, прикрыв глаза, она начала спешно прикидывать, кто еще сможет присоединиться. Вот Н'лас, тоже наблюдает за сборами Крыльев со своим коричневым старичком – он учился еще у Сейрана, и прежний арфист славно его натаскал, так что можно не сомневаться: что ему ни предложи, любую часть баллады он исполнит в совершенстве. Другое дело юный Ш'тил, Запечатлевший всего пол-Оборота назад и сейчас с завистью наблюдавший за старшими всадниками: голос-то у него отличный, почти идеальный лирический тенор, но выдержка хромает, и придется просить Жулата задавать мелодию, чтобы мальчишка своей поспешностью не испортил все выступление…        – Жулли?       «Я не против, – голубой довольно прищурился. – Мы не сможем помочь огнем, но поддержим их боевой дух».        – Именно, – Зои щелкнула пальцами. – Так что, ты готов созвать свое Крыло?       «Уже», – в голосе дракона ей почудилось почти то же предвкушение, с которым еще недавно он говорил о вылетах на Падения – и невольно вспомнился их давний-давний разговор, почти стершийся за прошедшие Обороты… вот кто бы тогда сказал двадцатилетней соплюшке, что в конце концов она срастется с холодным Телгаром душой и телом, станет частью Вейра и его людей, которые уже давненько не вспоминали, что перед ними – единственная на весь Перн голубая всадница?..       Да, ее путь был долгим и каменистым, полным и радости, и горя: почти семь Оборотов назад, не пережив вспышку зимней лихорадки, ушла из жизни ее первая любовь, на спине своей Сааниты бесследно исчезнувшая в Промежутке, и долгое время Зои, мучимая невыносимой болью, вот-вот готовилась умереть сама… но Жулат был рядом, и его всадница охотнее дала бы сожрать себя Нитям, чем подвергла жизнь голубого дракона опасности, поэтому мало-помалу она приучилась жить со своей утратой, целиком отдав себя Вейру и его нескончаемым делам. Новых отношений она не искала, на все предложения «попробовать» (в основном исходившие от совсем еще сопливых девчонок, восхищавшихся женщиной на боевом драконе) реагируя достаточно холодно, так что со временем ее оставили в покое, шутя, что девчонками Зои не интересуется потому, что они не зеленые, а зелеными не интересуется потому, что они не девчонки. Открыто не зубоскалили, хоть на том спасибо – кажется, в Телгаре истории о жертвах вспыльчивости голубой всадницы знали даже новички! – а к шепоткам за спиной та всегда относилась как к раздраженному рычанию стража порога, трусливо прячущегося в своей вонючей конуре: рычит? Вот и пусть себе рычит. Хоть до следующего Интервала.       «Сорат тоже хочет петь», – восторженный голос Жулата вырвал ее из раздумий, и, вытянув шею, голубой что-то одобрительно просвистел коричневому Н'ласа, явно обрадованный его инициативой. Несмотря на то, что имя дракона-певца было хорошо известно всему Перну – еще бы, после громогласного заявления Мастера-арфиста на Встрече в Бендене, что он готов лично вырубить вейр в скалах Форта, лишь бы переманить такой талантище поближе к своему Цеху! – Жулат все еще как будто не свыкся с изменившимся к себе отношением, а потому по-детски радовался каждому новому последователю, которых у него уже действительно набралось целое Крыло.       Не всем, конечно, это нравилось – на посиделках у камина старшие всадники ворчали не переставая, сетуя, что такими темпами Телгар вот-вот превратится в балаган бродячих артистов! – но Предводитель Т'хосс, под чьим наплечным узлом с золотыми кистями все еще упрямо билось сердце настоящего торговца, неизменно пропускал их жалобы мимо ушей. Под конец Интервала, едва не протягивая крылья на скудной десятине из единственного Холда, Вейр нуждался в любых источниках дохода, чтобы пополнять кормовое стадо и время от времени сдабривать пустую кашу хотя бы маленьким кусочком масла, поэтому уж если бронзовые драконы, существа во многих отношениях невероятно надменные, соглашались за достойную плату охранять караваны, то что уж говорить о прочих цветах! Жулат же, не хвастовства ради будет сказано, для Телгара был настоящей золотой жилой, воплощавшей, вдобавок, идеального посланника народа Вейра, призванного завоевывать симпатии холдеров: достаточно велик, чтобы внушать уважение, и достаточно мал, чтобы никого не пугать; достаточно горд, чтобы отстаивать доброе имя Телгара – и достаточно умен и обаятелен, чтобы никого при этом не обидеть. Его всадница тоже постоянно ловила на себе любопытствующие взгляды – ну еще бы, женщина на голубом! – и не раз особо состоятельные господа приглашали их остаться в Холде, обещая, что почет окажут не меньший, чем семье Лорда, кормить будут как на убой, собственное жилище дракону обустроят со всей роскошью – соглашайтесь, ну что же вы!..       Но все же Зои в ответ всякий раз качала головой, после чего, забравшись на привычное место между выростами шейного гребня, поднимала Жулата в воздух.       И двадцатилетняя девчонка, что когда-то предлагала своему дракону сбежать из Вейра и попытать счастья за его пределами, понимающе усмехалась в ответ…        – Ты готов, Жулли?       «Драконы Телгара всегда готовы!» – похожие на драгоценные камни глаза вспыхнули яркой зеленью радостного возбуждения, после чего, приподнявшись одним изящным движением, голубой дракон уселся в свою любимую позу на задних лапах, которую уже никто в Телгаре не осмеливался назвать «нелепой». Кажется, кто-то из драконов предупредил Айлента – Т'хосс, как раз негромко о чем-то разговаривающий с Хозяйкой Нижних пещер, неожиданно повернулся в их сторону, а чуть погодя стих и шум в Чаше, словно его сдуло порывом ветерка. Все всадники – бронзовые, коричневые, голубые, зеленые, Предводитель и его Госпожа – замерли на месте, глядя, как музыканты становятся у входов в свои вейры или располагаются внизу, у самого озера, как их драконы приподнимаются на задних лапах и слегка запрокидывают головы, точно собираясь взлететь…       И во внезапно воцарившейся тишине, отражаясь от каменных склонов Вейра Телгар – раздался чистый сильный голос, повторяющий слова, известные каждому периниту:

