Расколотая

*** Поцелуй перешел в нечто большее – руки блуждали по телу, исследуя его. - Подожди… - Да. Что-то не так… - Миранчук потупил взгляд и запустил руки в волосы, мы действительно все делали не так. - Антош, прости, но я не могу так…быстро. Все вообще, откровенно говоря, пошло по пизде. Я рассчитывала еще немного понаслаждаться своей свободой, жизнью без обязательств и отсутствием лишней ответственности на себе. А тут… Прошло-то полгода. Это не значит, что мне что-то запрещает или мешает, но я не могу…не хочу сейчас так. - Да я понял. Зато есть сдвиг по фазе – не просто Антон, а Антоша – так мне нравится больше, - мужчина повернул ключ зажигания, и машина сдвинулась с места. - Нравится, когда тебя называют Антошей, Тошей? - Дико – парень понемногу менял тему, смущение и неловкость проходили, оставляя след только в голове обоих, но оба показывали, будто все по-прежнему, ничего не произошло. Что вообще может значить один поцелуй? Для кого-то он определяет дальнейшую судьбу отношений – более серьезные или же ни к чему не обязующие. Прикосновение губ, которое означает лишь физический контакт – ничего более. Но каждый по-разному воспитан и для кого-то это норма, а для кого-то это серьезный шаг, который стоит обдумать несколько раз. Я была воспитана именно так: секс только после свадьбы. Этого не произошло, потому что это глупости. Родители пытаются сделать, как можно лучше нас, уберечь от бед и неприятностей, но оттягивать этот момент невыносимо. Он все равно наступит. Потапов относился к этому просто, поэтому буквально через полгода отношений контакт произошел. Я не могу сказать, что я этого не хотела, но, возможно, мне нужно было еще некоторое время. Девушка копошилась руками за спиной, наклонившись к бардачку. - Что-то случилось? - Кажется, я порвала кофту… - Повернись – один глаз на дорогу, а другой рассматривал не эту довольно заметную дырку, а тело девушки. Выглядывал белый бюстгальтер, но главное – бархатная кожа сияла от попадавшего на нее солнечного света. Парень сглотнул и, наконец, отвернулся, чтобы не вызвать у нее никаких подозрений в том, что он нагло пялился, - Хотела сказать: я порвал. Исаева промолчала, тайно улыбнувшись. Футболист громко цокнул, отводя глаза, на что девушка только больше смехом. Обстановка вновь приобретала дружелюбный свет. - Поднимешься ко мне? Угощу такой вкуснотой с юга, мама привезла, просто пальчики оближешь-парень жестикулировал руками и показывал настоящий восторг и восхищение. - Метро закрывается через пятнадцать минут. - Обещаю доставить тебя в лучшем виде, разве когда-то было не так? Квартира в довольно престижном районе Москвы недалеко от стадиона – Антон любит поспать подольше – восемнадцатый этаж говорит о том, что цена такой жилплощади далеко не маленькая. - Когда не работает лифт, как быть? - Вариантов не много - спускаться по лестнице, зато дополнительная тренировочка на ноги. Я иногда просто спускаюсь ради разминки, разогрева. - Мда, вот это тренировка. Мне не понять. - Ты на каком живешь? - На восьмом. - Тоже неплохо. Ну, видимо, ты постоянно спускаешься по лестнице, раз у тебя такая фигура – Миранчук вышел из лифта и направился к своей двери, открыв ее, он пропустил девушку вперед. - Спасибо. А про лестницу я бы не сказала, все-таки лифт чаще. И почему я не толстею не знаю, ибо я так люблю есть, кто бы знал… Антон посмеялся и стал рассказывать, что и где находится – небольшой экскурс по квартире. Исаева удивлялась некоторым штучкам, на вид очень дорогостоящим. На кухонном столе расположились все яства с Родины Миранчуков. Разноцветность пленила попробовать все. Маленькие дыни, спелая черешня и вишня, ароматный виноград и бархатные яблоки – все это выращено руками бабушки Антона и Леши. Младший всегда любил вот такие небольшие посылки из родного города, потому что это приятно есть, потому что это натуральное. Сами они стараются туда выбираться каждый Новый год, если нет вынужденных матчей за Сборную страны. На душе тепло, когда проходишься по родным улочкам и дворам – как же я его понимаю. - Надеюсь, ты мне