Воздайте почести драконам

В поступках, мыслях и словах.

Их мужество легло заслоном

На смертных Перна рубежах —

Там, где решает взмах крыла,

Жить миру — иль сгореть дотла…

      Зои пела без аккомпанемента – ее старенькая гитара, явно пережившая свой век, могла послужить разве что в небольшой пещере или, на худой конец, в столовой, где каменные своды усиливали ее не такое уж выдающееся звучание – но без музыки баллада не осталась: Жулат, сидя рядом и раздув горло, дрожал от носа до хвоста, выводя прихотливую мелодию так мощно и глубоко, что, казалось, даже вековые скалы резонирует с ней в такт, будто на наступившем Рождении. Голос послабее это могло бы и заглушить, но недаром Зои много-много Оборотов назад Запечатлела именно этого дракона: вместе они звучали как единое целое, усиливая, оттеняя и дополняя друг друга. Жаль, что пели недолго: следующая партия была написана уже для тенора, и Ш'тил едва не прозевал нужный момент – но Ильта вступила безупречно вовремя, так что легкая задержка ее всадника осталась незамеченной. Правда, идеальным слухом зеленая не обладала, но, благодаря Жулату, мысленно ей подпевавшему, Ш'тил выдержал темп до конца, после чего в дело вступил уже бархатистый баритон Н'ласа…

Мелькают бронза, коричневый цвет,

Зелень, голубизна…

Мчись Промежутком в огненный бред

Ставшего явью сна.

Взмывай и падай, судьбе молись

И кровь свою не жалей…

Всадник и Нить в небе сплелись

Над пёстрым ковром полей.

      А всадники, столпившиеся внизу – слушали, замерев без движения, и их глаза вновь озарял воодушевленный свет, кровь приливала обратно к щекам, а молодые драконы, лишь недавно начавшие жевать огненный камень, выгибали шеи и рвали землю когтями, словно им не терпелось наконец-то подняться в воздух и вступить в бой… сколько их не вернется сегодня? Зои не собиралась обманываться – она видела Нити своими собственными глазами, видела далеко на западе, у самого Южного Болла, куда всадники нового Прохождения отправились, чтобы посмотреть на своего извечного врага, сыпавшегося с неба нескончаемым дождем – поэтому больше всего ей сейчас хотелось кричать в голос, умоляя этих птенцов быть осторожнее, внимательнее, не рисковать понапрасну и обязательно вернуться домой!..       Но она знала, что это невозможно.       Нити в небесах, так разве всадники останутся безучастны? Ну уж нет, никогда – будут лететь живым заслоном, прикрывая плодородные земли и людские поселения, и вступят в бой с не ведающим усталости или отчаяния врагом, и прольют свою кровь, очень много крови, тошнотворно-зеленой и кипяще-алой! – но на смену искалеченным и сгинувшим в Промежутке неизменно расправятся новые крылья, как это было всегда, с тех далеких времен, о которых забыли люди, но все еще помнят драконы.       Поэтому Жулат, конечно, был абсолютно прав: если нельзя помочь огнем, можно хотя бы подбодрить – и, выждав еще ровно четыре такта, голубая всадница вновь запела, чтобы обновить эту древнюю клятву, непреложное обещание бесчисленным поколениям предков, отдавших жизни ради наступления сегодняшнего дня, и подхвативший ее слова слитный хор окатил весь Вейр, от самых глубоких пещер до скалистого края Чаши, вздымаясь и опадая, взлетая и падая, могуче пульсируя в стылом воздухе, точно не ведающее страха драконье сердце…

Почёт воздайте людям Вейра,

В поступках, мыслях и словах.

Кто сможет жизни их измерить

На смертных Перна рубежах?

Там, где решает древний рок,

Спасётся мир — или умрёт.

Конец.