поможешь все это помыть и почистить. Я взяла на себя яблоки и ягоды, а Антона расправился с дыней. Кухню заполонил стойкий аромат, который вызывал наслаждение и острое желание скорее это все попробовать. - Мммм, дыня просто отпад. - Это еще маленько не поспела, средней сладости. Вот где-то в начале августа там дыни, так дыни. - Никогда не была на юге нашей страны, да и вообще не была нигде. - Не ездила за границу? – парень придал этому вопросу большое значение, скорее для себя. - Нет. Таких больших денег никогда не было в семье. Ой, я объелась. Спасибо большое. - Не за что. - Помочь с посудой? - Нет, не нужно. Иди в гостиную, я сейчас подойду. Гостиная в светлых тонах, с огромным телевизором и мягким ковром – это первое, что бросается в глаза. Телевизор был включен еще до матча, ибо на паузе стоит фифа. А вот что заинтересовала девушку больше всего – фотографии семьи Миранчуков. Маленькие мальчики целуют маму в щеки, на другой мама с букетом цветов, на третьей Леша с Антоном на футбольном поле, на пятой весь парни с первым кубком чемпионов, а на шестой Антон, целующий миловидную блондинку, которая так широко улыбается. Сердце отозвалось болью – и почему? Мы никак не связаны, я не должна чувствовать что-то к его жизни. - А вот и я! Честно, не знаю даже, что будем делать. - Я, наверное, пойду домой. Сама доберусь. - На чем? - На такси или пешком, не знаю еще… - Ночью одна по Москве, ты что сбрендила? Яна, что случилось? – он искренно не понимал, что происходит. Как за несколько минут девушка переменить настроение и превратиться в обиженного кем-то или чем-то ребенка. - Ничего, просто завтра на работу и хочу выспаться. - Завтра суббота. Тупик. Дура. Надо было думать, что говоришь. - Я имею ввиду дома поработать, все равно нужны силы. - Да что случилось? Не уходи от ответа, я же вижу. Что тебе не понравилось? Исаева кинула чуть уловимый взгляд на зловещую фотографию, но Миранчук не сводил с нее глаз и заметил этот быстрый, меткий бросок. Повернувшись к стенке, он начал рассматривать то, что могло привлечь ее взгляд и переменить настроение. Дойдя до последней фотографии, он в секунду стал злым. Злым на себя, в первую очередь. Антон всегда оттягивал момент выбрасывания этой фотографии. Если первые месяцы рука не поднималась – любил – то потом это наглая ложь для самого себя. Парень оставлял надежды и жил прошлым, до сих пор разделяя с ней их общую кровать. Бред здорового человека. Или больного? Но он действительно оставлял вторую половину постели для нее, запрещая себе разваливаться на ней «звездочкой». Леша временами хотел было отдать брата в психиатрическую больницу, шуткой, конечно, но мысли проскальзывали, ибо это было ненормально. Потом Миранчук вернулся в футбол. Вернее будет сказать поселился. Стал проводить на поле большую часть дня, если не на поле, то во дворе на площадке или мамы. Мама волновалась за сына, который заболел непонятной болезнью и не мог никак излечиться, никакая терапия не помогала. - Это моя бывшая. Руки не доходят выкинуть фотку. Девушка была омрачена мыслью, что человек, расставшись со своей половинкой, не может выкинуть ее фотографию с самого видного и семейного места. Значит, еще любит – подумала она. - Ты не должен оправдываться предо мной, я не обязана этого знать. - Я хочу, чтобы ты это знала. - Нет, Антон, подожди. Мне кажется, мы оба запутались. Нам нужна эта пауза. - Да ты издеваешься надо мной. Я же объяснил – это в прошлом, ее для меня больше нет, - ярость в жилах закипала, оба были на пределе. - Я не издеваюсь. Как руки могут не дойти выбросить эту чертову фотографию? Ты сам веришь себе? Это бред чистой воды. Если бы ты оставил в прошлом и забыл, ее бы давно здесь не было. У нас есть возможность не пересекаться какое-то время? - Ты не хочешь верить мне? - Не в этом проблема, Антон. Ты же прекрасно понял… Так есть или нет возможность? - Мы уезжаем на недельные сборы в Катар. В понедельник. - Хорошо. Доброй ночи. - Дай мне хотя бы увезти тебя, одной опасно. - Меня никто не тронет. Дверь захлопнулась, как и сердце, отбивающее непонятный ритм.